Зимний Ветер / Winter Wind

Сяо Чжань должен уже привыкнуть к этому. Постоянное внимание и полное отсутствие уважения к личной жизни, но все же он не может избежать раздражения и беспокойства которые следуют за этим. Ибо мгновенно замечает его угрюмое настроение. — Что случилось? — спрашивает он. Сяо Чжань передает ему телефон. Он наблюдает за тем, как тот рассматривает фото и читает сообщение, и его глаза темнеют. Однако он больше никак не реагирует. Кладет телефон и продолжает есть, как будто все это ничего не значит для него. — Ты сказал, что будешь осторожен, — говорит Сяо Чжань. — Все мое лицо, кроме глаз, было закрыто, — отвечает Ибо. — Насколько еще осторожнее можно быть? Сяо Чжань ничего не может на это возразить, поэтому вздыхает и тоже продолжает есть. — Чем ты занимался все это время? — Ибо поднимает свой бокал, чтобы сделать глоток. — Просто пытаюсь себя занять чем-угодно, — отвечает Сяо Чжань и старается не обращать внимание на то, как двигается кадык Ибо, когда тот пьет. Этот выступ на шее Ибо, гораздо более заметный, чем у большинства мужчин и привлекает Сяо Чжаня больше, чем следовало бы. — Рисую… читаю, — его глаза скользят по великолепной шее Ибо и останавливаются на его губах. — Я работаю над очередной песней. Сяо Чжаню требуется некоторое время, чтобы осознать, что между ними повисла тишина, и когда он поднимает глаза, чтобы понять почему, обнаруживает, что Ибо наблюдает за ним. Сяо Чжань натянуто улыбается и отводит взгляд, смущенный тем, что Ибо заметил, как он пялился на его губы. Они молча продолжают есть, но Сяо Чжань теперь сидит, как на иголках. Напряжение, повисшее между ними, настолько сильное, что его легкие просто отказываются работать, из-за чего его дыхание становится неровным, а руки начинают подрагивать. Он нервно хватает свой бокал с вином и залпом выпивает весь. Он чувствует жар, исходящий от тела Ибо, или, возможно, это просто жар его собственного тела, больше не способного платонически воспринимать присутствие Ибо. В конце концов его мысли настолько путаются, что он начинает сожалеть о том, что пригласил Ибо к себе, потому что, если так будет продолжаться, то, несомненно, он совершит очень серьезную ошибку до того, как вечер подойдет к концу. — Я закончил, — он ставит пустой бокал на стол и поднимается на ноги. Однако он едва съел половину своей лапши. — Я тоже, — говорит Ибо, однако, он, действительно, все доел. Это заставляет Сяо Чжаня улыбнуться. — Тебе, правда, понравилось? Хочешь еще? — Может быть, позже, — говорит он и берет свой бокал. Сяо Чжань тянется к его пустой тарелке, но Ибо внезапно хлопает его по руке. — Эй! — Сяо Чжань протестует, не понимая, за что получил по руке. Ибо встает со стула и твердым шагом направляется в сторону раковины. — Ты собираешься не только готовить для меня, но и мыть посуду тоже? — Ты мой диди, — отвечает Сяо Чжань. — Что не так? Обронив это нежное обращение, он останавливается, но Ибо, похоже, никак не реагирует. «Чжань-гэ, диди любит тебя», — проигрываются в его голове слова, как-то сказанные ему Ибо во время съемок. Не только он, но и весь мир также слышал и видел это. Тогда они были такими беззаботными и близкими друг другу, но теперь ему кажется, что все это было лишь плодом его воображения. Они вместе подходят к раковине и довольно быстро справляются с мытьем посуды: Ибо моет, а Сяо Чжань ополаскивает и вытирает ее. Сначала, когда они касаются плечами, Сяо Чжань думает о том, чтобы отстраниться, но он уже ведет себя достаточно сомнительно сегодня вечером. Еще немного, и он уверен, что Ибо поймет, что он слишком сильно влияет на него своим присутствием. Поэтому он позволяет себе время от времени соприкасаться с Ибо руками и бедрами, а также наслаждается запахом его парфюма, сладкого и дымного одновременно. — Тебя это беспокоит? Сердце Сяо Чжаня сжалось от внезапного вопроса. — Что? — Фотография. Сяо Чжань фыркнул. — Что в этом хорошего? — Это может снова вызвать шквал предположений. — Пусть думают, что хотят, — кисло говорит он. — Это все, что они могут сделать, не так ли? К завтрашнему утру тебе найдут, как минимум, три претендентки в подружки. Он тихо смеется, но видит, что Ибо это совершенно не забавляет. Ему не нравится эта сторона характера Ибо; эта внезапная замкнутость и задумчивость, которые так контрастируют с его обычно откровенным и экспрессивным поведением. Такое впечатление, что в его теле как будто совмещаются два разных человека, и раньше Сяо Чжань восхищался такой разницей. Но сейчас это просто сбивает его с толку, потому что он не может понять, как Ибо поведет себя сейчас. В конце концов, он решает немного расслабиться и уверен, что разговор о танцевальном шоу станет идеальным выходом для них обоих. — О чем ты думал? — спросил он. — Когда ты снял свой кроссовок во время битвы с другим капитаном и изобразил танец с ним? Губы Ибо изгибаются в ухмылке, и это согревает сердце Сяо Чжаня. — Разве ты не видел? — говорит Ибо. — Кроссовок слетел с моей ноги, так что мне оставалось либо закончить танец только в одном кроссовке или сделать вид, как будто так и было задумано. — А потом ты поднес кроссовок к носу, чтобы понюхать, и рухнул на пол, — смеется Сяо Чжань. — Неужели он так плохо пах? — Нет, конечно. Он был совершенно новым, — теперь усмехается Ибо, поворачиваясь к Сяо Чжаню. — Я устал, и мне, действительно, нужно было прилечь. Сяо Чжань не верит тому, что он слышит. — Значит, ты просто упал на пол посредине сцены и обманул всю страну, сделав вид, что это часть твоего выступления? — Да, именно это я и сделал. — говорит он, и Сяо Чжань только качает головой. Этот парень просто источает чистый и неподдельный восторг. — Ты выглядел счастливым, — говорит он. — Действительно, счастливым. Это было заметно. Ибо снова замолкает, так что Сяо Чжань вынужден посмотреть на него. Он видит, что выражение лица Ибо снова изменилось. Оно уже не мягкое, теперь оно полно заботы и какой-то грусти. — Что случилось? — спрашивает Сяо Чжань, замолкая и подступая ближе к Ибо. Он выглядит расстроенным, и Сяо Чжаню не нравится видеть его таким. — Ты счастлив? Чжань-гэ. — спросил Ибо. Сяо Чжань ошеломлен вопросом, но он знает, что не может избежать ответа на него, не создав между ними неловкую ситуацию. — Как я могу? — он отвечает после того, как они закончили убирать на кухне. — Этот год был просто кошмарным. Только представь, однажды ты ложишься спать, а утром просыпаешься и видишь, что вся страна бойкотирует тебя за проступок, к которому ты не причастен. Как я могу быть счастлив? — Но тебе уже лучше, верно? Дела идут лучше. — Вроде того, — говорит он. — Постепенно все становится лучше. А ты? Тебе уже лучше? Ты был очень расстроен из-за аварии на мотоцикле. Ибо вздыхает и выходит из кухни. Он направляется к дивану, говоря на ходу. — Я был расстроен, но не из-за аварии. Сяо Чжань напрягается, опасаясь, что Ибо опять поднимет тему их прошлого спора. К счастью, он этого не делает. — Я был расстроен, потому что долгое время я чувствовал, что меня просто тянут в разных направлениях, и я мало что мог контролировать. Но мотоцикл и эта гонка… я сам выбрал это. Я с таким нетерпением ждал этого, и даже не смог насладиться гонкой в полной мере. Этот ублюдок просто должен был столкнуться со мной посредине трассы. Пожав плечами, он уселся на диван. — Мне просто казалось, что все будут вечно нападать на меня, что бы я ни делал. Я чувствовал отчаяние… и страх. Сяо Чжаню знакомы эти две очень пугающие эмоции, поэтому он вытирает руки и направляется к дивану, чтобы сесть рядом с Ибо. — Хуже всего то, что я даже не могу пожаловаться, — говорит он. — Все… «хорошее», что происходит со мной прямо сейчас, это то, за что большинство артистов убили бы. Черт, это тот уровень успеха, которого я добивался столько лет. Пожертвовал почти всем остальным ради этого. Так что я не могу жаловаться. Он смотрит на Сяо Чжаня. — Я прав? Я получил именно то, что хотел. Сяо Чжань понимает его лучше, чем кто-либо другой. — Ты можешь пожаловаться, — говорит он. — Ты можешь пожаловаться мне. Ибо надолго задерживает на нем взгляд, а затем задает вопрос, от которого у Сяо Чжаня перехватывает дыхание. — Гэ, ты на меня обижаешься? Сяо Чжань слишком напуган, чтобы говорить, пока он обдумывает вопрос, и когда он в конце концов это делает, его голос едва слышен. — Что ты имеешь в виду? Почему я должен обижаться на тебя? — Весь этот инцидент с бойкотом. Я тоже участвовал в этом. Но весь огонь обрушился на тебя. И все страдания. Сяо Чжань вложил все свое сердце в свои следующие слова, надеясь, что Ибо ему поверит. — Я не обижаюсь на тебя, — говорит он. — Ты не имел к этому никакого отношения. Их взгляды встречаются, и Сяо Чжань не осмеливается даже моргнуть. Кивнув, Ибо в конце концов отводит взгляд, но Сяо Чжань может сказать, что его ответ никак не помог развеять беспокойство парня. — Ибо, — мягко позвал он. — У всех у нас разные пути. Некоторые пути усыпаны розами больше, чем шипами. Мы не всегда можем выбирать, но можем идти по ним по мере своих возможностей. Прошло довольно много времени, прежде чем Ибо снова заговорил. — Ты сожалеешь об этом? Пути, который ты выбрал. Я свой путь выбрал очень давно, но ты как бы… просто случайно наткнулся. Сяо Чжань долго и упорно размышляет, а затем честно отвечает. — Нет, как я могу? Посмотри на все удивительные вещи, которыми у меня была возможность заняться. Тьма неотделима от света, верно? Плюс, я также встретил тебя. Крутого парня Ибо! Как я могу посметь сожалеть об этом? Он хотел, чтобы последняя часть получилась комичной, но из-за эмоций, которые его захлестнули, ему пришлось отвести взгляд. Когда в комнате опять повисает тишина, он оборачивается и встречает напряженный взгляд Ибо. — Чжань-гэ, извини меня, — бормочет он, и Сяо Чжаня пронзает гнев. — Перестань извиняться передо мной! — Сяо Чжань стискивает зубы. Однако выражение лица Ибо не изменилось, поэтому Сяо Чжань наклонился ближе и хлопнул его по плечу. — Почему ты продолжаешь извиняться? Что ты сделал не так? — Все? — голос Ибо дрожит, и сердце Сяо Чжаня не может этого вынести. Ибо приоткрывает губы, чтобы заговорить, но Сяо Чжань быстро командует. — Остановись. Ибо не слушает. Его губы снова приоткрываются, и Сяо Чжань замечает, что его глаза затуманены слезами. Сердце Сяо Чжаня сжимается в тревоге, и, прежде чем он успевает остановить себя, он протягивает вперед руку и обвивает ей шею Ибо. Глаза Ибо округляются от удивления, но уже слишком поздно. Сяо Чжань притягивает парня к себе и целует. … Нет ничего нежного и ласкового в том, как его губы жадно впиваются в губы Ибо. Вся тоска и страсть, осаждавшие его на прошлой неделе, нашли выход в этот момент. Вкус поцелуя Ибо так заводит Сяо Чжаня, что он не может сказать, испытывает ли он облегчение или только увеличивает свои мучения. Он скользит языком в рот Ибо, пьянея от поцелуя, а потом отстраняется. Первые несколько мгновений после этого он не может вымолвить ни слова. Он едва может дышать. Но затем его мозг сам выдумывает впечатляющее объяснение. — Вот. Я сделал что-то, что тоже требует извинений. Теперь мы квиты.