Зимний Ветер / Winter Wind

— Что это может значить? — внезапно спрашивает Сяо Чжань. — Когда кто-то делает тебе минет, не спрашивая разрешения, а потом говорит: — Это было мое сердце? Услышав этот вопрос его друзья немедленно замолкают. До того, как он задал свой вопрос, вокруг звучала болтовня и смех, он и два его друга детства сидели вокруг небольшого электрического камина, имитирующего костер, на заднем дворе дома его родителей и наслаждались бесконечным потоком пива. После продолжительной паузы они снова засмеялись, теперь уже над Сяо Чжанем. Однако ни один из них не обратил внимания, что ему совсем не смешно. — Ты сумасшедший? — спрашивает Сяо Ву, наклоняясь, чтобы хлопнуть его по руке. — Что это за вопрос? — И к тому же, ни с того, ни с сего, — добавляет Ли Пин. — Возможно, правы те, кто говорят, что ты слегка умом тронулся. Сяо Чжань вздыхает от напоминания, поднося к губам бутылку пива. — А если серьезно, почему ты спрашиваешь? — спрашивает Сяо Ву. — Это из драмы, в которой я сейчас снимаюсь, — отвечает он, шокируя обоих своих друзей. — Что? — резко проговорил Ли Пин. — Они собираются показывать это по телевизору? — Нет, конечно, — отвечает Сяо Чжань. — Эта часть была вырезана. Я прочитал это в оригинальном романе. — Серьезно, Сяо Чжань, как называется эта новая драма, в которой ты снимаешься? — спрашивает Сяо Ву. — По какой книге написан сценарий? — Ты же знаешь, что я не могу тебе этого сказать, — отвечает он, продолжая потягивать свое пиво. — Хэй! Прекрати на него давить, — Ли Пин осадил Сяо Ву, и тот тут же поднял руки вверх, признавая поражение. — Хорошо, хорошо. Извини. Я знаю, что это запрещено правилами контракта. Это не совсем так, но Сяо Чжань просто привык отделять свою публичную жизнь от личной, как ради своих друзей, так и ради себя. Потому что, он на собственном опыте понял, что, чем меньше информации люди о нем знают, тем лучше. — Все в порядке, — ответил Сяо Чжань. — Но мне действительно интересно, что вы об это думаете. Я не могу это понять. Это очень странный ответ. — Ну это и правда, очень странно, — отвечает Ли Пин. — Чьи это слова? — Я не думаю, что это странно, — возражает Сяо Ву. Ли Пин закатил глаза. — Ну, конечно, ты так не думаешь. — Я серьезно! Сяо Чжань оживился. — Что ты имеешь в виду? Сяо Ву начал объяснять. — Это можно интерпретировать по-разному. Во первых, этот человек влюблен в тебя и делает это… — он, кажется, изо всех сил пытается подобрать нужные слова. — Делает минет? — Ли Пин прерывает его с многозначительной улыбкой и озорными искорками в глазах. — Отсасывает? Что за сложности со словами? Сяо Ву бросает на него резкий взгляд и продолжает. — Этот человек делает это потому, что любит тебя и хочет сделать тебе приятно. Или потому, что любит тебя, но ты об этом не знаешь, поэтому тебе пытаются показать это таким образом. Услышав его слова, оба, Сяо Чжань и Ли Пин переглянулись, а затем снова посмотрели на своего друга. — Что? — выплюнул Ли Пин. — Это ведь одно и то же, — отвечает Сяо Чжань, несколько раз прокрутив в уме эти слова. Сяо Ву сделал большой глоток пива. А потом улыбнулся. — Точно. — Придурок. — выругался Ли Пин, а Сяо Чжань нахмурился, пытаясь не показать, насколько важен для него этот вопрос. — Я серьезно, — настаивает он. — Я тоже, — говорит Сяо Ву. — Кто-угодно может… отсосать кому-угодно, по разным причинам, но если после этого тебе говорят, что сделали это «по велению сердца», то тут и спрашивать нечего. Тебя любят. В тебя влюблены. Неважно, каким образом можно нарезать картошку, если опустить ее в кипящее масло, результат будет одинаковый. — Я с этим не согласен, — поднимает руку Ли Пин. — Картошка фри с улицы Хэфан, самая лучшая картошка фри, которую я пробовал в Китае. Не вся картошка одинаково хороша. Сяо Чжань улыбается на это замечание, это как раз то, что ему нужно, чтобы успокоить его внезапно разбушевавшиеся эмоции. Он снова чувствует... слишком сильно и слишком глубоко, и именно сегодня он не хочет себе этого позволять. Это его день рождения, и он празднует его со своей семьей и друзьями, и хочет наслаждаться всем этим без дополнительных волнений. — Сяо Чжань, кто эти персонажи? — внезапно спрашивает Ли Пин, и Сяо Ву бросает в него куском сушеного кальмара. — Он не может тебе этого сказать, — мстительно ворчит он, пока Ли Пин стряхивает кальмара со своей куртки. — Я не прошу назвать их имена. Я просто спрашиваю, кто они. Они оба мужчины, или мужчина и женщина? Сяо Чжань немного удивлен таким вопросом. — Почему ты об этом спрашиваешь? — А ты что, администратор киберпространства? Почему я не могу об этом спросить? Разве у нас по-прежнему запрещено говорить о гомосексуальности? — Правда, Сяо Чжань, — рассмеялся Сяо Ву. — Почему тебя это так задело? Учитывая то, что ты снимался в Неукротимом. — Ах, — поддразнил его Ли Пин, — я и забыл, что рядом с нами находится Вэй Усянь, мастер минетов и использования рукояток мечей в качестве дилд… Сяо Чжань чуть не упал со стула, пытаясь оглянуться назад, чтобы посмотреть, не стоит ли его мать у кухонного окна, находящегося прямо позади них. — Придурок, — выругался он, пока Ли Пин пытается поставить свой шаткий складной стул более-менее устойчиво, к вящему веселью Сяо Ву. — Я до сих пор не могу поверить, что ты читал экстра главы, — умудрился выговорить Сяо Ву. — Конечно, читал, — говорит Ли Пин, наконец, усевшись опять. — Это были самые лучшие главы во всей книге. — Прекратите! — рычит на них Сяо Чжань, и снова оглядывается, на этот раз, на раздвижные двери. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нини и ее подруга Мэй Ли направляются к столу с тарелками еды в руках. — Не волнуйся, Сяо Чжань, — добавляет Ли Пин. Твои родители понятия не имеют, что такое «Мо Дао Зу Ши». Они знают только о Неукротимом, так что ты в безопасности. — Успокойся, — смеется Сяо Ву. — Мы знаем, что ты не Вэй Усянь. Сяо Чжань снова откидывается на спинку стула и допивает свою бутылку пива. — В любом случае, как я уже говорил, — продолжает Ли Пин, — если бы мы знали пол этих персонажей, было бы легче понять ситуацию. — Почему это вообще имеет значение? — спрашивает Сяо Чжань. — Ну, вполне нормально, когда девушка делает парню минет. Ну а другой вариант… — Тоже нормально, если они оба геи, — перебивает Сяо Чжань. — Ну, вообще, да, но так ли это? — говорит Ли Пин. — Если да, то зачем ты вообще задаешь этот вопрос? — Он прав, Сяо Чжань, — соглашается Сяо Ву. — Это глупый вопрос. Что в нем такого сложного для понимания? Он вздыхает и тянется за очередной бутылкой пива. Подумав немного, он говорит. — Они не геи, и они парни. Его друзья снова замолкают. В конце концов Ли Пин говорит. — Ну это уже интереснее. — Невероятно интересно, — добавляет Сяо Ву. — Что? Они не геи? В этот момент внезапно послышался голос его матери. — А-Чжань, твой отец здесь. Он тут же поднимается, убегая от друзей, даже не осознавая, что он подсознательно ждал повода сбежать. Это заставляет его снова задуматься о том, что кое-кто обвинил его в склонности к побегу, когда ему становится некомфортно, и он тут же останавливается. Он почти уже повернулся, чтобы вернуться обратно к своим друзьям, просто, чтобы доказать самому себе, что этот кое-кто не прав. — А-Чжань, — снова зовет его мать, и он идет на ее зов. Возвращается в дом, чтобы встретить и поприветствовать отца, которого не видел уже почти год. — Ты вернулся, — обрадованно улыбнулся отец. — Я думал, ты будешь вечно нас избегать. Сяо Чжань подходит к полноватому мужчине и заключает его в объятия. Похлопав его по спине, он отстраняется, и смотрит отцу в глаза, так похожие на его собственные. — Как у тебя дела? — У меня все отлично, — ответил отец. — А вот ты совсем похудел. Лаопо, ты видишь, какой он худой? — Конечно, вижу, — кричит его мать из кухни. — Я планирую откормить его насколько возможно, прежде чем он уедет. — Когда ты уезжаешь? — спрашивает отец, пока Сяо Чжань помогает ему снять куртку. — В понедельник, — отвечает он, — я проведу выходные здесь, но мне нужно будет вернуться в Шанхай, чтобы продолжить съемки. — Хм, — мычит отец, и хлопает его по плечу. — В любом случае, я рад тебя видеть. — Я тоже рад тебя видеть, — отвечает он и отходит, чтобы повесить отцовскую куртку. — Нини, ты тоже здесь? — слышит он восклицание отца и улыбается, когда слышит радостное возбуждение в голосе Нини, когда она видит его отца. — Да, шушу. — Она, наконец-то, позволила тебе отдохнуть от работы? — Что? — отзывается Сяо Чжань. — Даже сегодня она не разрешила мне отдохнуть от работы. Его отец повернулся к Нини за объяснением, и она смущенно ответила. — Мы ходили на озеро, чтобы сделать несколько снимков. Сегодня опубликуем их на его Weibo. — Я думала, ты больше не пользуешься Weibo, — вдруг заговорила его мать, и беспокойство в ее голосе заставило всех замолчать. — Мама, я должен быть на Weibo, — отвечает он, подходя к ней. — Я просто давно ничего не постил там. Кивнув, она снова начинает помешивать суп, и в помещении некоторое время стоит тишина. Его эмоциональная травма все еще дает о себе знать, и заставляет его грустить. Он не хотел быть рядом с ними, когда в одиночестве переживал трагедию всей своей жизни, но он знает, что они тоже очень переживали за него. Он просто не хотел этого видеть. Даже небольшое напоминание об этом довольно тяжело вынести, поэтому он разворачивается и идет обратно во двор. И вдруг слышит голос матери. — Нини, ты пригласила Ибо, верно? Когда он приедет? Сяо Чжань, в шоке, мгновенно останавливается. Затем он оборачивается, чтобы посмотреть на двух женщин, не до конца веря тому, что услышал. — Ай, мне очень жаль, но он не сможет приехать. Его мать выглядит разочарованной. — Ты не смогла с ним связаться? Нини избегает его взгляда, и он знает, что она прекрасно видит, как он сверлит ее глазами, в то же время, его мать, кажется, совершенно не замечает его реакцию. — Смогла, — отвечает она. — Я связалась с его менеджером и поговорила с ним, но… он отказался. У него уже были планы на это время. Так что он не сможет приехать. — Какая жалость, — отвечает его мать, и Сяо Чжань трясет головой, чтобы, наконец, прийти в себя, и быть в состоянии разговаривать. — Что происходит? Почему вы собирались пригласить Ибо без моего ведома? Он обращается к ним обоим, но Нини опускает голову и ничего не говорит, переставляя тарелки на обеденном столе, а тогда его мать отвечает на вопрос. — Не сердись, — говорит она. — Это я попросила Нини сделать это, и не рассказывать тебе. Ты проводишь много времени вдали от всех своих друзей и семьи, и я знаю, что Ибо — единственный человек в шоу-бизнесе, которого ты считаешь своим другом, поэтому я решила пригласить его. — Она хотела познакомиться с ним, чтобы попросить его присматривать за тобой, — сообщает с дивана его отец, устроившийся там с пивом и вечерними новостями. Его мать бросает на мужа хмурый взгляд, но не отрицает его слова. Не желая раздувать из этого проблему, по крайней мере, не в присутствии его семьи, он просто смотрит на Нини, но она избегает его взгляда. — Перестань пытаться запугать ее, — тихо говорит Мэй Ли с кухни, где она накладывает нарезанные фрукты на тарелку. Затем она берет тарелку с собой, и проходя мимо Сяо Чжаня, бросает на него тяжелый взгляд, направляясь к Нини. Та приподнимает голову, принимая успокаивающее прикосновение Мэй Ли к своей руке, но тем не менее демонстративно не смотрит на него. — Советую тебе сегодня съесть столько, сколько ты сможешь, — говорит Сяо Чжань и поворачивается, чтобы уйти. — Хэй! — кричит его мать вдогонку. — Что это значит? Он игнорирует их всех и возвращается к приятелям, ждущим его на заднем дворе. Запугать Нини? Он фыркает, продолжая идти. Сейчас она ведет себя послушно, потому что находится рядом с его родителями, но все же он едва может поверить, что она действительно связалась с Ван Ибо. Что Ибо об этом подумал? Прошло уже шесть недель, как они не разговаривали друг с другом. Вернее, он не контактировал с ним уже шесть недель. Возможно, Ибо пытался связаться с ним… он не мог знать, потому что номер Ибо был по-прежнему заблокирован. Время от времени он думал о нем. Снова и снова вспоминал время, проведенное вместе, и, конечно же, их ссоры. Он пытался не делать этого, но ничего не мог с собой поделать, к тому же было довольно сложно убрать Ибо с его глаз. Он был почти на каждой улице страны на рекламных щитах, на автобусных остановках, и автобусах. На зданиях, на чехлах для телефонов и на одежде. И это только то, что Сяо Чжаню удалось увидеть во время поездок на работу. Он мог только гадать, насколько тот популярен в тех местах, куда он не может попасть. В торговых центрах, магазинах и рынках. За время его уединения популярность Ибо выросла намного больше, чем он мог себе представить. Возможно, год назад он бы немного позавидовал ему, но не сейчас. Сейчас он просто хочет спокойствия, и, возможности не видеть его каждый раз, когда он едет по улицам, независимо от выбранного маршрута, и особенно в своем воображении по ночам. Когда свет погашен, и он лежит под одеялом, и все, о чем он может думать, это губы Ибо на нем, и, конечно же, его злорадство после этого. Ответ Ибо в тот день до сих пор раздражает его, но в то же время он задается вопросом, не слишком ли легко он отнесся к произошедшему. Слишком просто отнесся к тому, что Ибо был готов сделать это с ним. В конце концов, Ибо не гей, и, вероятно, никогда прежде не делал этого с мужчиной. Но он сделал это с ним. Великий Ван Ибо, к которому большинство людей не могут даже приблизиться. И великий Ван Ибо, который и сам не удосуживается почтить кого-либо своим вниманием. Возможно, он слишком остро отреагировал, но как теперь это исправить? И есть ли смысл пытаться? Потому что, хотя он и рассердился тогда больше, чем оно того стоило, но факт оставался фактом: он не знает, кем они с Ибо могут быть друг для друга. Правда. Честно. Или, возможно, он просто не хочет об этом думать или даже воображать. И он не собирается заставлять себя делать это.