Зимний Ветер / Winter Wind

Сяо Чжань жаждет драки. Однако он не осознает этого до тех пор, пока поздно ночью не врывается в дом главной героини. Камеры работают, и он полностью сосредоточен на своей миссии. Возможно, даже слишком сосредоточен, потому что, когда наступает момент, когда он должен ударить мужа главной героини в челюсть, он воспринимает это слишком серьезно. — Как ты посмел прикоснуться к ней! — его глаза жжет от накативших слез, а мужчина, лежащий на полу, в шоке смотрит на него. Сяо Чжань приходит в себя, осознавая пламя, бушующее в его груди, но он не слышит, чтобы режиссер прокричал «стоп, снято». Он видит, как во взгляде мужчины вспыхивает гнев, он с трудом встает на ноги и накидывается на него уже по-настоящему. По сценарию предполагалось, что это будет сдержанная драка, но они оба вкладывают в свои удары столько ярости и разочарования, что все присутствующие на съемочной площадке замирают, наблюдая за ними. Никто не говорит ни слова, и вскоре они оба оказываются на полу, и тяжело дыша, продолжают наносить друг другу удары. У Сяо Чжаня до крови разбит уголок губы, он получил такие сильные удары в живот и плечо, что едва может двигаться. Его противник выглядит не лучше, и смотрит на Сяо Чжаня с таким гневом, что режиссеру, наконец, приходится остановить съемку, прежде чем они убьют друг друга. Сяо Чжань отводит взгляд, прикрывая лицо рукой, чтобы быстро вытереть слезы с глаз. Затем он поднимается на ноги и направляется к актеру, который все еще сидит на полу. — Извини, — обращается Сяо Чжань к нему, протягивая ему руку, но тот сердито смотрит на него и отталкивает руку. — Я знаю, что ты хочешь хорошо делать свою работу, — говорит он, — но тебе не кажется, что ты зашел слишком далеко? Сяо Чжань не знает, что на это ответить. Гримеры уже спешат к ним, чтобы оценить повреждения, и, к счастью для Сяо Чжаня, режиссер тоже вмешивается, чтобы помочь актеру. — Чань лаоши, — говорит он. — Он хорошо сыграл, и ты тоже. Это была отличная сцена, и не беспокойтесь о синяках, они скоро заживут. А мы скорректируем график съемок, и в течении следующих нескольких дней будем снимать сцены, в которых вы оба избиты. Вам даже грим не понадобится. Режиссер рассматривает ранку на губах Сяо Чжаня и не может сдержать улыбку. — Сяо Чжань, — в восторге говорит он и показывает большим пальцем вверх. — Ты идеально подходишь на эту роль. Гример продолжает осматривать его лицо, но ему нужно сесть, поэтому он направляется в укромный угол дома. Затем появляется серьезно обеспокоенная Нини. — Это было здорово, но слишком чересчур. Тебе не следовало так сильно его бить. Я через всю комнату слышала, как хрустнула его челюсть. И твое плечо!!! Сяо Чжань с трудом удерживается, чтобы не согнуться от боли, проносящейся по его телу, но это как раз то, что ему нужно. По крайней мере, так он говорит сам себе. Однако последнее, что он хочет сейчас делать, это говорить, поэтому он закрывает глаза и просто дышит. Немного позже его осмотрел врач, боль понемногу начала утихать, и его состояние нормализовалось. На этом работа на сегодня завершена и он уходит со съемочной площадки вместе с Нини. Однако прежде чем он дошел до своего минивэна, он слышит, как его кто-то зовет. — Сяо Чжань! Сяо Чжань! Он останавливается, оборачивается и видит, что к нему спешит Мими. Он сейчас совершенно не в настроении с ней разговаривать, но он уже обидел сегодня одного актера, и не хочет снова повторять это. — Привет, — он улыбаясь, приветствует ее, в то время как Нини и его телохранитель идут к задней части машины, укладывая его вещи в багажник. — Ты направляешься в отель? — спрашивает она, и он кивает в ответ. Она подходит ближе к нему и понизив голос, говорит с едва скрываемым волнением. — Я нашла место для свидания. Я думала об этом весь день с тех пор, как ты мне сказал об этом, поэтому я поспрашивала, и думаю было бы здорово пойти во фьюжн ресторан в Шанхае. Я слышала, что они предлагают отличное меню, поэтому уверена, что Ибо понравится. Сяо Чжань не мог не нахмуриться, услышав это. — Шанхай? Он сейчас в Пекине. Она, кажется, не понимает, на что он намекает. — Как раз по этой причине я к тебе и обращаюсь. Я хочу, чтобы ты дал мне его контакт в WeChat, чтобы я смогла обсудить с ним удобное время для его приезда. Сяо Чжань еле может сдержать раздражение в своем голосе. — Ты хочешь, чтобы он ехал в Шанхай из Пекина только ради этого? Она еще больше растерялась. — Ну… я ведь работаю. У нас плотный график, так что это может случиться только когда… — Ибо загружен гораздо больше, чем ты, — говорит он. — И без обид, но он также более популярен, чем ты. Он не может никуда поехать без риска быть узнанным и атакованным фанатами, и ты хочешь, чтобы он так просто прилетел в Шанхай на свидание? Он практически потерял дар речи, впрочем, также, как и она. Поэтому они просто смотрят друг на друга. Он не может справиться с раздражением и досадой, которые испытывает от ее необдуманного предложения, но она не отступает. И, кажется, начинает понимать его опасения. И снова говорит тихим голосом. — Так что ты предлагаешь нам делать? — Почему бы тебе не поехать в Пекин, чтобы встретиться с ним? Ведь это была твоя идея со свиданием. Она смотрит на него с открытым ртом. — Я не… я не очень хорошо знаю Пекин. И к тому же он парень. — она улыбается, пытаясь разрядить обстановку. — Разве он не должен приложить хоть немного усилий? Он даже не хочет утруждать себя планированием свидания и вообще хоть как-то принимать в этом участие. У Сяо Чжаня кончается терпение продолжать этот разговор, и больше всего на свете он сожалеет о том, что передал ее просьбу Ибо. — Ты должна позаботиться о его безопасности, — говорит он, смягчаясь. — И о своей тоже. Так что придумай что-нибудь, что не будет в тягость вам обоим. — Ну, я поговорила об этом с Нини, и она думает, что… Сяо Чжань похолодел. — Ты говорила об этом с Нини? Он замечает, как на ее лице промелькнуло легкое опасение при виде его реакции. — Ну да, мне нужна была помощь в поиске подходящих мест, а она лучше знает… Сяо Чжань прерывает ее. — Зачем ты обсуждала это с посторонними? Мими замолкает, и хмурится. — Нини – твой менеджер, — говорит она. — И мы друзья. Какая же она посторонняя? — Вот именно. Она мой менеджер, а не менеджер Ибо. Значит, она заботится обо мне, а не об Ибо, так зачем тебе делиться этим с ней? Мими ошеломленно смотрит на него, и Сяо Чжань понимает, что, возможно, снова зашел слишком далеко. — Знаешь что, — говорит он. — Это ваши дела, так что, планируй это как хочешь, но, пожалуйста, умоляю тебя, сделай все возможное, чтобы об этом никто не узнал. Потому что, ты же знаешь, как это может повлиять на его карьеру. И я не хочу нести за это ответственность. Он поворачивается, чтобы уйти, но она хватает его за запястье и разворачивает обратно. — Знаешь что, почему бы тебе самому не выбрать место, раз уж ты так заботишься о Ван Ибо? Он недоумевает. — Какое отношение я имею к этому? — Вот именно! Это не должно иметь никакого отношения к тебе, но я не хочу, чтобы ты злился на меня позже, если, какой бы план я не придумала, он вдруг не сработает, и твоего любимого друга разоблачат. Так что я оставлю на твое усмотрение выбор идеального места, и если ты ничего подходящего не найдешь, то просто отмени все. На этих словах она разворачивается и уносится прочь. Вокруг царит безмолвие, слышатся только отдаленные звуки со съемочной площадки, сворачивающейся на ночь. Внезапно он слышит хлопок двери и обернувшись, видит, что его телохранитель уселся на водительское место. Он также видит Нини, стоящую со скрещенными на груди руками, и с неудовольствием наблюдающей за ним. Он не хочет ничего от нее слышать, поэтому садится в машину у захлопывает дверь со своей стороны. Нини тоже садится в машину и они отправляются в путь. Он знает, что рано или поздно она заговорит об этом, и, честно говоря, он ждет этого с нетерпением, потому что ему нужно как-то разобраться со своими эмоциями. Разобраться с этим клубком из раздражения, боли и усталости, которые он сейчас испытывает. — Я понимаю, что ты не в настроении, — начинает она, когда они уже проехали половину пути до отеля. — Особенно после той сцены на съемочной площадке, но ты не очень вежливо разговаривал с Мими. — Что именно я сказал не так? — Дело было не в том, что ты сказал, а в том, как ты это сказал. — Я устал, и у меня все болит. Я ничего не мог с собой поделать. Он отворачивается, и смотрит в окно на освещенные улицы города, по которым они проезжают. На несколько минут в машине повисает тишина, пока Нини снова не говорит. — Почему ты так защищаешь Ван Ибо? Он смотрит на нее. — Что ты имеешь в виду? — Мими права, и это на самом деле не твое дело. Это касается только их двоих, и у нее должна быть возможность выбирать, где она хочет, чтобы они… — Что ты такое говоришь? — он едва сдерживается, чтобы не сорваться и не накричать на Нини. — Разве ты не видела, она пришла ко мне за советом? — Да, и она сделала это, потому что уважает тебя и просила твоей помощи. А ты набросился на нее. — Я не набрасывался на нее. — Ты именно это и сделал! — возражает Нини. — И это так на тебя не похоже. Сяо Чжань, что происходит? Ты стал гораздо более задумчивым и вспыльчивым, чем раньше. И я не могу понять, почему. Сначала я подумала, что ты такой потому что все еще оправляешься от последствий бойкота, но когда я задумалась об этом, я поняла, что ты ведешь себя так только тогда, когда дело касается Ван Ибо. Почему ты так чувствителен к нему? Сяо Чжань смотрит на нее. — Почему ты так об этом беспокоишься? Ван Ибо – мой друг, и я посредник между ними, поэтому нетрудно представить, что я беспокоюсь о его благополучии, и хочу быть уверен, что все пройдет хорошо. Она усмехается и отводит глаза в сторону. — Друг? Какой еще друг? Страх сжимает сердце Сяо Чжаня. — Что ты имеешь в виду? Она смотрит в окно, но не может игнорировать его, когда он снова окликает ее по имени. — Я не думаю, что Ван Ибо считает тебя таким же близким другом, как ты его, — говорит она. — Например, когда твоя мама попросила меня пригласить его на твой день рождения. Я связалась с ним, и он удосужился ответить только через несколько дней, и ответил отказом. Если бы он действительно был твоим другом, разве он не принял бы приглашение исходящее от твоей матери? Я понимаю, что он очень занят, но как настоящий друг, как бы он ни был занят… — Нини, — прерывает ее Сяо Чжань, в его голосе слышится холод. — Я просил тебя не обсуждать Ван Ибо со мной. Нини резко закрыла рот. — Во время моего дня рождения я очень обиделся на тебя за то, что ты пригласила его за моей спиной. Но я решил не заострять на этом внимание, так как это моя мать попросила тебя пригласить его. И ты думаешь, что если я не упоминаю об этом, то я все забыл? И что я простил тебя за это? Я понимаю, что ты мой менеджер, и отвечаешь за многие аспекты моей жизни, но когда дело доходит до таких вещей, особенно после того, как я попросил тебя не вмешиваться, я искренне надеюсь, что ты будешь прислушиваться ко мне. Ты последний человек, на которого я хочу злиться. Нини смотрит на него не моргая, и они не сводят друг с друга глаз, ничего не говоря. Пока, наконец, машина не останавливается и его телохранитель не объявляет о прибытии на место. — Мы приехали, — его спокойный голос прерывает повисшую между ними тишину. Сяо Чжань резко открывает дверь и выходит из машины.