Зимний Ветер / Winter Wind

Сяо Чжань ставит бутылку Ибо на стол, и откручивает крышку со своей бутылки. — Ты такой красивый, Ибо, — его мама осыпает Ибо восторженными комплиментами, не переставая поглаживать его. — Совсем как по телевизору. Ибо ничего на это не отвечает, только все ниже склоняет свою голову. Это забавляет Сяо Чжаня, потому что он уверен, что тот так низко кланяется только потому, что пытается скрыть румянец на щеках. — Лаопо, дай мальчику перевести дыхание, — улыбаясь, говорит отец. — Добро пожаловать в наш дом, Ибо. — Спасибо, Дабо, — приветствует его Ибо. Затем он поворачивается к Чжаню, и в его глазах видна безмолвная мольба о том, чтобы тот спас его от всего этого повышенного внимания. Но Сяо Чжань не желает вмешиваться, более чем довольный своей ролью заинтересованного наблюдателя. — Что ты делаешь в Чунцине? — спрашивает его мать. — Вы с Чжань-Чжанем планировали встретиться здесь? — Да, — отвечает тот. — У меня были съемки в Банане, поэтому я сказал ему, что хотел бы заехать к вам, чтобы извиниться за то, что отклонил ваше предложение на ужин в честь его дня рождения. — О, в этом нет необходимости, — мать отмахивается от его извинений. — Ты, наверное, был очень занят. — Нет, — отвечает Ибо. — В то время у нас с Сяо Чжанем были небольшие разногласия, поэтому мы не разговаривали друг с другом. Я решил, что будет неуместно появиться на его вечеринке, пока мы не помиримся. После его слов в комнате повисает тишина. — Ты такой честный, — с улыбкой говорит отец и хлопает Ибо по плечу. Ибо снова кланяется. — Чувствуй себя как дома, Ибо, — говорит он и возвращается на свой диван. — Спасибо, Дабо. Покачав головой, Сяо Чжань отводит взгляд в сторону и снова отпивает из бутылки. — Вы с Чжань-Чжанем поссорились? — голос его матери звучит мягко, она держит Ибо обеими руками, словно он ее драгоценный, давно потерянный ребенок. — Чем он тебя обидел? Сяо Чжань чуть не поперхнулся водой. — Ма! С чего ты взяла, что это я обидел его? — Замолчи, — отрезает она, даже не удосужившись взглянуть на него, и Сяо Чжань даже открыл рот от удивления. — Ибо, — воркует она, утешающе похлопывая того по руке. — Что бы он ни сделал, я извиняюсь от его имени. — Спасибо, Айи, — бесстыдно отвечает Ибо, и Сяо Чжань, откровенно шокированный этим, невольно поднимает руку, грозясь бросить в него бутылку с водой, но Ибо тут же изгибается так, чтобы заслонить собой его мать. — Эй! Отойди от нее, — говорит Сяо Чжань, — пока она не забыла, что родила меня, а не тебя. — Я давно уже забыла! — тут же парирует мать в ответ. — Потому что сын, которого я родила, не забыл бы мне сказать, что его друг собрался нас навестить сегодня. — Я говорил тебе! — говорит Сяо Чжань. — Ты не сказал мне, что это будет Ван Ибо. Мы даже не приготовили ему ничего поесть. — Не волнуйся, — говорит Сяо Чжань и снова открывает холодильник. — Мы вместе приготовим что-нибудь поесть. Он не умеет готовить, так что, надеюсь, когда настанет время уходить, он, по крайней мере, будет знать, как приготовить жареный рис. — Даже не вздумай, — говорит его мать и, наконец, отпускает Ибо, и спешит на кухню. — Ибо, я быстро приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое, подожди немного, ладно? Оба парня немедленно и одновременно протестуют. — Не нужно, Айи. — Мама, ты не должна этого делать. Однако она их не слушает, отпихивает Сяо Чжаня с дороги и начинает выкладывать на стол недавно купленные продукты, которые ей понадобятся. Сяо Чжань отходит в сторону, с интересом наблюдая, как легко она переключается в режим домохозяйки. И именно в этот момент он чувствует присутствие Ибо. Тот все еще находится на небольшом расстоянии от него, с другой стороны кухонного острова, если быть точнее, но этого вполне достаточно, чтобы все его нервные окончания напряглись от присутствия Ибо, хотя он совершенно уверен, что он просто чувствует жар от закипающей крови. Сяо Чжань пытался успокоиться. Ожидал, когда новизна присутствия Ибо в его доме пройдет, и он думал, что это уже произошло, когда родители отвлекли на себя внимание Ибо, но теперь, когда те оставили его в покое, его нервное напряжение снова резко возросло. В этот момент раздался внезапный стук в дверь, и Сяо Чжань кинулся, чтобы открыть. Ему просто нужно двигаться, занять себя чем-нибудь, иначе он просто растечется лужицей по полу. — Это, наверное, Шухей, — слышит он слова Ибо и обернувшись, не раздумывая, отвечает. — Точно. Он привез тебя сюда. Ибо согласно кивает, их взгляды пересекаются, и он тут же замирает на месте. Он совершенно не понимает, что делает, но Ибо подходит ближе, и, хотя у него сводит от волнения горло, он не может отвести от него взгляд. — Что ты делаешь? — спрашивает Ибо, и до Сяо Чжаня, наконец, доходит, что он застыл на месте. Снова раздается стук в дверь, и Ибо обходит его, слегка задевая его плечо. Сяо Чжань закрывает глаза и глубоко вздыхает. Затем он выдыхает. «Соберись!» — упрекает он самого себя, и тут же вспоминает похожий момент из прошлого, когда он дал себе точно такую же команду. Когда Ибо пришел к нему домой на ужин в Шамиане, а затем он совершил ошибку столетия, поцеловав его. При этом воспоминании Сяо Чжань начинает чувствовать страх. «Ты собираешься сделать еще одну ошибку сегодня, не так ли?» — Сяо Чжань! Он распахивает глаза от внезапного звука голоса Ибо. Однако, встречается глазами со своим отцом, и на какую-то долю секунды, пугается. Его отец спокойно наблюдал за ним с дивана, и на его лице заметна морщинка между бровями, которая появляется, когда он что-то напряженно обдумывает. Сяо Чжань улыбается ему и поворачивается к Ибо. За дверью, действительно, был Шухей, и он пришел с подарками. — Спасибо, — слышит он слова Ибо, и видит, как тот берет в руки огромную коробку, обернутую в шелк, и передает ее ему. — Что это? — Сяо Чжань принимает коробку, даже немного присев под ее весом. — Уфф, такая тяжелая, — жалуется он и относит ее на кухонный стол. Ибо идет следом за ним, неся один из пакетов, и еще одну огромную сумку с подарком. — Просто небольшой подарок, — тихо говорит Ибо, ставя пакеты на стол. — Не мог же я появиться с пустыми руками. — Ты называешь это небольшим? — вскричал Сяо Чжань, явно стараясь смутить Ибо и сделать эту ситуацию как можно более неловкой для него. Ибо не задумываясь, атакует его болезненным щипком в бок, и Сяо Чжань сгибается от боли. — Прости, прости, Ван лаошиии, — быстро извиняется он, но Ибо не отпускает его, продолжая щипать. — Что это? — слышат они вопрос матери, прерывающий их возню, и Ибо нервно отпускает его. — Ма, ты видишь, как он издевается надо мной? — жалуется Сяо Чжань. — Неправда, — начинает оправдываться Ибо, но тут застенчиво опускает голову и понижает голос. — Вау! — удивленно восклицает Сяо Чжань. — Разве это не утомительно, менять свою личность каждые две секунды? Просто выбери одну и придерживайся ее! Будь или гремлином, или человеком. И не смотри на меня так, на меня это не действует. Я ведь не моя мать, или Мими. Он отворачивается, когда понимает, что произнес слишком много слов, которых ему не следовало произносить. Но все дело в том, что эта внезапная застенчивость так смягчила взгляд Ибо, превратив его в очаровательное плюшевое создание, что сердце Сяо Чжаня абсолютно не способно с этим справиться. Поэтому он замолкает, прежде чем успел сболтнуть лишнего. Его мать направляется к нему, и Сяо Чжань обращает все свое внимание на нее. — Это подарки от Ибо, — объявляет он и начинает разворачивать один из пакетов, чтобы посмотреть, что в нем. Его мать подходит к нему, и отпихивает в сторону его руку, которой он пытается развязать шелковый бант. — Что с тобой не так? — спрашивает она. — Ты весь день, как на иголках. На этих словах, он прижимает к губам, сжатую в кулак руку, стараясь приглушить кашель, но не осмеливается посмотреть на Ибо. — Ибо, не нужно было ничего приносить, — говорит она, но ее настрой сразу меняется, когда открывает подарок, и в нем оказывается коробка с корнями дикого женьшеня. Она резко вдыхает. — Ибо! Это просто потрясающе. Лаогун, Ибо принес нам женьшень. — Спасибо, Ибо, — машет рукой его отец, не отвлекаясь от телевизора. Ибо смущенно кланяется, хотя отец на него даже не смотрит, а Сяо Чжань замечает, что его мать еще сильнее очаровывается этим парнем. — Ты такой очаровательный, — говорит она, подходя к нему, и, наверное, в сотый раз за сегодняшний день, мягко кладет руку ему на щеку. Ибо снова начинает краснеть, а сердце Сяо Чжаня просто хочет взять передышку от всего этого. Он отворачивается и со вздохом направляется на кухню. — Мама, я помогу тебе, — говорит он, пытаясь себя чем-нибудь занять. — Конечно, поможешь, — отвечает она и оставляет Ибо в покое. — Это твоя вина, что я только сейчас начинаю готовить для него ужин. — Ибо уже поел, ма, — говорит Сяо Чжань. — Он не голодный. — Это правда? — мать поворачивается к Ибо, слегка разочарованно спрашивая его. — Нет, — тут же возражает Ибо. — То есть, я ел, но совсем немного. Я был бы не против еще поесть. — Вау, — Сяо Чжань неприязненно посмотрел на него. — Ты явно хочешь стать в этом доме родным сыном вместо меня, не так ли? На это Ибо только улыбается, и Сяо Чжань машинально задерживает дыхание, уже зная, как болезненно отзывается его сердце при виде улыбки Ибо. Дыхание отпускает, и он только качает головой. Этот парень, его большая проблема. — Чжань-Чжань, помой и нарежь вот эти овощи, — просит его мать, и он тут же берется за дело. — Ибо, иди сюда, поможешь мне, — зовет он и включает воду. К тому времени, когда Ибо подходит к нему, он уже заканчивает ополаскивать овощи. И только теперь он впервые замечает, во что тот одет. На Ибо такая же толстовка, как и у него самого, но с камуфляжным принтом и цветом, тогда как на Сяо Чжане надета нежно-розовая. Ибо одет в темные, широкие штаны и такие же темные носки. Ибо закатывает рукава, чтобы приступить к работе, и это простое движение сразу же обнажает мягкую выпуклость вен, бегущих по его рукам. Почему-то этот жест напоминает Сяо Чжаню о том, что его член был у Ибо во рту, и вслед за этим он чувствует волну возбуждения внизу живота, и выпускает из рук дуршлаг с овощами. — Йоу! — Ибо протягивает руку и успевает вовремя ухватить его. Сяо Чжань уже тоже пришел в себя и пытается ухватить дуршлаг, протягивая руку, и накрывая ей ладонь Ибо. Сяо Чжань позволяет себе еще раз взглянуть на Ибо. Ибо делает то же самое, и в этот момент между ними проносятся тысячи воспоминаний из последних нескольких недель. — Что вы двое делаете? — внезапно спрашивает его мать и отталкивает Сяо Чжаня от раковины. — Ибо, тебе не нужно ничего делать. Ты работал весь день, так что иди отдыхай в гостиной с отцом Чжань-Чжаня. Его мать понятия не имеет, что она только что сделала, потому что Чжань-Чжань, о котором она говорит, снова чуть не сходит с ума. Ее толчок отправил его прямо в сторону Ибо, и, тот поймал его, обхватив за талию. — Отпусти! — рассерженно шипит на него Сяо Чжань, тут же помрачнев. Однако уже слишком поздно. По его телу уже пробежал поток непреодолимого желания, а на лице Ибо появилось обиженное выражение. Он отходит от Сяо Чжаня, заставляя его ужасно себя чувствовать из-за этого. Однако его реакция была почти панической. Когда он находился рядом с Ибо, он был подобен предохранителю, который может перегореть в любую секунду, и поэтому ему лучше было избегать неосторожных взаимодействий с Ибо любой ценой, учитывая, что рядом были его родители. Если бы они были вдвоем в его квартире, то, возможно, он мог бы позволить себе сойти с ума, но не в родительском доме. Здесь просто не было места, где бы он мог спрятаться от самого себя. Не говоря ни слова, он начинает раскладывать на столе все, что им понадобится для приготовления ужина, а затем протягивает Ибо нож. Он заставляет себя встретиться взглядом с Ибо, и тот, конечно же, наблюдает за ним. Напряженно. Это пронзительный и почти злой взгляд, с оттенком раздражения, способный полностью сковать волю того, на кого он направлен. — Прости, — извиняется Сяо Чжань тихим голосом, так, что только Ибо может его услышать. — Можешь использовать это против меня. Ибо только качает головой и забирает у него нож. Они стоят бок о бок у стола, но на приличном расстоянии друг от друга. Это не особо помогает, потому что Сяо Чжань теперь отчетливо чувствует запах Ибо, усиленный тем, что тот не стоит неподвижно на месте. Это уже знакомый сладковато-дымный запах, навевающий воспоминания, о которых лучше не думать прямо здесь и сейчас. У него возникает желание осмотреть себя, но он не осмеливается, потому что Ибо стоит достаточно близко к нему, чтобы уловить каждое его движение, и если он сделает это, тот, несомненно, проследит за ним взглядом. Ему явно не стоило надевать спортивные штаны, и будто упрекая себя за непродуманность он хлопает себя по лбу. — Ты довольно нервный, ты в курсе? — тихо говорит Ибо рядом с ним, беря морковку. — И ты еще смеешь наезжать на меня за мой характер. Сяо Чжань хотел бы возразить, но что он может сказать? Что «я нервный из-за тебя?» Вместо этого он только качает головой и сосредотачивается на зеленом луке в своих руках. Однако, когда он краем глаза замечает, как Ибо неловко отрезает кусочек моркови, он внезапно вспоминает, как Ибо обращался с огурцом в видео, которое он смотрел несколько недель назад. — Я покажу тебе, как это делать, — говорит он и пытается выхватить у того морковку из рук, но Ибо, нахмурившись, быстро отступает от него. — Я могу сам нарезать морковь. Сяо Чжань вздыхает. — Мне нужна морковь, нарезанная кубиками, ты неправильно это делаешь, поэтому позволь мне показать тебе. Ибо на секунду задумывается, а затем уступает, кладя морковь на разделочную доску. — Смотри и учись, — говорит Сяо Чжань и начинает аккуратно нарезать морковь на тонкие и ровные кусочки. После этого он нарезает их кубиками, и возвращает нож Ибо, чтобы тот продолжил. Теперь Ибо вполне может справиться сам. — Хорошо, — говорит Сяо Чжань с яркой улыбкой, и Ибо поднимает на него глаза как раз вовремя, чтобы заметить это. Однако он не улыбается в ответ, и Сяо Чжань понимает, что много отдал бы за то, чтобы узнать, о чем тот думает. Он берет перец, и они молча продолжают свою работу. Однако это молчание становится опасным, потому что с новой силой заставляет Сяо Чжаня ощутить присутствие Ибо. Он продолжает украдкой поглядывать на то, как Ибо держит морковку своими большими руками, и он не может не думать о Пекине снова и снова. Ибо прикасался к нему этими руками и губами, и он думал об этом по меньшей мере уже тысячу раз. Но обычно он всегда мог абстрагироваться от этого, потому что был занят работой. Однако сейчас, когда они нарезают овощи вместе и стоят так близко, что могут чувствовать тепло и запах друг друга, Сяо Чжань не знает, как долго сможет сдерживаться. Он уже чувствует это... что воспоминание об этом делает с его телом, и он знает, что это только вопрос времени, когда Ибо заметит это. Он жалеет, что не надел толстовку большего размера, или хотя бы трусы, а не одни только спортивные штаны. Потому что борьба с неконтролируемым стояком из-за близкого присутствия Ибо, в доме его родителей и чуть ли не у них на глазах, точно не входила в его планы. Он думает о том, как отвлечься от нарастающего возбуждения, и понимает, что они не могут продолжать молчать. — Я видел твое видео, — улыбается он. — Тот эпизод TTXS, в котором ты готовил салат. Просто невероятно, что ты сотворил с теми овощами, и особенно с огурцами. Ибо продолжает молчать, и Сяо Чжань не может не удивляться тому, как сильно тот на него обижен. Он украдкой смотрит на него и видит, что Ибо, нарезающий кубиками морковь, явно не в настроении с ним разговаривать. Он хочет извиниться еще раз, но не может объяснить свое поведение. Поэтому он продолжает заниматься нарезкой овощей, смирившись со своей ролью постоянного обидчика. В конце концов, Ибо тихо заговорил. — Я тоже видел твое видео. При этих словах Сяо Чжань поднимает голову, не понимая, о чем тот говорит. Ибо напряженно смотрит на него. — Твое видео из аэропорта. Когда я отправил тебе сообщение.

>>><<<

Может показаться нереальным, что, когда вы слышите или читаете что-то неожиданное в присутствии других людей, вы можете потерять контроль над своим телом. Что это преувеличение. Но теперь Сяо Чжань поверил в это. До приезда Ибо он старался не обращать внимания на то, что время от времени его охватывало беспокойство, но теперь, когда он пытается нарезать перец, он видит, что еще немного, и он отрежет себе палец. Ибо замечает это и поворачивается, чтобы посмотреть на него. Сяо Чжань не утруждает себя ответным взглядом, но отвечает на последние слова Ибо. — Я не хочу об этом говорить. Ибо усмехается, и это еще сильнее раздражает Сяо Чжаня, потому что это больше похоже на насмешку. Особенно сейчас, когда он едва может сдержать дрожь в руках. Он не хочет устраивать сцену, демонстративно уходя, поэтому крепче сжимает нож, чтобы лучше контролировать свои движения, и продолжает нарезать перец. Однако, к его удивлению, Ибо снова говорит, и на этот раз в его голосе звучит раскаяние. — Насчет Пекина… мне очень жаль. Это и правда было неуместно, я пересек слишком много красных линий. Этого больше не повторится. Сяо Чжань усмехается, потому что тоже хочет позлить Ибо. Ему совершенно не нравится то, что он единственный, кого это задевает, по-видимому, в то время как Ибо ведет себя довольно равнодушно. — Тебе действительно жаль? Потому что по тебе не скажешь, что ты сожалеешь. Ибо замирает, а потом оборачивается, чтобы посмотреть на него. — Что это значит? Сяо Чжань с вызовом поворачивается к нему, выдерживая его взгляд. — Понимай, как хочешь. Он возвращается к нарезке и не может не чувствовать какое-то опустошение. Почему он постоянно пытается каким-то образом отомстить Ибо, когда тот выводит его на эмоции. — Гэ, — мягко говорит Ибо. — Я не хочу с тобой ссориться. Больше не хочу. Так что давай не будем этого делать. Давай просто будем счастливы. Сяо Чжань чувствует себя пристыженным, поэтому он вздыхает, признавая поражение, и извиняется. — Ты прав. Прости меня. Ибо тепло улыбается ему в ответ. Они продолжают свою работу, и атмосфера между ними явно становится легче. — Спасибо, что разблокировал меня, — говорит Ибо. — Я уже думал, что ты никогда этого не сделаешь. Не думаю, что когда-либо еще так боялся в своей жизни. При этих словах Сяо Чжань чувствует такую сильную досаду, что роняет нож. — Нельзя так просто говорить такие вещи, — возмущается он сквозь стиснутые зубы. Ибо смотрит ему в глаза, явно сбитый с толку. — Какие вещи? — То, что ты боялся, что я не разблокирую тебя. Ибо хмурится. — Почему? — Разве ты не… — начинает он, но не может договорить. — «Разве ты не знаешь, что это значит? Что ты так заботишься обо мне, что потеря возможности нашего общения заставила тебя так испугаться? Или…» Он наклоняет голову и пытается поймать взгляд Ибо. Он не может понять, о чем тот думает, и его кидает в жар от этого. — Ты просто притворяешься, что не понимаешь? Ты прекрасно знаешь, что ты делаешь, не так ли? Глаза Ибо вспыхивают от ярости, и Сяо Чжань зачарованно наблюдает, как тот начинает метать ими молнии. — Я же сказал, что не хочу ссориться с тобой. — Это не ссора, — возражает Сяо Чжань. Они пристально смотрят друг на друга, между ними витают потоки чего-то, что он не может точно определить, но это определенно представляет собой мощную смесь желания и раздражения, искрящего между ними. К его облегчению, в его сознание вдруг врывается голос матери. — Что вы двое делаете? Вы уже закончили с овощами? Он приходит в себя. Слышит низкое гудение телевизора, по которому его отец смотрит новости, и тихий лязг посуды, доносящийся с другого конца кухни, где готовит его мать. — Мы почти закончили, — отвечает Сяо Чжань, снова переключаясь на овощи.