Зимний Ветер / Winter Wind

Ужин с родителями проходит в напряженной атмосфере, и это еще мягко сказано. Изначально это должно было быть что-то вроде спокойного и даже приятного «свидания» только для них двоих. Но из-за необъяснимого падения Ибо, родители решили, что они тоже присоединятся к ним. — Мы поедим с вами, — сказала мать, пока отец накладывал себе в тарелку рис. — Я снова проголодался. Сяо Чжань же, напротив, совершенно потерял аппетит. Он даже не пытается попробовать еду, потому что, пока его родители непринужденно болтают с Ибо, все, что он может делать, это зачарованно наблюдать за ним. Он, наконец, понимает, что Мими имела в виду, когда во время свидания сказала, что «Ибо, самый лакомый кусочек, которым она хочет наслаждаться». Он полностью с этим согласен. Этот парень просто чистое, неподдельное наслаждение. То, как он говорит и смеется от всего сердца и словно всем телом. То, как трепещут его ресницы, когда он стесняется или смущается. То, как он то молчит, то уже в следующий момент говорит без остановки. И самое главное, то, как он уделяет внимание его родителям, и разговаривает с ними с таким уважением, будто это его собственные родители, или, будто он пытается произвести впечатление на своих будущих родственников. Сяо Чжань только внутренне усмехнулся от этой мысли. Сама эта идея могла бы показаться ему нелепой всего несколько недель назад. Но так же как и Ибо, она ворвалась в его сознание, как бушующий шторм, и перевернула все с ног на голову. Или с головы на ноги? Он и сам, честно говоря, до сих пор не может определиться… в этом то и проблема. Он вздыхает и отворачивается в сторону, беря банку пива, чтобы допить. Когда он ставит ее обратно на стол, то видит, что Ибо наблюдает за ним, из-под полуприкрытых век, но заметив его взгляд, быстро отводит глаза. Сяо Чжаня поражает то, насколько сильно они друг друга чувствуют. Как будто кто-то разжег под ним огонь, и теперь его кровь медленно закипает. Мэй Ли была права. До Ибо он думал, что знает, что такое влечение, но теперь понимает, как сильно он ошибался. Он абсолютно ничего не знал раньше, потому что прямо сейчас, то, что он чувствует к Ибо, — это какой-то постапокалиптический уровень страданий. — Чжань-Чжань, ты в порядке? — спрашивает мать. — Ты такой тихий. — Я в порядке, — отвечает он, и совершенно не задумываясь, кладет руку на бедро Ибо. Он чувствует, как Ибо напрягается от его прикосновения, и уже было собирается убрать руку, и извиниться, когда ему в голову приходит мысль, что этого можно и не делать. С их плотными графиками работы, кто знает, когда они смогут провести столько свободного времени вместе. Поэтому, раз Ибо сейчас здесь, то почему бы ему не помучить его по полной программе? Он уже почти заставил его кончить в штаны от одного только поцелуя, потом Ибо свалился на пол от еще одного поцелуя. Так что ему мешает нагло гладить его перед родителями? Все равно его руки под столом, и если Ибо будет сохранять невозмутимый вид, родители ни о чем не догадаются. Но у Ибо далеко не всегда получается сохранять невозмутимость, когда дело доходит до него. «Хм» — он немного колеблется. Но потом Ибо улыбается в ответ на какую-то реплику его отца, и демоническая натура Чжаня выплывает наружу. Ему срочно нужно понизить градус великолепия Ибо на пару ступеней. Поэтому, он принимается поглаживать его вверх и вниз по бедру. Сначала он просто водил по ткани брюк кончиком пальца, но довольно скоро это уже была вся ладонь, которая все ближе приближалась к промежности Ибо. Сяо Чжань полностью сосредоточился на Ибо, пока тот что-то втолковывал его отцу о мотоциклах, и его очень забавляло то, как он изо всех сил пытался сохранять контроль над своим мозгом и телом. Его глаза периодически расширялись, и в какой-то момент Сяо Чжань заметил, что он начал дрожать. Потом он начал заикаться, что привело к тому, что его мать постоянно переспрашивала его, а затем его глаза словно подернулись дымкой возбуждения. Сяо Чжань едва сдерживает смех, но затем он заходит слишком далеко. Его рука двигается вниз и обхватывает вставший член Ибо. На этом Ибо не выдерживает, и взрывается. — Сяо Чжань! — ревет он, и все сидящие за столом сразу замолкают. Сяо Чжань вздрагивает от неожиданности, так же как и его родители. Мать даже руку на сердце положила от испуга. Ибо тут же густо краснеет, и начинает кланяться в извинениях, чуть не врезаясь головой в тарелки. А Сяо Чжань больше не может сдерживаться. Он громко смеется, поднимаясь на ноги, в то время как Ибо бросает на него убийственный взгляд. Его глаза выглядят покрасневшими, и Сяо Чжань даже на секунду верит, что он вот-вот заплачет. — Что случилось? — спрашивает мать. — Ибо, что сделал Сяо Чжань? — Мама, не беспокойся об этом. Это была шутка. Он начинает собирать тарелки, но Ибо не дает ему уйти от него так просто. Быстро извинившись перед родителями, он идет следом за ним, и следующие несколько минут непрестанно лупит его по рукам. Что напоминает Сяо Чжаню о Неукротимом, когда Ибо именно так себя и вел, постоянно шлепая его. Однако тогда все это было чисто платонически. А теперь? Они оба находятся в таком сексуальном напряжении, что если ничего не сделают, чтобы выпустить пар, Сяо Чжань уверен, что один из них может просто не выдержать и овладеть другим. И к черту все последствия. И учитывая то, что он чувствует к Ибо, Сяо Чжань подозревает, что из них двоих именно он сейчас ближе всего к краю пропасти. Так что хорошо, что у него есть возможность смеяться, это помогает расслабиться и выпустить пар хотя бы на время. Помимо всего прочего, он очень рад, что сегодня все произошло именно так, как произошло, потому что, он совсем не уверен, как бы могли сложиться их отношения в противном случае. Из-за всего этого он смотрит на Ибо с каким-то чувством благоговения и ошеломляющей нежности. Для такого молодого парня он, действительно, кажется мудрее своих лет. Идеальный баланс огня и льда, а между ними много тепла, плавящего кости. Когда дело касается его, Ибо каким-то образом знает, когда можно наступать, а когда лучше отступить. Когда лучше сдержаться и насколько можно позволить себе раскрыться. Это заставляет Сяо Чжаня почувствовать глубоко укоренившуюся привязанность к Ибо, и он надеется, что тот обладает таким уровнем понимания только по отношению к нему, и ни к кому другому. Сейчас они оба стоят у раковины. Ибо моет посуду, а он ополаскивает. Возможно, из-за его унылого выражения лица Ибо именно в этот момент толкает его локтем. — Что такое? Размышляешь о других способах помучить меня на глазах у твоих родителей? Чтобы ты знал, я никогда не прощу тебе сегодняшний вечер. Ты еще за это получишь. Сяо Чжань спокойно рассматривает Ибо, и его сердце переполняется такими эмоциями к этому парню, что он едва может их вынести. — Ты так хорошо понимаешь только меня? — спрашивает он, и Ибо, кажется немного озадаченным этим вопросом. — Что ты имеешь в виду? — Раньше, когда я вел себя так, будто ты мной манипулировал, это было потому, что у меня было такое чувство, что ты слишком хорошо меня понимаешь, и поэтому используешь это в своих интересах. Он чувствует, как при этих словах взгляд Ибо слегка темнеет, словно он опять чувствует себя атакованным, поэтому Сяо Чжань лезет в мыльную воду, в которую погружены руки Ибо, и хватает его за руки. — Нет-нет, я не пытаюсь на тебя нападать. Я просто… я просто в восхищении от того, насколько хорошо ты меня понимаешь. Такое впечатление, что ты всегда точно знаешь, когда мне нужно пространство, а когда лучше меня подтолкнуть. Ты также всегда точно знаешь, что сказать, и что сделать, чтобы заставить меня действовать. Все это ты ощущаешь только по отношению ко мне, да? И больше ни к кому? Ты ведь не тот, кто просто умеет понимать людей? Услышав это, Ибо усмехается и отводит от него взгляд. — Я довольно легко понимаю людей, но это не значит, что я буду добровольно тратить время на то, чтобы узнать их получше. Это требует долгого наблюдения и сильной заинтересованности. — И… — он нервничает, спрашивая об этом, но уже не может сдержаться. — Ты чувствуешь это только по отношению ко мне, да? — Чувствую что? — резко спрашивает Ибо, поднимая на него глаза, в которых заметно что-то вроде вызова. Сяо Чжань закатывает глаза и сдается. Ибо не даст ему так просто вытянуть из него очередное признание. — Забудь, что я спросил. Ибо смеется, но в конце концов отвечает. — Я не хочу поднимать эту тему снова, и даже немного сожалею, что вообще сказал это, но ты уже забыл, что я сказал тебе наверху? Услышав его тихий голос, Сяо Чжань ощутил, что напрягается от беспокойства. — Что ты сказал мне наверху? — он пытается вспомнить, и среди всего, о чем они говорили, выделяется только одна фраза. Он удерживает взгляд Ибо, и понимает, что это именно то, на что тот намекает. — Как я мог забыть? — выдыхает Сяо Чжань. — Тогда с чего ты взял, что я так легко сказал бы это, если бы не понимал тебя так хорошо? Я никогда не говорил этого никому в своей жизни, кроме родителей. От этих слов у Сяо Чжаня появляется чувство, словно его ударили по лицу. — О, — смущенно улыбается он. — Ты прав. — Похоже, именно тебе теперь нужно внимательно наблюдать за мной с повышенным интересом. Он не признается в этом вслух, но в душе признает, что в сказанных Ибо словах есть большая доля истины. Поэтому они продолжают заниматься мытьем посуды, глубоко задумавшись каждый о своем. Мысли Сяо Чжаня вертятся вокруг сегодняшнего вечера, который они провели вместе, он думает обо всех словах, сказанным ими сегодня, и обо всех их действиях. Они зажгли пламя, которое потушили только отчасти. Заканчивая мыть посуду Ибо объявляет, что ему пора уезжать. При мысли о скором прощании на сердце Сяо Чжаня становится тяжело, поэтому он подумывает о том, чтобы попросить Ибо остаться на ночь. И размышляет о том, не слишком ли это, да и вообще не самая лучшая идея для их еще достаточно хрупких отношений. К тому же он просто не представляет себе, как он сможет делить постель с Ибо не поддавшись собственным чувствам, или буквально не сойдя с ума посреди ночи. Поэтому он решает не усугублять ситуацию, но его мать разносит все его предосторожности вдребезги, когда Ибо подходит к ней, чтобы сообщить о своем уходе. — Ибо, почему бы тебе не остаться у нас на ночь? — спрашивает она. — У Чжань-Чжаня достаточно места для тебя. Сяо Чжань ошеломлен. «Ну да, внутри меня, но не сейчас!» Но Ибо даже не дал ему возможности ответить. — Айи, извините, но нет, — говорит он. — Я еще не закончил со съемками в Банане, поэтому мне нужно вернуться туда сегодня вечером, а завтра утром рано встать, чтобы закончить съемки. А после этого я возвращаюсь в Пекин. — Ты так много работаешь, — вздыхает она. — Пожалуйста, следи за своим здоровьем, и не переутомляйся. Я соберу тебе еды в дорогу. — Сяо Туаньцзы уже сделал это, — сказал Ибо, поднимая в руке пакет с едой, который Сяо Чжань уже упаковал для него. Сяо Чжань закатывает глаза, услышав это прозвище, но его сердце трепещет от обожания, которое он испытывает к этому парню. — Идем, — говорит он Ибо, и отворачивается, потому что еле сдерживается от того, чтобы умолять Ибо остаться на ночь. Они оба направляются к прихожей, а затем Ибо поворачивается к Сяо Чжаню. — Спасибо за сегодняшний вечер, — говорит он, на что Сяо Чжань только кивает. Но у него есть еще один вопрос, ответ на который ему нужно узнать, прежде чем Ибо уйдет. — Когда мы мыли посуду, ты сказал, что сожалеешь о том, что сказал мне… то, что сказал мне наверху. — Сказал тебе что? — ухмыляясь говорит Ибо. — Что я влюблен в тебя? У Сяо Чжаня начинает кружиться голова, когда он снова слышит эти слова. Не в силах сдержаться, он тянется вперед, и не глядя Ибо в глаза, начинает поправлять воротник его толстовки. — Да, — мягко отвечает он. — Почему ты сожалеешь о том, что сказал мне об этом? Наконец, произнеся это вслух, он осмеливается посмотреть Ибо в глаза. Задерживая на нем свой взгляд, словно с этого самого момента желая начать наблюдать за ним с повышенным интересом. Чтобы понимать его лучше, чем кто-либо другой, и уметь читать правду в его глазах. Но во взгляде Ибо он видит нерешительность. Поэтому он ободряюще сжимает его руку. И следующей эмоцией, которую он ошеломленно замечает на лице Ибо, является печаль. Ибо опускает взгляд, а Сяо Чжань касается другой рукой его волос, начиная ласково их поглаживать. — Я сожалею об этом, потому что… — начинает Ибо, и Сяо Чжань задерживает дыхание. — Потому что, признавшись тебе в этом, я чувствую, будто провожу между нами черту, которой раньше не было. Теперь ты стоишь с одной стороны, а я с другой. И в конце концов один из нас должен выбрать сторону, иначе… — он сглатывает. Сяо Чжань не знает, в какой именно момент это произошло, но сейчас они оба пристально смотрят друг другу в глаза. И он завершает фразу за него. — Иначе мы потеряем друг друга. Глаза Ибо начинают слезиться, и он кивает. А Сяо Чжань обхватывает его щеку ладонью. Он, действительно, не знает, что на это сказать. Поэтому он наклоняется вперед, прижимаясь лбом ко лбу Ибо, и впиваясь в него глазами. Таким образом они могут видеть друг друга совсем близко. В конце концов, Ибо не выдерживает, и закрывает глаза, чтобы не дать пролиться слезам. А затем обхватывает Сяо Чжаня руками, прижимая его всем телом к себе. Сяо Чжань чуть не падает на него от силы его объятия, и в ответ тоже обхватывает руками плечи Ибо, пока они оба ищут друг в друге утешение, в котором они так сильно нуждаются. Они так и стояли тесно обнявшись, Ибо уткнулся лицом в его шею, глубоко вдыхая его запах, а Сяо Чжань нежно гладил его по затылку. Затем Ибо проговорил дрожащим голосом, — Гэ, пообещай мне кое-что. — Что? — спрашивает Сяо Чжань, не обращая внимания на охватившую его легкую тревогу. — Пожалуйся, пообещай мне, что… когда ты примешь решение, и… — он сглатывает. — И если оно не совпадет с моим, то ты сотрешь эту черту. Сяо Чжань замер. — Я не знаю, получится ли у нас ее стереть, поэтому мне страшно. Но, пожалуйста, мы могли бы быть исключением? Потому что я думаю, что смогу смириться с тем, что мы не будем в романтических отношениях, но не думаю, что смогу выжить, если тебя не будет в моей жизни, — Ибо вздрагивает, говоря это совсем тихо, будто больше для самого себя, чем для Сяо Чжаня. — Я даже не хочу об этом думать. Сяо Чжань почувствовал, как от этих слов по стеклянной стене, окружающей его сердце пробежала трещина. Он еще крепче обхватил Ибо обеими руками, прижимая Ибо к себе. — Я сотру эту черту, — пообещал он. — Если что-то пойдет не так, как мы надеемся, я сотру эту черту. Клянусь тебе. Я всегда буду в твоей жизни. И ты навсегда останешься в моем сердце, несмотря ни на что. Он может подписаться под каждым словом, исходящим из глубины его сердца, в результате чего, к тому моменту, как Ибо отстраняется от него, его чувства настолько оголены, что он едва может смотреть ему в глаза. — Пока, гэ, — говорит Ибо, и Сяо Чжань кивает в ответ, когда Ибо открывает дверь. Он думает о том, чтобы поцеловать его в последний раз, прежде чем он уйдет, и мир должен будет начать придумывать очередное чудо, которое позволит им снова встретиться. Однако он не может выдавить и слова, глядя, как Ибо уходит. Ибо в последний раз оборачивается, чтобы посмотреть на него, и Сяо Чжань прислоняется к стене, остро нуждаясь в физической поддержке, чтобы его ноги не подкосились также, как у Ибо. «Я влюблен в тебя», — прокручивает он в голове слова Ибо. Или, вполне может быть... теперь это его слова. Он больше не видит разницы.