Зимний Ветер / Winter Wind

Они зашли в тупик с этим разговором. Он смотрит в пространство перед собой, а Нини продолжает смотреть на его лицо. — Сяо Чжань, — зовет она, глубоко вздыхая. Он резко выдыхает. — Я слышал, что ты сказала. Давай просто сменим тему. На этих словах она швыряет свой телефон на стол. И он падает с громким стуком. Сяо Чжань уже давно понял, что таким образом Нини заявляет о том, ее терпение и выдержка, которые она старалась соблюдать, учитывая то, что он ее босс, сейчас подходят к концу. Он не может удержаться от того, чтобы взглянуть на нее, и действительно, на ее лице написано раздражение. — Я уже давно подозреваю, что у тебя были какие-то личные проблемы с Ван Ибо, особенно после того, как ты последний раз побывал в студии, а потом из-за того видео в аэропорту. Тогда я подумала, что, возможно, это было из-за того, что режиссер отдал его роль тебе, но теперь, после твоих вопросов, очевидно, что это не так. Она повернулась, и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты в обиде на Ван Ибо? За то, что он не заступился за тебя? У него возникает сильное желание просто встать и уйти, но он остается сидеть, понимая, что ему нужно разобраться со всем этим, и что в настоящее время у него нет никого, кроме Нини, кто так много знает и заинтересован в том, чтобы помочь ему в этом. Поэтому он уступает, и спрашивает ее. — А разве я не должен? Она прямо отвечает. — Нет, не должен. Он хмурится, обеспокоенный тем, что, возможно, и правда, ведет себя неразумно, но не понимает, как именно неразумно. — Ты не должен, потому что ты сам не хотел, чтобы он заступался за тебя, поэтому то, что он не сделал этого, определенно не является причиной твоей обиды на него. При этих словах Сяо Чжань еще больше хмурится. — Что? — спрашивает он, склонив голову набок. — Если ты действительно любишь Ван Ибо, как ты сказал, то почему ты хотел бы подвергнуть его опасности из-за того, что он выступил бы в твою поддержку? На этих словах Сяо Чжань замирает. — Я уверена, что вся эта путаница произошла из-за того, что ты что-то там напридумывал себе в своей голове, и отказался это с кем-либо обсуждать. Именно этим мы сейчас и займемся. — Что я напридумывал себе в голове? — усмехнулся Сяо Чжань, отводя взгляд, и чувствуя себя слишком открытым. — До прошлой ночи я даже не осознавал, что я обижен на него. — Хорошо, значит, ты просто прятал это глубоко в себе, потому что ты и сам теперь понимаешь, что ведешь себя неразумно. Он немного успокаивается. — И в чем именно я веду себя неразумно? — Ты ожидаешь, что Ван Ибо будет любить тебя так сильно, что пойдет на риск ради тебя. Мне интересно, почему ты так думаешь. Ты сказал ранее, что то, что он заступился бы за тебя, показало бы тебе, что ты ему не безразличен! Что он любит тебя настолько, что рискнул бы собой ради тебя. Но это разные вещи. То есть, он ведь действительно показал тебе, что ему не все равно. Он обратился к тебе лично. Но сейчас ты злишься на него, потому что он не влез на баррикады ради тебя. Я просто пытаюсь тебе объяснить, что он мог бы это сделать только в том случае, если бы был влюблен в тебя, а не просто был твоим другом. Когда до него дошли ее слова, Сяо Чжань почувствовал себя так, будто его ударили по голове. Настолько сильно, что он точно знал, какими будут следующие слова Нини. — Теперь ты видишь, что вся проблема в твоих завышенных ожиданиях? И я знаю, что ты предпочел бы, чтобы я этого не говорила, но я боюсь, что если я этого не скажу, ты снова начнешь надумывать что-то в своей голове, и продолжишь бороться с самим собой, поэтому я хочу объяснить это тебе прямо сейчас. — Вполне вероятно, что в то время ты был в какой-то степени влюблен в Ван Ибо, или, по крайней мере, испытывал к нему какие-то чувства. В противном случае, твои ожидания, что он взойдет на баррикады ради тебя, не имели бы под собой никакого основания. Вообще-то нет, забудь это. Твои ожидания того, что ты хотел, чтобы он предложил тебе свою помощь и взошел на баррикады ради тебя не имели бы под собой основания, потому что, если бы ты действительно испытывал к нему какие-то чувства, ты бы сам этого не захотел. Поэтому причина того, что ты обижаешься на него состоит в том, что он не попытался это сделать. Потому что, если бы он попытался, ты, вероятно, остановил бы его, но у тебя не было возможности остановить его, потому что он не пытался. Сяо Чжань молчит, потому что, честно говоря, он не знает, что на это сказать. Он полностью разоблачен. Перед самим собой и перед Нини. У него были чувства к Ван Ибо? Романтические чувства? Уже тогда? Он поворачивается к Нини с выражением удивления и отчаяния на лице. Ее лицо смягчается при виде него. — Ты разве этого не понимал? Он стискивает зубы, пока, наконец, буквально не выплевывает ответ. — Это не правда. — Ладно, — говорит она, совершенно не удивившись. — Как скажешь. Но у меня к тебе вопрос. В каких отношениях ты сейчас с Ибо? Вы все еще друзья, или ситуация уже обострилась? Он холодно смотрит на нее, и она только вздыхает в ответ: — Я знаю, что не должна вмешиваться, когда дело касается Ван Ибо, и в какой-то мере, я понимаю, почему, я не буду настаивать на ответе, потому что, как ты и сказал, это личное дело. Очень личное. Но я переживаю за тебя, поэтому хочу дать тебе один совет. — Не старайся игнорировать все это, засунув подальше все факты и забыв об этом, потому что тебе некомфортно. Все это может вернуться в любой момент и начать преследовать тебя. Разве что, ты действительно перестанешь испытывать какие-либо чувства к Ван Ибо, но учитывая тот факт, что все это тебя очень беспокоит, я не думаю, что это случится. Поэтому ты должен принять и осознать всю глубину своих чувств к Ван Ибо и противопоставить их чувству обиды, которую ты испытываешь к нему. И чем раньше ты это сделаешь, тем лучше, иначе это чувство обиды просто не даст тебе спокойно жить. — Пока однажды ты не обнаружишь, что ненавидишь Ван Ибо до глубины души. От этого утверждения на него обрушивается страх. — Ненавижу? — Да, ненависть. Именно так все это и закончится. Посмотри, к примеру, на персонаж Тао-цзе. Она так долго обижалась на своего мужа из-за пренебрежения и жестокого обращения, но никогда не говорила с ним об этом, и оставалась с ним только ради своего ребенка. Но потом, когда ее ребенок умер, угадай, что произошло после этого? Муж также умер для нее, потому что единственная нить, которая их связывала, исчезла. — Я думаю, что то, что все еще связывает тебя с Ибо, это дружба между вами двумя, но я надеюсь, что сейчас ты понимаешь, что, по крайней мере, с твоей стороны, эта дружба держится только на обязательствах. Потому что однажды Ибо сделает что-нибудь, непреднамеренно причинит тебе боль, и ты полностью вычеркнешь его из своей жизни. Это всего лишь вопрос времени. Поэтому, если он тебе действительно не безразличен, я предлагаю тебе решить этот вопрос вместе с ним. Это сделает тебя счастливее, и ты больше, чем кто-либо другой, знаешь, что я хочу, чтобы ты был счастлив. Но не в ущерб твоей карьере, поэтому я все равно буду следить за тем, чем все это закончится. Сяо Чжань отвернулся от нее. — Я все еще не хочу, чтобы ты вмешивалась. — Потому что ты знаешь, что я буду продолжать донимать тебя. Верно? Сяо Чжань не может найти в себе силы опровергнуть это. Они оба замолкают, задумавшись, пока телефон Нини не начинает звонить. Он подхватывает его со стола и поднимается на ноги, однако Сяо Чжань внезапно хватает ее за запястье. — Не уходи, — говорит он. — Я… я хотел бы спросить у тебя еще кое-что. Она смотрит на него с мягкостью в глазах, понимающе кивает, а затем отклоняет вызов, и снова садится рядом с ним. Сяо Чжань смотрит прямо перед собой и задумывается о том, как сказать ей, что ему нужна помощь. — К-как мне избавиться от этой… обиды? — Мими уже ответила на этот вопрос, — отвечает она. — Общение. Тебе нужно поговорить об этом с Ибо. На этих словах Сяо Чжань сглатывает болезненный ком в горле. — Ты не хочешь этого делать, да? Могу я поинтересоваться, почему? Потому ли это, что ты не хочешь прощать его за это, или потому, что ты не хочешь, чтобы он знал о твоих чувствах к нему? Он не может сдержать улыбку, слыша отчаяние в ее голосе. — Значит ты на сто процентов уверена, что у меня есть чувства к Ван Ибо? — Именно, — сухо говорит она. — К сожалению. Он еще шире улыбается. — Почему, к сожалению? — Потому что рано или поздно один из вас что-то сделает, и это может положить конец карьере одного из вас. Или обеим вашим карьерам. И это автоматически лишит меня работы. И я не знаю, заметил ли ты, но мне очень нравится эта работа. Но нет, пожалуйста, иди напролом, и подвергни всех нас риску. Он немного мягче посмотрел на нее. — Тогда почему ты мне помогаешь? Она снижает голос, что редкость для нее. — Потому что я видела, через что ты прошел в этом году. Унижение и боль. Если Ван Ибо — это то, что ты хочешь, я никогда не буду этому мешать, потому что ты заслужил свою толику счастья. Все счастье мира. Теперь же моя работа заключается в том, чтобы вы оба не оставили нас всех без работы. Он потянулся к ее руке под столом, и сжал ее. Она бросила на него тяжелый взгляд в ответ, но он точно видел, что она тронута его жестом. — К тому же, я все равно не смогу отговорить тебя от этого. Вся эта ситуация тянется уже так долго, что даже ты сам не можешь отговорить себя от этого, хотя мы оба знаем, насколько это опасно. И я видела то видео из аэропорта. Когда ты так странно повел себя. И если Ван Ибо имеет к этому какое-то отношение, ты пропал. Даже ты сам не можешь спасти себя. Я думаю, теперь нам всем нужно обратиться к Ван Ибо, чтобы спасти вас обоих. Сяо Чжань расхохотался, и, несмотря на то, как все еще тяжело было у него на сердце, он не может не испытывать облегчение от того, что, по крайней мере, еще один человек ясно видит, что он чувствует, когда дело касается Ван Ибо. Он совсем пропал. Сяо Чжань отвернулся от нее и вздохнул. — Он мне очень нравится, — выдыхает он. Нини отвечает. — Это гораздо более глубокое чувство. Ты забыл, что сказал раньше? Он поворачивается к ней, задаваясь вопросом, что она имеет в виду. Но немного порывшись в памяти, он вспоминает это. Потом он говорит это. Именно так, как он это чувствует. Он произносит это еле слышно, но они оба слышат это. — Я люблю Ван Ибо. Он в упор смотрит на Нини. — Ты не выглядела удивленной, когда я сказал это в первый раз. — Потому что я молилась о том, что ты имел это в виду именно так, как я это поняла. Платонически. Но я должна была знать, что удача будет не на моей стороне. Он улыбается, и снова уходит в свои мысли. Это… признание самому себе и Нини, словно вскрыло в нем нарыв. Его кровь теперь кипела от волнения, и у него было такое чувство, что он парит над землей. Потому что, как он теперь понимает, фундамент одних из самых важных отношений в его жизни сейчас довольно шаток. — Есть и третья причина, — говорит он. — Почему я не решаюсь поговорить об этом с Ибо. — Что это? — Я не чувствую, что он должен передо мной извиняться. Ты сказала, что проблема в том, что я слишком много от него ожидаю… все, чего я ожидал, это то, что Ибо выступит в мою защиту, потому что я ожидал, что он достаточно сильно любил меня, чтобы сделать это. Но и это еще не все. Я думаю, что так сильно обиделся на него потому, что он был именно тем, кто дал мне надежду на это ожидание. — С того самого момента, как мы познакомились и стали близкими друзьями, он ничего от меня не скрывал. Он показал мне, и всему миру, как много я для него значу, и в некотором смысле, это дало возможность произойти всему тому, что произошло. — Я ведь работал и с другими актерами на съемках Неукротимого, ни но один из них не смотрел на меня так, как Ибо. Или говорил со мной так, как Ибо. И все это было заснято на камеру. И он знал об этом. Он был в этой индустрии намного дольше, чем я, поэтому я ожидал, что он будет более осторожным. Но он им не был. — Таким образом, в глазах всего мира мы выглядели как пара, и, как мы уже выяснили, в моем сердце тоже, хотя я даже не осознавал этого. Но я никогда его за это не винил, потому что Ибо был честен и открыт. Я не верю, что он так себя вел, чтобы навредить мне. Он вел себя так, потому что ничего не мог с собой поделать… потому что он нашел кого-то, кто ему так хорошо подходил, и он просто не мог этого скрывать. И тот факт, что он не мог это скрывать, или, по крайней мере, очень плохо с этим справлялся, является одним из того, что я… Его сердце болезненно бьется в груди, когда он дает себе секунду, чтобы отдышаться. А затем продолжает. — Одним из того, что я люблю в нем больше всего. Так что, хотя я и понимал, что такое его поведение было не всегда уместно, я никогда не винил его за это, и даже в какой-то степени был готов пожинать с ним как преимущества, так и последствия этого. Потому что я не хотел винить его за то, что он был самим собой, когда он был со мной. Поэтому, когда произошел этот инцидент, и он даже не предложил мне встать рядом со мной, хотя, в какой-то степени он тоже поспособствовал этому, я почувствовал себя… Сяо Чжань не знает, какое слово ему лучше использовать в этой ситуации, поэтому Нини приходит на помощь. — Преданным? — Не совсем. Я почувствовал себя… в какой-то степени глупо. Из-за того, что вообще ожидал этого от него. Из-за того, что допустил даже мысль, что кто-то в этой индустрии может быть по-настоящему самоотверженным. Но именно потому, что я думал, что он им является, я никогда не препятствовал его беспечному проявлению чувств, потому что я чувствовал себя… ах, я нашел это слово. — он пытается произнести его, но Нини опережает его. — Разочарованным. У него снова сжимается сердце. — Да. Я чувствовал себя по-настоящему разочарованным. Будто я не мог больше доверять ему или полагаться на него. И я думаю, какая-то часть меня всегда будет так относиться к нему. У меня такое чувство, что даже извинение не решит эту проблему. Слезы подступают к его глазам, и он даже не пытается скрывать их, повернувшись к Нини. — Я бы не позволил ему подвергать себя опасности. Я клянусь. Я бы остановил его. Но он даже не попытался. — Как я могу доверить себя тому, кто даже не пытался? Сяо Чжань в отчаянии смотрит ей в глаза, надеясь, что она сможет дать ему какой-то ответ на это, но она этого не делает. Вместо этого она нежно похлопывает его по плечу. — Сяо Чжань, — говорит она. — Я не знаю. И я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря, что он не должен перед тобой извиняться, потому что он никогда ничего тебе не обещал. На словах. Все, что он сделал, это — «показывал всем, что он ничего не мог с собой поделать». Но когда тебе нужно было, чтобы он проявил себя, заступившись за тебя, он сдержался. Он мог бы помочь. Значит, вся его прежняя честность и открытость была только напоказ? Или это просто была беспечность? Или, может быть… все это было спланировано заранее? Его охватывает чувство, отдаленно похожее на ужас, поэтому он мгновенно останавливает ее. — Я не хочу об этом говорить. Она вздыхает. — Но ты ведь в курсе слухов, не так ли? Он не отвечает, потому что знает, что если он когда-либо позволит себе хоть на секунду задуматься о том, что Ибо и компания, в которой он работает замешаны в этом, чтобы получить над ним преимущество, то с ним и Ибо будет покончено навсегда. Это было тем, что никакие извинения в мире не смогли бы исправить. Он закрывает глаза. — Ты должен об этом поговорить, — говорит Нини. — С Ибо. Если ты действительно хочешь наладить эти отношения. Если ты действительно хочешь отпустить себя и быть честным с ним. Ты должен об этом поговорить. С ним. Сердце Сяо Чжаня начинает бешено биться в груди, и поскольку его глаза сейчас плотно закрыты, перед его внутренним взором появляется лицо Ибо. Его честная улыбка… пронзительный взгляд… и его слова. Любовь в его словах. Нини права. Он должен поговорить об этом с Ибо, иначе он больше никогда не сможет доверять ему. Телефон Нини снова начинает звонить, и он открывает глаза. — Сяо Чжань, мне нужно ответить на этот звонок, — говорит она, и он кивает. Она поднимается и отходит в сторону, а он снова предоставлен самому себе. Чтобы углубиться в свои мысли. Чем он и занимается так долго, что проходит какое-то время, и он поднимает голову только тогда, когда Нини снова подходит к нему. Он тут же смотрит ей прямо в глаза, и с его губ срываются слова, озвучивающие его величайший страх. — А если я его потеряю? — спрашивает он. — Что, если я скажу ему это, и потеряю его из-за этого? Нини не совсем его понимает. — Что ты имеешь в виду? Каким образом ты его потеряешь? — Что, если он и сам все это знает, но так же, как и я, не позволяет себе это признавать? Чтобы это не навредило тому, что у нас есть. — Сяо Чжань, — мягко говорит она. — Тому, что у вас двоих есть, уже нанесено повреждение. И если ты позволишь всему этому загноиться, не обращая внимания, этот нарыв в конце концов разорвется и разлучит вас. Навсегда. Он отворачивается от нее и вспоминает то особое событие, память о котором он всегда держал на краю сознания. Но сейчас он впервые позволяет себе говорить об этом. — Он уже пытался решить эту проблему. Я так думаю. Несколько недель назад я пригласил его к себе домой в Гуанчжоу, и он все время извинялся передо мной. — За что именно он извинялся? — спрашивает Нини, и Сяо Чжань припоминает слова Ибо.

«Гэ, ты на меня обижаешься?»

«Что ты имеешь в виду? Почему я должен обижаться на тебя?»

«Весь этот инцидент с бойкотом. Я тоже участвовал в этом. Но весь огонь обрушился на тебя. И все страдания».

«Я не обижаюсь на тебя, — говорит он. — Ты не имел к этому никакого отношения».

Он солгал. Чтобы уберечь их обоих от разговора об этом… он солгал. Но все же, возможно, Ибо знал об этом, потому что продолжил извиняться.

«Чжань-гэ, извини меня».

Но Сяо Чжань отказал ему.

«Перестань извиняться передо мной!»

«Почему ты продолжаешь извиняться? Что ты сделал не так?»

Сяо Чжань снова закрывает глаза, и ответ Ибо эхом разносится у него в голове.

«Все».

Он знает. Ибо уже знает, но вместо того, чтобы залечить рану, Сяо Чжань наложил на нее пластырь, и поцеловал его.

«Вот. Я сделал что-то, что тоже требует извинений. Теперь мы квиты».

Его сердце сжимается еще больше. Они совсем не квиты. Отнюдь. И этот поцелуй, каким бы крепким и искренним он ни был, все же не мог стереть все прошлое, и начать все с нового листа. Ибо был прав.

«Чжань-гэ, а ты? Ты сказал бы мне, если бы я сделал что-то несправедливое и неприятное по отношению к тебе?»

«Сказал бы».

«Лжец. Скажи мне прямо сейчас, что-то неприятное и несправедливое, что я сделал тебе».

«Нет ничего такого. Если было бы, я бы тебе сказал».

«Лжец».

В этот момент он вспоминает, что разгневался. Но он был не в состоянии опровергнуть это, потому что это была правда, даже если он тогда и отказывался ее принимать.

«Да пошел ты», — сказал он Ибо.

Его сердце начало учащенно биться, и его кинуло в жар. Рана начала гноиться, и он снова готов был сбежать. Но потом Ибо пришел к нему, понимая ситуацию гораздо лучше, чем он сам. Что Сяо Чжань дал себе на выбор только два варианта: не обращать внимания на рану, или сбежать. И теперь он снова стоит перед выбором. Вспоминая ту ночь в Пекине, он понимает, что с того самого момента его отношения с Ибо стали развиваться в обход этой проблемы. Потому что, сколько бы времени не прошло, они снова вернулись на круги своя, к этому разговору. И пока он не решит это, не имеет никакого значения, сколько еще обходных путей он найдет, потому что они всегда будут возвращаться к этой самой точке. И снова Ибо был прав.

«Ты потакаешь мне или я потакаю тебе?»

Он вытаскивает телефон из кармана и набирает сообщение Ибо, прежде чем успеет передумать.       Следует ли нам искать еще один обходной путь? Как насчет того, чтобы снова потакать мне? Выходи за меня или что-нибудь в этом роде, прежде чем мы займемся залечиванием этой раны, чтобы на этот раз никому из нас некуда было бежать. И он снова вспоминает слова Ибо. «Я не хочу возвращаться назад. Отныне, либо я иду с тобой вперед, либо мы просто покончим со всем этим». Впервые в жизни Сяо Чжань всем сердцем согласен с ним. Поэтому он стирает бессмысленное сообщение, которое напечатал ранее, убеждаясь, что ему некуда бежать. И что они оба никогда не смогут вернуться назад. Он печатает свой ответ Ван Ибо.

«Сяо Гу, я люблю тебя. Поэтому, что бы ни случилось между нами с этого момента, не забывай об этом. Пожалуйста. Это мой ответ».