Питомец

ᛟᚱᛟᛚᛖ Иволга Когда солнце перевалило ближе к западу, Азог поднялся и огляделся. Он с шумом втянул в себя воздух и издал скрежещущий звук зубами, который и разбудил меня окончательно. Голова гудела, кожу щипало от того, что мох оказался сырым, и одежда теперь неприятно липла к телу. Хотелось пить. Орк всё ещё стоял, всматриваясь в каменные холмы впереди, и я решилась пошевелиться. В метре от меня журчала тонкая струйка ручья. Я отползла к нему, постоянно оглядываясь на бледного монстра. Вода оказалась ледяной и приятно освежала, приводя мысли в порядок. Я нагнулась и начала жадно пить, а через секунду была грубо оторвана от земли и снова перекинута через твердое плечо. От резкого рывка меня чуть не стошнило. — Отпусти меня, — всхлипнула я, но Азог не обращал на меня никакого внимания. Он целенаправленно шел вперед, забирался на камни и проходил сквозь подземные пещеры. Вскоре из моего носа снова потекла кровь, оставляя следы на его изуродованной спине. Я то и дело проваливалась в дурман, и это было лучше, чем осознавать жуткую реальность и чувствовать боль и страх. Ближе к вечеру я услышала вой, а через полчаса нас окружили огромные чудовища, которых я раньше видела только на картинках в книгах, что привозили в нашу деревню гномы. Варги были в три раза больше обычных волков и в сто раз беспощаднее. Их взъерошенные тела мелькали перед моими глазами, а когда орк скинул меня на землю, прямо перед моим лицом лязгнули острые зубы. В нос ударил запах гнилого мяса. Я в ужасе закрылась руками и втянула голову в плечи. Я была уверена, что орк принес меня этим тварям, чтобы скормить им. Но бледный орк ударил одного варга по морде и что-то крикнул, и варги отступили, нервно порыкивая и меся когтями каменистую землю. Азог рявкал что-то, ему отвечали лающие голоса орков, что сидели верхом на варгах. На меня никто не обращал внимания, и я попыталась отползти к краю небольшого обрыва, внизу которого бурлила река. Если мне удастся упасть в воду, течение унесет меня. У меня будет шанс… Азог схватил меня раньше, чем я успела доползти до края. Он перекинул меня через спину белого варга и сел верхом, выкрикивая команды. Он даже не пытался удержать меня. Я сама вцепилась в шерсть руками, когда варг внезапно ринулся вперёд и на бешенной скорости начал лавировать между камнями и деревьями. Я зажмурилась и уткнулась носом в жесткую, вонючую шерсть. Моё сердце выпрыгивало из груди. Я была уверена, что долго так не продержусь. Руки и ноги совсем ослабли от висения вниз головой. Живот скрутился в тугой жгут от резких маневров на поворотах. В глазах потемнело, и я начала клониться вперед, скатываясь головой вниз. Азог не дал мне упасть. Он перехватил меня за миг до падения и рывком вернул на место. Мир пошел полосами и потонул во тьме. Разбудил меня грубый толчок в плечо. Почти сразу я задохнулась от запаха нечистот и кислятины. Я перевернулась на бок и меня вырвало. Рядом с моей головой упало что-то тяжелое. Я вздрогнула и села, уставясь на то, что теперь лежало около меня — отрубленная серая нога, покрытая ещё свежей черной кровью. Большой палец этой ноги вдруг дернулся и меня снова вырвало. — Ты есть, — Азог вырос передо мной бледной скалой. Он поднял конечность и сунул её мне прямо под нос. Я вскрикнула и закрылась руками. — Ты есть! — рявкнул орк и дернул меня за волосы, заставляя поднять голову. — Мясо! Слезы покатились по моим щекам, а в горле снова забулькала желчь. Я закашлялась, и орк отпустил меня. — Не есть орк. Я дать тебе варг, — сказал он, откидывая ногу в сторону. Послышался визг, рык и хруст. Я не стала туда смотреть. — Я не ем такое, — выдавила я из себя, почувствовав першение в горле. — Ты есть или умереть, — Азог коснулся острием секиры моей щеки. — Что ты есть? — Я… — мой мозг отключился. Я не могла вспомнить ни одного названия еды. Я даже имени своего не могла вспомнить от охватившего меня ужаса. Орк ждал, сверля меня своими льдистыми глазами и приподняв свой мощный подбородок, измазанный в черной крови. Мне стало совсем дурно. Морда орка расплылась перед глазами. Губы задрожали. — Я хочу домой, — пролепетала я шепотом, срываясь на рыдания. По щеке поползла теплая струйка. — Твой дом больше нет, — прорычал орк. — Я послать отряд. Они сжечь всех. Тебе нет куда идти! Не просить больше идти домой! — Нет! — задохнулась я в ужасе и словно оцепенела. — Нет… нет… В груди что-то лопнуло. Стало так больно, что в глазах потемнело. Я схватилась обеими руками за грудь и согнулась пополам, ударяясь лбом о холодный камень. Мама, папа… бабка… братья… Сельга с соседнего двора… старый пастух Офрин… его сын, в прошлом году потерявший три пальца в капкане… Я перебирала в памяти всех, кого знала. Я не могла поверить, что их больше нет. — Ты врешь, — выдохнула я. — Ты врёшь! — Закричала я громче, обхватывая голову руками. — Ты верить, когда мои орки возвращаться и привозить много мяса… Желудок подскочил к горлу, но в нем уже ничего не осталось. Азог прорычал что-то на своем темном наречии, и через минуту меня облили пахнущей тиной водой, а остатки оставили рядом в скособоченном металлическом ведре. Вода не привела меня в чувства. Я дрожала, пытаясь осознать реальность. Вокруг меня находились десятки орков и варгов. Лязгало оружие, кто-то орал, кто-то визжал. То и дело раздавался звук ломающихся костей, а за ним чавкание. Я понятия не имела, где нахожусь — кругом была пустыня из камней и редких сухих кустов. Я пролежала без движения довольно долго, чтобы перестать чувствовать тело, когда перед моим носом плюхнулась окровавленная тушка, потом ещё одна и ещё, а всокре выросла целая гора. — Люди есть это, — сказал Азог, тыркая секирой в кучку трупиков — кроликов, белок, крыс, щенков степного волка и кого-то ещё. — И это, — он бросил передо мной вырванный с корнем куст дикой малины с ещё зелеными плотными зачатками ягод. Орк присел рядом на колено и взял одного кролика, откусил ему голову и, хрустя косточками, рывком снял с него шкуру. Резким движением он вспорол кролику брюхо, вытряхивая внутренности передо мной. Туда же полетела и сама розовая тушка. — Выбирать, — кивнул он на кучу трупов, а сам уже взялся за другого зверя. Я сидела, обхватив колени дрожащими руками и смотрела на всё это остекленевшими глазами. — Если ты не есть это, — рявкнул Азог, пнув кучку освежеванных зверюшек, — я кормить тебя варг! Я не совсем поняла, что он имел в виду. То ли собирался скормить меня варгам, то ли накормить меня ими. Я не сомневалась, что он сделает и то, и другое. Пришлось выходить из оцепенения и вытаскивать из груды трупов кроликов. — Это, — одними губами сказала я, протягивая орку кролика. — Есть, — рыкнул он. — Я не могу есть сырое, — проговорила я, боясь взглянуть в его лицо. — Надо… надо пожарить. Молчание было долгим. Я не понимала, почему я до сих пор не в кучке тушек, распотрашенная и освежеванная. Было настолько жутко, что я даже почти не дышала. — Это? — Азог наконец заговорил, пнув куст малины. — Жарить? — Нет, — замотала я головой. — Только кроликов. Он крикнул что-то, и тут же подскочили орки, подхватили тушки и проковыляли к огромному костру, из которого торчали конечности каких-то существ, возможно, их собратьев, а, может, людей. Я приказала себе не думать об этом. Получалось плохо. Через какое-то время передо мной кинули подгоревшее мясо, которое оказалось сырым внутри. Но мне пришлось есть, потому что Азог был рядом и внимательно за мной следил. Лучше я буду давиться полусырым кроликом, чем варг будет жевать меня. А потом мы снова ехали верхом на варге и снова делали привалы. Азог заставлял приносить для меня животных, птиц, даже летучих мышей и жуков, а ещё не всегда съедобные ягоды и грибы. В какой-то из этих безумных дней пришло пополнение — вернулись посланные в мою деревню орки. Они тащили огромные мешки в темных пятнах, над которыми летали навозные мухи размером со шмелей. Из одного такого мешка торчала синюшная рука. Я отвернулась и сжалась в комок, когда на пир слетелись все присутствующие чудовища. Я хотела заснуть и никогда, никогда, никогда не просыпаться. Но Азог решил иначе. Он заставил меня подняться и пихнул вперёд, что-то взревев на своём лающем языке. Его тут же поддержал вой других орков и варгов, которые уже выстроились, окружив нас со всех сторон. Я дрожала, еле стояла на ногах и уже не могла плакать — только сердце бешенно колотилось где-то под языком. Азог держал меня за запястье и медленно поворачивался вокруг своей оси, заставляя меня двигаться вместе с ним. Наконец он остановился перед кабанообразным орком и рыкнул что-то. Тот вышел, огрызаясь и отплевываясь. Он достал что-то похожее на меч и кривой нож. Азог толкнул меня в сторону и выпрямился, поднимая голову и скалясь по весь рот. Я упала на землю, да там и осталась. И началась битва. Азог и орк кидались друг на друга. И если Азог оставлял на теле орка глубокие раны, то тот даже ни разу не смог до него дотянуться. Мелькало оружие, брызгала черная кровь, воздух заполнился запахом гнили и мертвечины. А через несколько секунд всё было закончено. Бледный орк пронзил горло орка, приподняв его над землей и удерживая до тех пор, пока тот не перестал дергаться. Затем он бросил его на землю и вспорол от пупа до челюсти, засунул руку внутрь пореза и вырвал черное сердце, подняв его над своей головой. Орки словно взбесились, вопя и бренча оружием. Они подскакивали и топали ногами, скандируя имя Азога. Тот же повернулся в мою сторону и в два шага оказался передо мной. Он присел на корточки и провел окровавленными пальцами по моему лицу: — Хорнгаз*, — проговорил он и сунул мне под нос ещё трепыхающееся сердце убитого орка. — Есть! Приказ! (*Прирученный зверь, питомец) Я хотела было отвернуться, но он перехватил мою голову и ткнул сердцем прямо в губы. Как бы я не стискивала зубы и губы, горькая кровь попала мне на язык, отчего меня стошнило прямо на ноги бледного орка. Тот отбросил меня в сторону, а сам сожрал сердце. — Хорнгаз! — закричал он, указывая на меня секирой, и все орки повторили за ним это странное слово, когда я отчаянно пыталась оттереть язык от вязкой орочьей крови. Когда мы прибыли в разрушенную крепость, в которой мне предстояло прожить мучительно долгое время, начались дожди. То ли мы уехали далеко на север, то ли лето подошло к концу. Я уже давно перестала считать дни. И единственным моим занятием было есть и спать, да смотреть на то, как орки убивают друг друга в постоянных стычках. Бежать я даже не пыталась, потому что Азог был постоянно рядом со мной или таскал меня с собой, а если и уходил куда один, то приставлял ко мне какого-нибудь орка, который при любом моем движении или поворте головы тут же тыркал меня оружием или кликал варгов, от которых я цепенела ещё больше, чем от орков. Моя одежда превратилась в тряпьё, и Азог выдал мне гору одежды, пропитанной кровью с дырками от стрел и мечей. Одежда убитых орками людей горела на моей коже, но другого выбора у меня не было, поэтому я просто меняла одежду по мере необходимости, стараясь не задумываться о том, как звали хозяина этой рубашки или юбки. Многие вещи были маленького размера и тогда я её бросала в костер, где жарились очередные кролики или куропатки, не думая о том, что носили их, скорее всего, дети. Мой беззаботный мир вдруг превратился в кошмар, и я никак не могла прийти в себя и взять себя в руки достаточно для того, чтобы задуматься о побеге. Но такой миг настал. ᛞᚹᚨᛚᛁᚾ Двалин Уже примерно часа три, как гномы покинули деревню. Земля начала исходить предутренним туманом и стелиться по траве белесой пеленой. Горизонт окрасился оранжево-сиреневыми всполохами восходящего солнца. Телеги ехали медленно под тяжестью купленных товаров, но Глоин не стал сетовать по этому поводу. Он покуривал трубку, сидя на месте извозчика и молча прикидывая что-то на пальцах. Бофур и Нори перекидывались своими умозаключениями по поводу присутствия орков на восточных низинах. — Торин наверняка пошлет отряд прочесать местность вокруг Синих Гор, — сказал Нори. — Надо бы предупредить деревни по пути, чтобы усилили охрану на границах, — почесал лоб Бофур. — Девчушку жалко, — он оглянулся со вздохом назад и резко натянул поводья, заставляя пони остановиться. — Эй, что это? Гномы, как по команде, обернулись и остановились, всматриваясь в горизонт. В той стороне, где находилась деревня, в небо поднимался тяжелый, черный дым. — Деревня, — воскликнул Нори, — она горит! — Глоин, езжайте дальше, — рявкнул Двалин, поварачивая своего пони в сторону деревни. — Сдор, Эгер, Дорр и Брим останутся с тобой. Нори и Бофур за мной. — Двалин, не думаю, что там что-то серьёзное, — недовольно покачал головой Глоин. — Просто загорелся какой-то стог сена. А у нас сроки… — Орки украли девчонку, — рыкнул Двалин, уже пришпоривая пони. — Они могли вернуться. — Даже если это и так, то их наверняка больше в разы, — попытался остановить товарища рыжий гном, но Двалин уже скакал назад, подгоняя пони. Деревня горела. Горела вся до последнего сарая. Двалин выхватил топор и пронёсся по заполненным дымом и гарью улицам, подмечая изрубленные трупы людей, лошадей, коров и даже собак. Нори и Бофур следовали за ним, поджав губы и внимательно оглядываясь по сторонам. — Проклятые орки, — Нори первым прервал тяжелую тишину, когда они спешились около догорающих развалин дома Ингара. Двалин оглядел двор и сжал древко топора. — Возвращаемся, — глухо сказал он, убирая оружие. — Здесь уже ничем не поможешь. Надо предупредить другие деревни. Бофур, Нори, езжайте на запад, я поеду к южным поселениям. Встретимся на тракте через два дня. — Глоин? — спросил Нори. — У него достаточно охраны, — бросил Двалин, запрыгивая в седло. — К тому же на перевале будут ждать Фили и Кили. Бофур и Нори молча кивнули и поскакали прочь. Двалин бросил последний хмурый взгляд на тлеющие балки некогда крепкого дома и пришпорил пони, но тут раздался сдавленный хрип, и гном резко остановился, вертя головой. Хрип раздался снова. Двалин спрыгнул на землю и схватил топор. Он обошел ограду и увидел старую Ивону, пытающуюся приподняться и тянущую к нему свою костлявую, почерневшую от копоти руку. — Она жива… — прохрипела старуха, когда Двалин присел рядом с ней. Он видел, что живот Ивоны распорот и оттуда вывалились внутренности. — Кто? — спросил он, сжимая руку старухи. — Она жива. Внученька моя, Иволга, жива. Они забрали её. Я чую, что… Она не договорила, уронив голову на бок, а Двалин прикрыл её веки. Пальцы его дрогнули. Через два дня, как и договаривались, гномы встретились на тракте и догнали повозку. До Синих гор возвращались с тяжелыми повозками и такими же тяжелыми сердцами. Даже Глоин молчал и ни разу не высказал возмущения и тогда, когда пришлось задержаться на перевале, ожидая племянников Торина. — Это точно были орки? — не унимался возбужденный Кили, когда узнал о происшествии в деревне. — Я видел орочью кровь, — нехотя ответил Двалин. — Да и кому ещё нужно нападать не беззащитных фермеров и сжигать дома? — Они перерезали всех, даже детей не пожалели, — вздохнул Бофур, покачав головой. — Твари! — Странно, что они не напали на другие деревни, — подал голос Нори. — Странно, что они вообще пришли в эти края, — буркнул Двалин. — Что-то не так. Надо предупредить Торина. Торин, наследник утерянного королевства Эребор и владыка Палат Торина в Синих горах, встретил новость с присущим ему хладнокровием, хотя было видно, как потемнели его глаза и заострились черты лица. — У нас нет времени рыскать по лесам в поисках кучки орков, — отрезал он. — Но, Торин… — Двалин был удивлен. Обычно правитель гномов и его давний товарищ не разменивался на отговорки, если дело касалось орков. — Я собираю отряд, чтобы вернуть Эребор, — глаза Торина сверкнули синим пламенем, отражая свет расставленных в кабинете ламп и факелов. — Балин, Бифур и Бомбур уже со мной. Сыновья Дис тоже поедут. Что ты скажешь, Двалин? — Я скажу, что это безумие, Торин, — после недолгого молчания сказал Двалин, сразу же позабыв и об орках, и о соженной деревне. — Конечно, я с тобой. — Я знал, что на тебя можно положиться, — Торин положил руку на плечо друга и сжал. — Поспрашивай гномов, кому доверяешь. А я встречусь с Даином. Нам не помешает подкрепление Железных холмов. Возможно, дракон всё ещё жив. Но в этот раз с нами будет волшебник. — Будь осторожен, — предостерег своего короля Двалин. — Орки осмелели, и на дорогах небезопасно. — Я понял тебя, — Торин перебросил через плечи походную накидку и застегнул фибулу. — Встретимся через неделю в Шире. Место будет помечено знаком. Так сказал Гэндальф. Проследи за тем, чтобы гномы взяли с собой только самое необходимое. Нам надо будет двигаться быстро. Никаких телег. Только пони. Двалин кивнул, а когда Торин ушел, провел по лицу ладонью и уставился на стену. Что-то не давало ему покоя. Что-то заставляло тревожиться. Сердце. Двалин потер себе грудь и тяжело вздохнул. «Она жива. Внученька моя, Иволга, жива. Они забрали её. Я чую, что…»