Питомец

ᛟᚱᛟᛚᛖ Иволга Я проснулась от звука гулких ударов, раздававшихся со двора. Этот звук показался мне таким домашним и родным — рубкой дров по утрам обычно занимался мой отец. В груди заныло от нахлынувших чувств, и теперешняя жизнь в который раз показалась мне лишь сном. Гномы уже толпились у входа, опасливо выглядывая наружу. Их нервозность передалась мне, и я поёжилась, подходя к ним. — Иволга, стой рядом, — меня заметил дядя Двалин и подозвал к себе. — Если скажу бежать, беги к задним воротам. — Бежать? Что происходит? — спросила я, стараясь разглядеть хоть что-то за головами гномов. — Гэндальф с Бильбо пошли здороваться с хозяином, — сказал стоявший неподалеку Фили. — Велел ждать сигнала. Я хотела было спросить, почему мы все не пошли здороваться с хозяином, но меня перебили. — Сигнал! Сигнал! — воскликнул Бофур, который смотрел в небольшое оконное отверстие слева от дверей. — Оставайся с Торином, — велел Двалин и, кивнув Балину следовать за ним, вышел наружу. Гномы перешептывались, поглядывая на следившего за тем, что происходило во дворе, Бофура, который передавал сигналы волшебника. Когда тот махнул рукой, вышли Оин и Глоин, за ними Ори и Дори, и наконец все остальные. Я не совсем понимала, почему бы не выйти всем вместе, но, видимо, Гэндальфу виднее. — Держись за моей спиной, — сказал мне Торин, поправляя широкий пояс. — Не высовывайся. Я и так не хотела высовываться, поэтому послушно спряталась за гномом, когда тот вышел за дверь. Но любопытство пересилило, и я выглянула из-за его плеча, тут же встретившись взглядом с великаном, который держал огромный топор в своих лопатоподобных руках. Теперь мне стало понятно, чего так все остерегались. Я еле сдержалась, чтобы не броситься бежать, когда великан втянул воздух носом и оскалился. Он был выше даже эльфов, а его лицо напоминало звериную морду. — Грязные твари, — прорычал он, перехватывая топор удобнее. — Кто? Мы? — услышала я нервный писк хоббита, и заметила, как напряглась спина Торина. — Орки, что надели на девчонку ошейник, — прогрохотал великан и с силой воткнул топор в пень, на котором рубил дрова. — Идемте со мной. Расскажите мне всё. Гномы переглянулись и не без облегчения хором выдохнули. Двалин тут же оказался рядом и взял меня за руку. — Держись рядом, — прошептал он, и мы отправились за сарай, где находился дом Беорна. Дом оказался очень уютным и чистым. В нем пахло сосной и парным молоком. Хозяин начал расставлять на большом столе миски с едой и кувшины. Он поглядывал на меня, отчего по коже пробегали мурашки. Я прижалась к Двалину, опасливо следя за каждым движением великана. — У него тоже нет мяса, — услышала я разочарованный шёпот Ори. — Зато есть картошка и сыр, — ответил ему Дори, вытягивая шею, чтобы увидеть, что находится в мисках. Стол был нам всем по грудь. Только волшебник чувствовал себя за ним комфортно. Остальным приходилось привставать, чтобы до чего-нибудь дотянуться. — Так значит, орки ищут тебя, — Беорн поставил передо мной кружку молока. — Они уже давно рыскают на границах моей территории, что-то вынюхивают, кого-то ищут. А прошлой ночью подошли слишком близко. Кто ты? — Она с нами, — Двалин придвинулся ближе ко мне, одну руку опустив под стол к поясу, за которым был заткнут его топор. — Это я вижу, гном, — рыкнул Беорн. — Я просил, кто она такая, что орки так всполошились. — Они всполошились из-за нас, — подал голос Торин, что сел не за стол, а в стороне от всех. — Возможно. Я знаю тебя, Торин Дубощит, — Беорн начал обходить стол и наливать всем молока. — Скажи, почему Азог Осквернитель охотиться за тобой? — Ты знаешь Азога? — Торин покосился на оборотня с недоверием. — Откуда? — Мой народ первым заселил горы, — Беорн остановился, задумчиво глядя перед собой, — ещё до прихода орков с севера. Азог вырезал почти всю мою семью, а оставшихся взял в рабство, но не для работы, видишь ли, а ради забавы. Он сажал оборотней в клетки и истязал себе на потеху. Я не могла это слушать. Ком застял в горле. Я с силой сжала свою кружку, расплескав на себя молоко. Я видела эти клетки. Я видела пленников. Среди них не было великанов. Уже не было… — Есть и другие вроде тебя? — спросил хоббит. — Когда-то было много, — ответил Беорн. — А теперь? — не унимался Бильбо. — Теперь всего один. У меня перед глазами всё поплыло. Мне показалось, что я слышу стоны и крики, доносящиеся из подземелья. Я не выдержала, выскочила из-за стола и выбежала во двор, остановившись у бочки для сбора дождевой воды. Вцепившись в края бочки, я опустила взгляд на своё отражение. Девушка, что испуганно смотрела на меня, была не мной. Уже не мной. Я исчезла, а на меня смотрел кто-то другой, очень похожий, но другой. Он украл мою нормальную жизнь, и у этого человека больше не было дома, не было места, куда возвращаться, не было семьи, не было будущего. — Беорн сказал, у него есть наковальня, — раздался голос за спиной. — Можем снять ошейник. Я развернулась и посмотрела на дядю Двалина. Вдруг я поняла, что не одна. У меня есть он. Я сделала несколько шагов и неуверенно прижалась к его груди, обхватывая его могучее тело руками. Только не оттолкни. Только не оттолкни, пожалуйста. Его сердце билось так быстро, словно он бежал целый день без остановки. А когда он прижал ладони к моей спине и голове, поглаживая по волосам, я не выдержала и расплакалась. — Ну ты чего? — тихо спросил он, щекотя дыханием моё ухо. — Вот сейчас снимем ошейник, Оин обработает твои раны, умоешься, переоденешься… Ну чего ревёшь? — Ничего я не реву, — всклипнула я, крепче прижимаясь к нему. — Ну тогда пошли избавим тебя от этой железки для начала, — Двалин ещё раз провёл рукой по моим волосам и нежно оторвал меня от себя. — А потом подыщем тебе чистые портки. В чистых портках и плакать не захочется, вот увидишь. Я улыбнулась, вытирая щеки, и кивнула. ᛞᚹᚨᛚᛁᚾ Двалин Кузница находилась с другой стороны сарая, у реки. Наковальня была размером с обеденный стол. Двалин позвал Торина, потому что ему самому духу не хватило бы поднять топор над головой Иволги. — Тебе надо положить голову и не двигаться, — Двалин посмотрел на перепуганную девушку, которая глядела то на наковальню, то на топор в руках гнома. — Двалин может подержать тебя, если тебе страшно, — предложил Торин, но от этого стало только хуже. Иволга вздрогнула и сжала пальцы в кулаки. — Доверься мне, — Двалин протянул свободную руку к Иволге. Та глянула на неё, потом на его лицо и нервно кивнула, вложив дрожащие пальцы в его ладонь. — Я буду закрывать твою голову, а Торин разобъет кольцо. Хорошо? Так как девушка, кажется, была в шоке и не ответила, он просто подвел её к наковальне и нагнул, положив её грудью на поверхность. Он убрал её волосы, оголив шею, и развернул ошейник так, чтобы кольцо оказалось сбоку. Одну руку Двалин положил на плечо Иволги, а вторую — на голову. Сам он наклонился, так близко, что коснулся губами её виска, почувствовав нервную пульсацию. Её запах дурманил не хуже эля, а близость заставила Двалина на миг потерять связь с реальностью. И только команда Торина приготовиться заставила его вернуться в реальность и сосредоточиться. — Всё хорошо, — прошептал он и поднял глаза на друга, подавая сигнал, что он готов. Тот тут же рубанул топором в сантиметре от их голов. Гулкий звон почти оглушил. Иволга дернулась, но хватка Двалина не позволила ей даже шелохнуться. — Ну вот и всё. Он с Торином обменялись кивками, и Торин прислонил топор к стене и вышел, оставив друга доделывать остальное. Двалин отпустил дрожащую Иволгу и усадил её на пол, а сам взялся за кольцо, растягивая его, чтобы вытащить. В какой-то миг он поймал на себе взгляд девушки. Их лица оказались слишком близко, и он сжал зубы и сильнее напряг мышцы. Наконец кольцо оказалось на полу, а Двалин уже снимал ошейник с изуродованной шеи Иволги, которая показалось ему такой хрупкой, что он удивился, как она удерживала тяжеленный ошейник так долго. Он услышал, как она набрала в грудь воздух и с шумом выдохнула, касаясь пальцами раздраженной кожи. В этот миг он хотел изрубить всех орков на корм рыбам. — Надо отвести тебя к Оину, — сказал Двалин, отбрасывая ошейник в сторону. — Такие раны сами не заживут. У Беорна наверняка есть нужные травы… — Вы оставите меня здесь? — вдруг перебила его Иволга, поднимая печальные глаза на Двалина, и он понял, что она слышала их ночной разговор с Торином. — Возможно, — не стал врать он. — Это хорошее место. А поход, что мы затеяли, слишком опасен. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Но если ты не хочешь… — Но вы же вернётесь за мной? — голос её дрогнул, и Двалин не сдержался, протянув руку и погладил её щеку, стирая с кожи мокрую дорожку. — Обещаю, — проговорил он, желая прижать к себе Иволгу и никогда не отпускать, но он, конечно же, не стал этого делать. Вместо этого, он поднялся и протянул девушке руку. — А сейчас пора искать портки. Иволга снова улыбнулась, и в груди у Двалина лопнуло сердце. Портки они нашли, но таких размеров, что даже Гэндальф утонул бы в них. Пришлось стирать и высушивать ту одежду, что была на гномах. Мыться они ушли на реку, а Иволге помогли нагреть воду и заполнить ею огромное корыто для белья в хлеву. Оин приготовил на быструю руку какое-то зелье для ран, а ещё Беорн дал какой-то целебный порошок, который надо было втирать вокруг поврежденной кожи. Но сперва надо было помыться. Двалин вымылся в реке за пять минут и надел мокрую одежду на тело, не став дожидаться, когда та высохнет на солнце. Он решил осмотреть оружие и припасы, что выделил им Беорн, а ещё ему было просто необходимо выкурить трубку табака в тишине и покое, поэтому отправился к дому. — Стой, гном, — рыкнул из-за угла оборотень, когда Двалин прошёл через ограду. — Вот, нашёл детскую одежду. Может, будет в пору. Отнеси девчонке, — он всучил Двалину куль из тряпок. — Спасибо, — кивнул гном, присматриваясь к Беорну. Мог ли он доверить ему Иволгу? Не обидит ли он её? Сумеет ли защитить? — Я знаю, что вы задумали оставить её здесь, — оскалился великан. — Гэндальф попросил об одолжении. — И каков будет твой ответ? — хмуро спросил Двалин. — Я сделаю это не ради вас, а ради неё, — сказал Беорн. — Мы вернёмся за ней. — Если останетесь живы… Последние слова Беорн произнёс, уже уходя в сторону поля, где паслись пони — без них гномам до леса живыми было точно не добраться. Двалин же пошел к хлеву. Он постучался, но ему никто не ответил, тогда он заглянул внутрь. Над корытом всё ещё стоял пар, который вдруг пошёл волнами, а из воды вынырнула Иволга. Она сидела спиной к Двалину и не заметила его. Гном хотел было тут же уйти, но то, что он увидел дальше, заставило его оцепенеть. Девушка провела ладонями по волосам, приглаживая их, и встала, потянувшись за куском тряпки. Её спина была покрыта набухшими буграми шрамов и ожогами. На коже не осталось живого места — уродливые полосы опускались до самых ягодиц и поднимались к плечам, охватывая предплечья. Иволга начала тереть себе кожу, и Двалин опомнился, быстро отшагнув от дверей. Какое-то время он так и стоял, пялясь на дверь хлева и не зная, как побороть волну охватившей его ярости. Как можно сделать такое с кем-то? Как она вытерпела это и не сошла с ума? — Двалин, если ты в хлев, то Беорн разрешил взять ещё сыра и картошки, — раздался голос Нори со стороны ограды. — Тебе помочь или сам справишься? — Сам справлюсь, — буркнул Двалин и громко постучал кулаком в дверь. — Иволга! Ты закончила? Тебе тут Беорн тряпки прислал. Я могу войти? — Нет! — вскрикнула девушка. Двалин услышал плеск воды, потом по соломе прошлепали шаги и из щели в двери высунулась тонкая рука. — Давайте сюда. Двалин сунул в протянутую ладонь куль и тут же отошел в сторону, привалившись к дереву. Он потёр свою лысину и с силой сжал кулаки. Это правильное решение — оставить Иволгу здесь. Он не хотел об этом думать, но если орки их догонят, лучше ей быть не с ними. Он дошёл до ограды, где на расколотом бревне гномы оставили свои кисеты и трубки, взял свою, набил табаком и глубоко затянулся, поглядывая на Беорна, который трепал холку черного пони, кормя его из рук морковью. — Он позаботится о девочке, — рядом с Двалином опустился Гэндальф. — Надеюсь на это, — слова дались с трудом. В груди было так тяжело, словно туда насыпали камней. Неужели это и есть любовь? Да кому она тогда нужна? Только дуракам. Так он себя и чувствовал — влюблённым дураком.