Питомец

ᛟᚱᛟᛚᛖ Иволга Я никогда в жизни не подумала бы, что окажусь в настоящем королевстве, пусть и гномьем. Даже будучи в таком состоянии, что голова кружилась, а в глазах темнело от страха, от моего взгляда не укрылось богатое убранство окружающего меня города, а тронный зал так вообще показался мне высеченным из драгоценных камней и золота. Я в жизни не видела ничего подобного. Это было прекрасно и пугающе одновременно. Двалин вёл меня за руку по широкой дороге, нависающей над бездонной пропастью, похожей на пасть подгорного чудовища. Впереди на возвышении находился каменный трон, на высокой спинке которого ослепительно сверкал камень невиданной красоты. Торин, к моему удивлению, не сидел на троне, а стоял спиной к нам вместе с другими гномами. Я всех узнала — они все были со мной с начала моего побега от орков. Услышав шаги, все развернулись в нашу сторону, и я заметила гнома в платье. Я знала, что гномьи женщины носили бороды, но никогда раньше их не видела. Она была голубоглаза, коренаста и приземиста, а борода заплетена в опрятную недлинную косу. Она была похожа на Фили — просто одно лицо, только более мягкое и округлое, и те же светлые волосы. Я сразу поняла, что это мать Фили и Кили. Но рядом с ней стоял тот, кто заставил меня забыть обо всём на свете. Лицо Фрерина было разбито, один глаз заплыл, нос пересекал свежий шрам, а нижняя губа была зашита тёмными нитками. Я даже сперва не узнала его, а когда узнала, моё сердце ухнуло в пятки. Я покосилась на Двалина, пытаясь понять, не он ли это сделал с гномом, но лицо того словно окаменело, а привлекать его внимание в присутствии короля я не осмелилась. Я вообще не знала, как себя вести. Теперь Торин выглядел иначе - с короной на голове и дорогой мантии он выглядел ещё пугающее, чем до этого, когда носил обычную одежду и мало чем отличался от других гномов. Я крепче сжала ладонь Двалина, и он ответил мне тем же, подводя меня к пьедесталу. — Ваше величество, — он прижал кулак к груди, а я неловко поклонилась, всем своим существом желая одного — сбежать отсюда. — Двалин, — тихо сказал Торин, но голос его прогрохотал не хуже грома. — Вижу, ты женился. Поздравляю, друг. Это радостная новость для всех нас. Двалин едва кивнул, напряженно глядя на короля. — Жаль, что позвал я тебя и твою жену не для поздравлений, — голос Торина был твёрд, но в нём чувствовалась затаённая горечь и боль. — Ты знаешь закон. Ждать не имеет смысла. Фрерин, ты готов? Я плохо понимала, что происходит. Мои ладони вспотели и я прижалась к Двалину, чуть ли не наваливаясь на него. Фрерин молча кивнул и начал спускаться к нам. Я в испуге отступила, но крепкая хватка Двалина не дала меня далеко уйти. Брат короля остановился в пяти шагах от меня и вдруг опустился на одно колено, опуская голову. — Мой брат совершил мерзость, преступление, которому нет прощения, — сухим голосом проговорил Торин, а гномы вокруг, как один, поджали губы и подобрались. — По гномьим законам наказание за подобное, — он замолчал, словно собирался с силами, а потом прохрипел: — смерть. Я вздрогнула и, наверное, потеряла бы сознание или снова ударилась бы в панику, если бы не присутствие Двалина. — Дайте ей меч, — приказ прозвучал так тихо, что мне показалось, что это камни прошелестели, подобно сухой траве. Кто-то из гномов, кажется, Глоин, спустился по лестнице и протянул мне оружие. А я словно превратилась в ледяную статую. Я ничего не понимала и не хотела понимать. Они, что, хотят, чтобы я убила гнома? — Возьми меч, — Двалин повернул ко мне голову и кивнул, словно предлагал мне взять ложку, а не орудие убийства. — Я… я… не могу, — прохрипела я, пытаясь вызволить свою ладонь из хватки гнома. Мои глаза забегали по лицам присутствующих гномов в поисках поддержки, но все они смотрели хмуро и напряженно. Даже гномка — её брови были сведены вместе, а губы поджаты так сильно, что побелели. — Это наш закон, — с высоты своего трона сказал Торин. — Ты должна пролить его кровь за то, что он сделал с тобой. Разве ты не желаешь его смерти? Его слова дрожью прошлись по позвоночнику, потому что были правдой. Я желала смерти гному, что искалечил меня. Боль, что он причинил мне, будет всегда со мной и никуда не денется, как бы я ни старалась забыть всё. Он не пожалел меня, натягивая цепь, бросая на спину и раздвигая мне ноги. Он мог бы убить меня, если бы Азог приказал, лишь бы получить свободу. Любой бы убил. Так почему я должна жалеть его? - Хочешь ли ты сказать свои последние слова, брат мой? - едва слышно прошептал Торин, и мне показалось, что голос его дрогнул. Фрерин поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза, отчего я забыла как дышать. Мои ноги просто приросли к месту, а голова начала кружиться. — Я признаю, что заслуживаю смерти, — подал голос он, не отрывая от меня глаз. — Но я не буду просить прощения. Я поступил так ради всех рабов, что делили со мной клетки и точно так же, как и я, мечтали о свободе, но могли надеяться лишь на смерть. Я знал, что у меня больше шансов сбежать, чем у любого слага в той крепости. Работы в орочьих кузницах закалили меня. Если бы меня нагнали, я бы сумел дать достойный отпор. И я хочу, чтобы вы все знали, что если бы всё повторилось, я сделал бы то же самое. Слёзы ярости подкатили к горлу, и я схватила меч двумя руками, выпуская ладонь Двалина. — Ты говорил, что приведёшь гномов! Что освободишь всех! — мой голос хрипел и срывался на шёпот. — Я желала тебе смерти! Я надеялась, что тебя порвут варги! Зачем ты выжил? — В Синих горах, куда я пришел, я искал тех, кто вернётся со мной к крепости, — глаза Фрерина вспыхнули, но тут же погасли. — Я уже собрал достаточно гномов, когда пришла весть о битве за Эребор, а затем и победе. Гномы засобирались в путь. Все хотели побыстрее переехать на родину. Мне говорили, что раз орки ушли на север, то нет смысла терять время. Они оказались правы. Я взял небольшой отряд для разведки. Крепость была пуста, в клетках никого не было… Мои руки задрожали. Значит он выполнил обещание. Он не сбежал, как трус, а просто не успел назад. Он просто не успел! Слёзы покатились по моим щекам. Меч выпал из рук. Но его тут же поднял Двалин. — Мне казнить его за тебя? — прорычал он, приставляя к груди Фрерина кончик лезвия. — Нет! — выкрикнула я, хватаясь за его руку. Голова пошла кругом. Да как же можно так? Одно дело желать смерти и ненавидеть, и совсем другое убить! Я до сих пор не могла забыть, как вонзила в горло бледному орку нож. И пусть он был чудовищем, руки от этого дрожали не меньше. Я с трудом понимала, как воины могли жить дальше со всей кровью на своих руках. Неужели для них действительно так просто отнять жизнь? Я с ужасом посмотрела на каменное выражение лица Двалина. Его бы рука точно не дрогнула. Наверное. Я не знала. Я уже ничего не знала. Кроме того, что больше не хотела убивать Фрерина. — Я не хочу его смерти, — прошептала я, сжимая запястье Двалина обеими руками. — Я не хочу. — Он должен заплатить за своё преступление, — отрезал Торин, спускаясь к нам. — Пусть заплатит иначе! — я повернулась в сторону короля. — Или не платит никак! Если надо, я прощу его. Гномы переглянулись, а Торин замер, изучая моё лицо. — Ты ничем нам не обязана, дочь Ингара, — сказал Торин. — Ты в своем праве совершить правосудие. Мой народ не станет мстить твоему. Даю слово. — Но… но… вы и есть мой народ, — слова короля гномов резанули не хуже ножа. Ведь Двалин говорил, что за мной весь род Дурина. Или это не так? Гномы молчали. Торин сверлил меня своими пронзительными синими глазами. Двалин медленно опустил меч и тоже посмотрел на меня. — Я не боюсь мести, — очень тихо сказала я. — Я просто не хочу никому смерти. — Я правильно понял, что ты готова простить его за всю ту мерзость, что он совершил с тобой? — медленно произнёс Торин, словно продумывал каждое слово. — Если это спасёт ему жизнь, то да, — неуверенно сказала я, а Двалин перехватил мою ладонь, переплетая наши пальцы. На его лице было такое облегчение, словно с его плеч сняли целую гору. — Значит так тому и быть, — Торин слегка наклонил голову, а потом протянул руку своему брату, помогая встать. — Пусть прошлое остаётся в прошлом. — Пусть прошлое остаётся в прошлом, — повторили гномы, и в зале как-то сразу потеплело. Все расслабились и начали улыбаться. Гномы спешили спуститься вниз и обнять Фрерина. Каждый кланялся мне и обнимал Двалина, поздравляя с женитьбой. Я была в какой-то прострации, но то и дело натыкалась на взгляд Фрерина, который он бросал в мою сторону и от которого у меня к горлу подступала тошнота. — Спасибо, — я вздрогнула, потому что совсем не заметила, как ко мне подошла гномка. Она вдруг обхватила меня за плечи и прижалась лбом к моему лбу. — Я не забуду, что ты сделала для моего брата. И добро пожаловать в семью. — Дис, а меня обнять не хочешь? — весело воскликнул Двалин, растапыривая свои ручища в стороны. — Ты раздобрела, сестричка. — А у тебя поубавилось волос, брат, — хмыкнула гномка, но тепло обняла его. — Спасибо за Торина и сыновей. — Мы все обязаны друг другу своими бородами, — ответил Двалин. — С тебя бочка эля, Двалин, — крикнул Нори. — Когда будем поднимать тосты за твою красавицу жену? — Да! Когда будет пир? — весело воскликнул Кили. — Пир! Пир! — Пир! Пир! — затопали гномы. — Когда Даин пришлет обещанный эль, — гаркнул Двалин и обнял меня за талию, притягивая ближе к себе. — Ловим тебя на слове, — улыбнулся Торин. — Рад за тебя, брат. Прими мои поздравления. И ты, Иволга, — он кивнул мне, даря потеплевший взгляд. — Спасибо за Фрерина. Никто из присутствующих не забудет твоей милости. — Вы действительно думали, что я способна на убийство? — из головы никак не вылетали каменные выражения лиц гномов и решительность в их взглядах. — Азога ты убила, не моргнув глазом, — с полной серьёзностью ответил Торин. — Это было случайностью… я даже не поняла, что делаю… — мой голос дрогнул. — Я бы никогда не осмелилась… — Не важно, что ты думаешь сейчас, — произнес Торин. — Важно то, что ты это сделала, а значит оказалась способна. Но ты помиловала моего брата. Это говорит лишь о том, что ты лучше многих из нас. Не каждый смог бы простить подобное. Любой другой гном на твоем месте выбрал бы месть. Я открыла было рот и тут же закрыла. Он говорил правду, это видно было по его лицу. Они действительно готовились к казни. Моё замешательство прервал Фрерин. Он подошел к нам, глядя то на меня, то на Двалина, а потом низко мне поклонился, прижав кулак к груди. — Я обязан тебе жизнью, Иволга, — в его устах моё имя прозвучало резко, с надрывом. — Мои топор и молот отныне принадлежат тебе, — он выпрямился и посмотрел на помрачневшего Двалина. — Примешь ли ты мои поздравления, брат? — он протянул руку в его сторону. Какое-то время Двалин не двигался, сверля гнома таким взглядом, что я испугалась, что сейчас он просто задушит его голыми руками. Я прижалась к Двалину и погладила его по руке, надеясь хоть немного его успокоить. Теперь во мне не осталось сомнений, кто разукрасил лицо Фрерина. — Это не значит, что я тебя простил, — наконец сказал Двалин, перехватывая предплечье Фрерина. — Не приближайся к ней. — Я услышал тебя, — кивнул тот и отошел в сторону. — Двалин, можно украсть у тебя твою молодую жену? — Дис перехватила меня за локоть. — Приезжим не помешала бы любая помощь. Нужно помочь им разместиться, распределить одеяла и другую утварь. Заодно она познакомиться со всеми и посплетничает со мной о тебе. — Я не… — начал было Двалин, но я его перебила. — Да, конечно. Я с удовольствием помогу, — скороговоркой проговорила я, виновато глядя на мужа. — Можно? — Если хочешь, — нехотя сказал он. — Только, Дис, головой за неё отвечаешь! — Ишь как разнервничался, — усмехнулась гномка, уводя меня из тронного зала под его тревожный взгляд. — Словно его любимый топор уносят. Никогда таким не был. Что ты с ним сделала, Иволга? — Ничего, — тут же покраснела я. — Да ты не стесняйся, — засмеялалсь она. — Теперь я тебе как сестра. Можешь всё мне рассказать, — понизила она голос. — Как он в постели-то? Ничего? — Ваше высочество! — выдохнула я, пылая, словно факел. — Зови меня просто Дис, деточка, — развеселилась она. — А насчёт Двалина вот, что я тебе скажу. Если будет сух, как сухарь, ты мне пожалуйся, я ему быстро объясню, что и где у женщины находится и что с этим всем делать. Теперь я была не просто факелом, я пылала не хуже кузнечной печи. Но слава Валар, мы уже пришли на площадь, где гномы разбирали привезённые вещи, складывая в общую кучу, чтобы в первое время всем было на чем спать и из чего есть. Работы было непочатый край, поэтому мы тут же принялись за дело. ᛞᚹᚨᛚᛁᚾ Двалин После того, как ушли Дис и Иволга, у Двалина состоялся серьёзный разговор с Торином и Фрерином. Король заручился словом Двалина, что тот не будет мстить за Иволгу и просто будет игнорировать Фрерина, если с трудом может его выносить. Торин обещал, что даст Фрерину занятие, которое никоим образом не соприкоснётся с тем, чем занимается Двалин. Отсылать брата в Синие горы или Железные холмы он не собирался. Раз уж тот дважды умудрился избежать смерти, то это ни что иное, как знак небес. Семья должна быть вместе. — Я действительно рад за тебя, — наконец сказал Торин, расслабляясь за кружкой эля в своём рабочем кабинете. — Она необыкновенная. Столько пережить, убить Азога и при этом сохранить умение прощать. Невероятно просто. — Она уже замужем, — предостерегающе оскалился Двалин, а Глоин хохотнул, хлопнув того по спине. Он-то помнил, как ревновал свою жену к каждому булыжнику в первые месяцы после свадьбы. — Береги её, — отсалютовал ему Торин. — Теперь давай решим проблему с северными границами. — Орков не было видно с конца битвы, — заговорил Балин. — Ни на севере, ни на западе. Думаю, что и Кзазад-дум сейчас никто не охраняет. Мы могли бы вернуть его. — У нас было много потерь, — покачал головой Торин. — Гномы ещё не готовы к новой битве, если вдруг окажется, что там всё же остались орки. Мой народ хочет мира и благоденствия, и я собираюсь дать ему это. Нас ждёт новая жизнь. Глоин и Дори, надо будет распределить новоприбывших по цехам. Скоро прибудут другие со всего Средиземья. Двалин, следи за порядком. Надо будет усилить внутреннюю охрану. Фрерин, возьмёшь на себя ремонтные работы в шахтах вместе с Бифуром. Справишься? — Конечно, — ответил тот, пытаясь улыбнуться разбитым ртом, но поморщился от боли к великому удовлетворению Двалина. До обеда гномий Совет решал важные вопросы, возникшие в связи с наплывом гномов. До позднего вечера Двалин принимал и проверял желающих вступить в королевскую стражу, отдавал команды и распределял по городу своих парней. Он удостоверился, что Иволгу накормили обедом, а потом и ужином, но сам не смог вырваться ни на минуту. Синегорские торговцы устроили дебош, не поделив торговые точки. Пришлось разнимать два многочисленных семейных клана, стараясь никого серьёзно не поранить, и потом читать лекцию по новым правилам поведения под Горой так, чтобы уж точно запомнили и передали другим. Домой Двалин вернулся поздно, с облегчением увидев съёжившуюся в кресле Иволгу. Наверное, ждала его, да так и уснула сидя. Он быстро сходил в купальню, переодел пропахшую потом одежду на свежую рубашку и штаны, и только потом осторожно подхватил девушку на руки и отнёс на кровать. — Ты пришел, — прошептала она, приоткрывая глаза и обнимая Двалина за шею. — Прости, что поздно, — он осторожно поцеловал её в лоб. — Много работы. — Да, я тоже устала, — улыбнулась Иволга, но тут же нахмурилась, о чём-то вспомнив. — Всё хорошо? Тебя никто не обидел? — тут же испугался Двалин, но девушка мотнула головой. — Нет, просто вспомнила, как меня пытались заставить убить Фрерина, — проговорила она, после недолгого молчания. — Тебя никто не заставлял. Торин действительно думал, что ты воспользуешься шансом отомстить, — серьёзно сказал гном. — А ты? — в глазах Иволги промелькнула тревога. — Я никогда не сомневался в тебе, — он приблизил своё лицо и потёрся носом о её нос. — Ты лучше, чем думаешь. Ты самая лучшая. Его дыхание стало тяжелым, он мельком глянул в ещё сонные глаза девушки и подхватил её губы своими, не в силах больше сдерживаться. Ему до безумия хотелось дотрагиваться до своей любимой, ощущать её вкус на языке, ласкать её так, чтобы она забыла обо всём на свете. Хотел слышать её стоны и видеть своё отражение в её полных желания глазах. Но он знал, что ещё рано. Она только только начала приходить в себя и не вздрагивать от каждого его прикосновения. Более того, начала улыбаться. И он готов был оторвать себе яйца, лишь бы не потерять эту улыбку. Поэтому он прервал поцелуй, не успев даже ощутить вкус её губ, и устроился рядом, приобняв её за талию. — Отдыхай, птичка, — сказал он, закрывая глаза и вдыхая запах его мыла на её коже. Но это лишь усилило его желание. Он представил себе, как мыльная пена стекает по её груди и животу, капает на голые ступни ног, как мелкие пузырики покрывают каждый её пальчик… Он резко открыл глаза и повернулся на спину, стиснув зубы и чуть не зарычав. Девушка тоже, кажется, не спала. Она повернулась на бок лицом к нему и положила руку на его грудь, начиная наматывать на палец прядь его бороды. Он замер, мысленно пытаясь вспомнить самую тупую песенку Бофура про каких-нибудь козликов и пастушков. Но в голове, как назло, была только Иволга в его собственных объятиях. — Я сейчас вернусь, — крякнул он, поднимаясь с кровати и устремляясь в купальню, чтобы тут же нырнуть в ледяную воду. Вода немного охладила его пыл, и он начал вылезать, как вдруг замер, наполовину оставшись в воде. Иволга стояла в дверях, смущённо теребя сорочку пальцами. Когда их взгляды встретились, она прикусила губу и очень медленно спустила лямки с обоих плеч. Сорочка скользнула по её телу, упав к ногам. Двалин в два шага вышел из воды и, подхватив начавшую было дрожать Иволгу, понёс её обратно на кровать. Он не стал ей ничего говорить. Его губы и язык были заняты тем, что исследовали каждую выемку, ямочку и округлость на теле девушки. Он чувствовал, как она дрожит, как напрягается и цепляется за его влажные плечи ногтями, как напряженно скользят по одеялу её пятки, но не мог остановиться. Пока она не скажет, не произнесёт этого вслух, он будет любить её, потому что это просто безумие держать её в руках и не сметь коснуться по-настоящему. Он то и дело одёргивал себя, чтобы не наброситься на неё, словно неистовый зверь. Он успеет ещё удивить её своей ненасытностью. Но это потом. А сейчас он был нежен, как грёбанный пастушок, терпеливо лаская её шею, плечи и груди и вслушиваясь в каждый нервный выдох и судорожный вздох. Он не стал опускать свои поцелуи ниже живота, испугавшись, что она может снова закрыться от него с непривычки. Но его пальцы в какой-то миг оказались там, и тут же были зажаты бёдрами. Дыхание Иволги участилось, ладони ухватились за его плечи, ногти впились в кожу, а из её груди вырвался всхлип. — Не закрывайся от меня, птичка, — прошептал он, склоняясь над ней и едва касаясь губами её приоткрытых от страха губ. Руку он так и не убрал, но и не двигал ею, ожидая её решения. — Верь мне. Он увидел, как девушка нервно сглотнула, как капельки пота выступили над её верхней губой, как расширились её зрачки, а потом почувствовал, что она расслабила ноги, и погладил её по бедру, наклоняясь и нежно целуя уголки губ до тех пор, пока она не перестала подрагивать и не ответила на поцелуй. Для Двалина это было сущей пыткой, но такой сладостной и долгожданной, что он терпел, чуть не сходя с ума. Кровь давно уже пульсировала внизу живота и причиняла боль, но он знал, что если дёрнется, то всё испортит. Его рука снова оказалась у неё между ног, и он углубил поцелуй, не давая Иволге времени сообразить, что он делает. Он искал языком кончик её языка, покусывал губы и тут же их облизывал, а когда она в ответ прикусила его губу, чуть не зарычал. Он ласкал её то нежно, едва касаясь, то быстрее и настойчивее. И он не давал ей опомниться, целуя и покусывая всё, до чего мог дотянуться. В какой-то момент её тело вдруг стало поддатливым и мягким, отвечало на каждое его движение и выгибалось навстречу его ласкам. Её руки перестали впиваться в его спину и теперь гладили его плечи, шею и грудь, и путались в его волосах на затылке. Она пару раз вздрогнула и из неё вырвался сдавленный стон. И тогда он переместился, оказываясь между её ног и не прекращая свои поцелуи. Он улыбнулся, когда она в нетерпении двинулась ему навстречу и медленно вошёл внутрь, чуть не потеряв сознание от исходившего изнутри жара. Стон, вырвавшийся в этот миг у обоих из груди, остался незамеченным. Два тела сплелись в нетерпеливом танце, желая отдать друг другу и взять друг от друга всё. — Так вот, значит, как, — выдохнула Иволга, когда они оба обессилено уронили головы на смятое одеяло. — Понравилось? — улыбнулся Двалин, поиграв бровями и подмигнув ей, не веря своему счастью. — Хочешь ещё? — А можно? — спросила она, тут же покраснев, а гном рассмеялся, целуя её в висок. — Можно, — улыбка не сползала с его лица. — Только дай мне минутку. А то я уже старенький. А нет. Снова молоденький. Иди сюда…