Тëмная сторона

Понятие «как за каменной стеной», говорила мама, было весьма прозаичным. И фраза «за Изуру — как за каменной стеной» в какой-то степени смешила. Потому что подобная формулировка подразумевала под собой защиту — когда человек стоит впереди, закрывая собственной спиной, чтобы никакие проблемы не мучили тебя. А не тогда, когда вы стоите по разные стороны этой самой каменной стены. И ты стучишь глухими ударами по ней, надеясь на отклик. Но его нет. Как и нет человека по ту сторону, потому что он уже давно ушёл. Нагито рефлексировал об этом с ебаным стояком, пока Хаджимэ скрылся в ванной и, судя по звукам, матерился. Вот здесь, как раз-таки, он и был за каменной стеной — за спиной Хаджимэ. Под защитой от человека, который его измучил до постоянной дрожи, не светлеющих синяков под блеклыми глазами и разбитого состояния. Фуюхико, когда Нагито в течение года становился серым и неживым, не знал, что делать. И не знает по сей день. Зато он прекрасно осведомлён о том, как вылезти из этого состояния. Сторонней помощью. И Нагито, прикрыв глаза, думал, что это, наверное, в какой-то степени жалко. Ему бы самому давать отпор и защищать себя самостоятельно. Однако он прячется за Хаджимэ, выглядывая из-за плеча в ожидании решения ситуации. Даже то решительное «нет» далось через сильную борьбу. Хотя ему полегчало. Возможно, в следующий раз Нагито сможет дать отрицательный ответ ещё увереннее. — Я пойду прогуляюсь, — сказал вышедший из ванны Хаджимэ, смотрящий в сторону. — Зачем? — вяло поинтересовался Нагито — его щеки предательски пылали на протяжении всего монолога в голове, который, несмотря на то, каким неприятным он был, не помог заглушить чувство пожара внутри живота. — Тебе, наверное, нужно время, — неуверенно отозвался он после минутного молчания. — Так что я пойду. — Хорошо. Нагито поелозил головой по подушке, имитируя кивок. Когда Хаджимэ ушёл, он сразу же поднялся рывком, поправил штаны и направился в ванную. Нужно было разобраться с проблемой.

***

— Какие люди. Хаджимэ замер, вздохнул и развернулся, натягивая едкую улыбку. — И тебе не хворать, Камукура. Изуру расслабленно зевнул, прикрывая рот ладонью. Его медленный взгляд опустился к ширинке Хаджимэ, что сейчас был не настроен на выяснение отношений. Ожидая насмешки, Хаджимэ тут же развернулся и пошёл дальше по коридору первого этажа. — Что-то я не слышал стонов, — с намёком на веселье в голосе начал он, — или Нагито тебе не дал? Хаджимэ скривил губы, вернул себе хладнокровие и тихо сказал: — Тебе мало? Изуру почему-то замолк. Послышались шаги. Он обогнал его и встал впереди. Вперив в Хаджимэ изучающий взгляд, Изуру намеренно тронул ссадину на скуле и мазохистки нажал на фингал, вдавливая пальцы. — Было больно, не спорю. Но все-таки. Зачем тебе это? Он же тряпка. — Тряпка? — глухо повторил Хаджимэ и, сдерживая порыв послать человека перед собой, собрался с силами. — Нагито в твоём видении мира может быть кем угодно — потасканным, тряпкой, жалким и далее по списку. Но это только в твоём понимании. Сечёшь? Или повторить? Изуру помрачнел сильнее. — Слушай внимательно, — продолжил спокойно Хаджимэ, — субъективность не является объективностью. Нагито не такой, каким ты пытаешься его выставить. — Я не пытаюсь его выставить никем. Он действительно такой. — У вас ничего не было, — вдруг сказал Хаджимэ с усмешкой. — Задевает твоё самолюбие, да? Что тебе отказали? — Громкие слова, — оборвал Изуру с хмурым лицом. — Короче, я понял, — Хаджимэ неожиданно жутковато улыбнулся. Изуру приподнял брови в недоумении. — Ты ревнуешь. Причём очень сильно. Я прав? Сначала Нагито нуждался в тебе, но теперь всё наоборот. Интересно, что изменилось? Изуру стиснул зубы — желваки заходили под кожей. Хаджимэ преодолел короткое расстояние и прошептал: — Неприятно, когда всё выходит из-под контроля? Неприятно, наверное, когда влюбляешься в того, с кем игрался. Хаджимэ с видом победителя развернулся и пошёл дальше. Он ожидал молчания или — что маловероятно — проклятий, но получил в ответ какое-то противно-жалкое: — Подожди. — Ты дашь мне сегодня уйти? — Подожди, — с нажимом повторил Изуру и схватил его за плечо. Хаджимэ без промедлений развернулся и сильно толкнул его. — Не смей трогать меня. — Ладно, — пробормотал он. — Что ты хочешь? Хаджимэ нахмурился и в непонимании приоткрыл рот. Что-то нехорошее сквозило в этом вопросе. Словно сейчас будет пройдена какая-то черта, что сможет негативно отразиться на них с Нагито. Пока Хаджимэ молчал, сканируя позу Изуру, тот выжидающе рассматривал его. — В каком плане? — Что ты хочешь от меня? — Я не понимаю, — растерянно отозвался Хаджимэ — мерзкое предчувствие и тревога схватили за горло. — Ты отстаешь от Нагито, — выдвинул Изуру под нечитаемым взглядом, — а я тебе взамен всё, что ты попросишь. — Мой дорогой, — с иронией сказал Хаджимэ. Его глаза вспыхнули тихой злобой и отвращением. — Единственное, что я могу у тебя попросить, — отъебаться от Нагито. Выполнишь? Изуру молчал. Руки в карманах штанов были напряжены, отчётливо выделялись выпирающие вены. — Как я и думал, — Хаджимэ махнул ему рукой и направился на выход. На этот раз его никто не остановил.

***

— Хаджимэ. Он притормозил, обернулся к Сонии и, вопреки своему самообладанию, почувствовал ползущую по щекам кровь — смущение окутало вихрем, закружилось и окрасило кожу в алый цвет. — Да? — Я… приношу извинения за то, что прервала вас… нет, даже не так. — Сония смущённо улыбнулась. — Я правда рада, что у вас всё хорошо. Я рада, что Нагито выбрал тебя — и что ты выбрал Нагито. Но… в общем, я слышала ваш разговор с Изуру. Хаджимэ напрягся, ощущая, как дурное предчувствие расползается по животу, захватывая органы и желудок. Он стоял и смотрел на женщину, с которой началась его история, с которой появилось что-то небольшое, но светлое в жизни — появился человек, что спас его от разрушающего одиночества и чувства пустоты. И именно Сония была тем самым ключом, который открыл для него блестящий мир. — Что вы хотите этим сказать? Она помялась, опустила глаза в сторону и пожала плечами. Белые ногти впились в ладони. Хаджимэ терпеливо ждал. От неприятной липкой тревоги сжималось горло острой проволокой. — Думаю, я должна тебе рассказать про Изуру. Хаджимэ пораженно приоткрыл глаза, внимательным цепким взглядом оглядывая женщину перед собой. — Я многое уже знаю про него. — Этого ты точно не знаешь, — настояла несколько грубовато Сония. — Пройдёшь в мой номер? Хаджимэ моментально кивнул. Ощущение нереальности стучало сбившимся пульсом в висках. Они сели за небольшой стол. Женщина сразу же налила себе вина, взглянула на него красноречивым взглядом, но получила отказ. — Мне для дела, — неловко пояснила она и присела, закидывая ногу на ногу. — Нагито не знает об этом тоже. Хаджимэ выжидающе молчал, не зная, откуда в нём взялось столько нервозности. — Махиру тогда рассказала мне, давным-давно, что её сын ведёт себя странно. С девочками он контактировал всегда грубо и одновременно ласково. Сначала мог обнимать, а через время обдавать их холодом и откровенным презрением. — Сония печально скривила губы. — Я не сказала бы, что испытываю к нему отвращение. Раньше не сказала бы. Да и к Махиру у меня нет никакой претензии — она по-прежнему моя подруга. Просто… так сложилось, наверное, не знаю, что Изуру родился таким. — Она резко отхлебнула вина, некрасивым движением вытерла губы, оставляя на них отпечаток яркой помады. — К чему вы клоните? Хаджимэ, внимательно слушающий, уже понял давно, что происходит. Просто не хотел верить. — Он всегда был таким. Манипулятивным. Без эмпатии. Эгоцентричным. Он никогда не любил Нагито и игрался с ним. — Сония взглянула ему в глаза и одними губами прошептала: — Он психопат. Хаджимэ стиснул зубы и невольно задел внутреннюю сторону щеки. Язык тут же уловил противный металлический привкус. Они молчали, смотря друг на друга. Сония — с поразительным беспокойством и неким страхом. Хаджимэ — со слетевшим равнодушием и усталостью. Он с широко распахнутыми глазами смотрелся, наверное, комично и жалко. Обдумывая слова, Хаджимэ понимал одно — что-то пошло у него не так, раз он почувствовал необходимость в Нагито. — Нужно срочно его уберечь, — озвучила она мысль Хаджимэ. — Что мне сделать? — тихо спросил он и поджал губы с ощущением какого-то разрушения. — Изуру поставили этот диагноз в пятнадцать лет. Три психиатра, один из них — кандидат наук, что видел подобные случаи чаще, чем мы могли бы представить. — Сония проигнорировала чужой вопрос — лишь уставилась в стену, вертя бокал в руке. Тот ещё хранил на дне немного вина. — И было слишком поздно, когда он приблизился к Нагито. Я, конечно, делала вид всегда, что всё в порядке. Я не давала Нагито понять, что Изуру… в общем, я делала всё возможное, чтобы не напугать его. И прошу тебя сделать то же самое. Хаджимэ потер руку с колючими мурашками. Каждое слово выстреливало противной болью вдоль позвоночника. — Я сохраню этот секрет, — пообещал уверенно он. — Спасибо, — Сония даже не улыбнулась. — Это не уберегло бы Нагито. Махиру мне рассказала сравнительно недавно. Уже после того, как у них начались отношения. Я не могла это остановить. А прийти к Изуру и сказать, чтобы он прекратил, дало бы лишь насмешку и лишнюю боль для Нагито. Я очень его люблю, но и поделать ничего не способна. Поэтому я рада, что он с тобой. — На самом деле, — Хаджимэ разомкнул пересохшие губы, — мы не были вместе, когда приехали сюда. Сония удивлённо отняла бокал ото рта и несколько раз моргнула. — Почему? — Нагито пригласил меня, чтобы я… не знаю? Отпугивал Изуру. Вроде как. — А сейчас? А то, что случилось… там? Хаджимэ с проникновенной честностью ответил: — Всё сложно. Но, я вас уверяю, я ни за что не причиню ему боли. — Я тебе верю. И я прошу тебя как мать — не подпускай Изуру к нему. — Я обещаю, — не раздумывая, сказал Хаджимэ и поднялся. Разговор был явно окончен. Сония кивнула, растянув губы в изломанной улыбке. Хаджимэ кивнул ей в ответ и сразу же направился к двери.

***

Нагито намыливал верёвку. По ощущениям так оно и было, когда Хаджимэ вошёл в комнату. Они пересеклись напряжёнными взглядами. Нагито опустил голову, прячась за влажными волосами. — Поговорим? — предложил Хаджимэ, оставаясь на месте. Он был спокоен внешне, но в глубине золотистых глаз тлела неясная эмоция: что-то тёмное, не доступное для понимания. Нагито молчаливо разглядывал его мгновение, прежде чем протянуть руки. Хаджимэ удивлённо приподнял бровь, но покорно подошёл и, наклонившись, оказался в крепких объятиях. — И так всё ясно, — шепнул Нагито едва слышно. — Это нормально же, да? Хаджимэ пробурчал ему в макушку: — Наверное? — Куда ты ходил? Хаджимэ, что мягко обнимал его за плечи, утыкаясь в белые волосы, не спешил отвечать. Нагито, который нуждался в чужом тепле — невинном и простом — не торопил его, предпочитая нежно улыбаться в чужое плечо. Почему-то хотелось плакать и на время раствориться в пространстве: не от страха или какой-то боли — просто оттого, как ему было хорошо в этой любви. Он не знал, что был способен на такое яркое чувство. Возможно, это были остатки платонической любви, что перерастала в иное чувство — симпатию. Нагито крепко жался к нему и тяжело вздыхал, обвивая руки вокруг шеи Хаджимэ. Он неожиданно вспомнил, почему сбежал от него год назад. Возможно, именно тогда в нём зародилось это внеземное чувство привязанности к человеку. Может быть, в тот самый момент он ощутил весь эмоциональный спектр — то, что не имело объяснений; то, что проживалось в моменте и чувствовалось наиболее остро, чем обычно. Нагито расцепил руки и медленно заглянул в глаза, полные чего-то тёплого и доброго. — Я прогулялся, — наконец-то ответил Хаджимэ, ни на секунду не отводя взгляд. — Хаджимэ, — Нагито улыбнулся уголком губ. — Я должен тебе признаться кое в чем. Хаджимэ понимающе кивнул, готовясь внимательно слушать. Нагито постучал пальцем по колену и поджал губы. Ему стало безумно тяжело говорить о своих чувствах. Словно… словно Нагито осудят. Словно растопчут. А потом он вспоминал, кто стоит перед ним. И сомнения смылись ледяным потоком. Пульс ощущался на запястьях. Нагито опустил голову и вгляделся в вену, что стучала в такт сердцу. Это было жутковато, поэтому он тут же вернул взгляд на Хаджимэ. — Я хотел бы извиниться перед тобой за то, что натворил год назад. Хаджимэ неожиданно напрягся и сделал шаг назад. Нагито испуганно вскочил и замахал руками. — Я просто чувствовал, как влюблялся в тебя! Его глаза чуть распахнулись скорее от внезапности слов, чем от удивления. Хаджимэ едва заметно улыбнулся и присел рядом. — Извини, я не ожидал, — сознался он и повернулся к нему. — Я слушаю, если что. — Я испугался того, что могу обременять тебя своей симпатией. К тому же, я упорно верил в то, что у тебя уже есть отношения, но ты их скрываешь. И… не знаю, я просто был в таком тупике. — Нагито уткнулся лицом в ладони, потер его и уставился в пустоту. — Я сбежал в панике, о чем жалею. — Нагито, я не злюсь на тебя. — Сразу же ответил Хаджимэ и ободряюще улыбнулся. — Спасибо за честность. — Ты наблюдал за мной год, по словам Фуюхико. Хаджимэ замялся и неуверенно ответил: — Это жутко, да? — Нет. Я так боялся, что начал делать вид, будто незнаком с тобой. Прости. А потом так получилось, что Изуру… — Спокойно, — прервал Хаджимэ. — Он просто сука, которая воспользовалась тобой без капли эмпатии. Он не способен на неё в принципе. — Откуда ты знаешь? — с подозрением уточнил Нагито. Хаджимэ замолк и непринуждённо пожал плечами. Была в его жестах скованность, и от этого Нагито ощутил неприятную тревогу. — Что-то случилось? — Нет, — просто ответил он, упрямо удерживая зрительный контакт. — Я просто задумался, что нужно Изуру от тебя. — Я не знаю, — Нагито улыбнулся уголком губ с печалью в голосе. — Я не понимаю его мотивы. — Зато я прекрасно их понимаю, — жёстче обычного сказал Хаджимэ. — Он беспощадный манипулятор, который хочет от тебя получить то, что ты ему когда-то давал. А тут объявился я, и он начал активнее донимать тебя. Как думаешь, что это? Нагито с некой растерянностью смотрел на него; внутри желудка зародилось неприятное предчувствие чего-то жуткого. — Я не знаю. — Он потерял над тобой власть, и ему это не нравится. — Сухо произнёс Хаджимэ. Нагито послушно кивнул, хоть и узнал эту информацию впервые. Ранее как-то в голову не приходила идея того, что Изуру настолько чокнутый, раз пытается влезть и всё испортить. Поэтому у Нагито каждый раз начиналась истерика, когда он напоминал о себе. Сопоставляя все фрагменты этой мозаики, он начинал понимать, как же был слеп ко всему, что касалось Изуру. Он его боготворил. Он готов был сделать что угодно ради него. Он просто был благодарен за то, что Изуру проявляет к нему что-либо, помимо равнодушия и скуки. Нагито схватился за виски, начиная поглаживать их по часовой стрелке. — Хаджимэ, я безнадёжен, да? — прошептал он, отворачиваясь. — Ты сказал ему «нет». — Охотно напомнил Хаджимэ. — Ты начинаешь осознавать, что за человек тебе встретился. — Я не могу избавиться от этого странного чувства. Глаза Хаджимэ потемнели, и это оказалось такой жутью, что Нагито невольно уставился на него, пока анализировал чужое настроение. Хаджимэ молчал, и его это напрягало. — Ты его любишь, да? Нагито с ужасом замотал головой до хруста шеи. Он со страхом и внезапной болью в животе кинулся на Хаджимэ и спрятал лицо в его плечо. Втянув в себя раскалённый воздух (несмотря даже на то, что работал злополучный кондиционер), Хаджимэ вновь ответил на объятие. — Не люблю, — с железной уверенностью сказал он. — Я больше не чувствую ничего к нему, кроме страха и перманентной боли. Я не знаю. Мне казалось всегда, что это пройдёт, что он начнёт проявлять мне внимание адекватным способом. Я был самонадеян и глуп. Я не замечал, как тревога стискивала горло каждый раз в его присутствии. Я спихивал эти чувства на влюблённость. Однако при ней не должно быть плохо и физически, и морально. Я запутался. Хаджимэ опустил руки ему на поясницу и мягко толкнул на кровать. — Всё хорошо, Нагито. Ты правильно мыслишь, я тобой горжусь. Они улеглись вместе. Дрожь наконец-то уменьшилась. С ним был Хаджимэ, а это уже больше пятидесяти процентов на то, что его вытащат из этого. Что он сам поможет себе. — Извини ещё раз. За всё. — Я на тебя не злюсь. Я ждал больше года, Нагито. Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Я даже не мечтал, что ты подойдешь ко мне и попросишь о таком. Я рад, что нас опять свела жизнь. Это лучшее, что случилось со мной. — Я поступил ужасно по отношению к тебе. — Нагито, что оказался на боку, протиснулся к Хаджимэ вплотную, поэтому едва слышно бубнил. Хаджимэ не долго размышлял, решив выдать правду: — Я не виню тебя ни в чем. Я влюбился в тебя за такой короткий промежуток времени, что я иногда метался по комнате, пытаясь отыскать пятый угол. А когда ты ушёл окончательно, я… Я просто не знал, что будет дальше. Я хотел попробовать вступить в отношения с одной девочкой, которая постоянно носила мне обеды. Но, смотря на неё, на её белые волосы до плеч, на её серые глаза, я видел в ней тебя. Поэтому не смог. Я хотел быть только с тобой. Я хотел… я просто хотел, чтобы ты был моим. — Я не стою таких жертв. Я просто зависимый человек, который не может разобраться в себе. — Стоит. Ты стоишь всего в этом мире. Нагито вздрогнул с крепкой хватки на талии. Хаджимэ начинал всё чаще напрягаться, когда заходила тема касательно Изуру. Или когда Нагито, раньше уверенный и приветливый, болезненно отзывался о себе. Что нужно сделать, чтобы превратить светлого оптимистичного человека в мрачную тень? — Почему? — Потому что ты удивительный. — Я могу расценивать это как комплимент? — Твоё право. Я говорю как есть. Хаджимэ придвинулся ближе и взглянул в серые глаза. Нагито настороженно следил за этим действием, поэтому пропустил момент, когда Хаджимэ потянулся к нему. Непривычный лёгкий поцелуй отпечатался на искусанных губах Нагито. Он глубоко вдохнул через нос и постарался ответить. Обнимая Хаджимэ за спину, Нагито чувствовал себя странным образом счастливым: в животе родилось томление и устремилось по всему телу приятной волной. Хаджимэ гладил его по волосам, не отрываясь от него ни на секунду. Нагито вдруг рассмеялся и не сдержался — вылез из-под него под недоуменный взгляд. — Я сделал что-то не так? — Хаджимэ тоже вскочил, но не притронулся к нему, боясь всё испортить. — Нет, я просто… боюсь. Наверное, это триггер. И я реагирую на них смехом, вот. — Что он сделал? — холодно спросил Хаджимэ; его лицо приобрело то самое безэмоциональное спокойствие. — Он просто пытался меня склонить к сексу. Насильно. Это было уже под конец наших недоотношений. Изуру словно понимал, куда надо давить, чтобы я согласился. Но ему, я думаю, не важно было моё мнение в этом вопросе. — Он… взял тебя силой? — с ужасом предположил Хаджимэ, с которого резко слетело самообладание и холод. — Нет, обошлось. Несмотря на то, как я его любил, я боялся первого раза. Мне всегда казалось, что он не будет заботиться о моём комфорте и так далее по списку. — Ему плевать, — вынес итог Хаджимэ со сложным выражением лица. — Я так и думал. — Ну, это в прошлом, — наигранно бодро поделился Нагито. — Сейчас я, вроде как, чувствую себя лучше. — Я его убью, — проговорил Хаджимэ одними губами. В нём вспыхнул адский пожар, что не смогли бы остановить. Хаджимэ поднялся и под «куда ты?» вылетел из номера. Нагито с внутренней паникой бросился вслед за ним на первый этаж. Пока он бежал по ступенькам, Хаджимэ снизу уже агрессивно стучал в дверь. — Хаджимэ, не надо! — взмолился он, приближаясь. — Всё хорошо. Иди в номер. — Не пойду. Вы подеретесь, — выдвинул Нагито; он аккуратно взял его за предплечье и постарался отлепить от двери. — Пожалуйста. Но Хаджимэ упорно игнорировал попытки остановить его. — Иди. — Хаджимэ махнул рукой в сторону лестницы. — Я должен с ним поговорить. — Я никуда не уйду! — Нагито, я не трону его. Обещаю. Нагито услышал шаги по ту сторону и, осознавая, что сейчас не сдержится и позорно разревется, рванул на второй этаж. — Слушай меня внимательно, — начал Хаджимэ, едва дверь открылась; чёрные длинные волосы были мокрыми. Видимо, он мылся, когда Хаджимэ барабанил по дереву в попытке вытравить крысу. — Если ты сделал что-то с Нагито, я тебя закопаю в ближайшем лесу. Ты пытался изнасиловать его, и это ëбаный беспросветный пиздец. Изуру хмуро выслушивал монолог, а потом без ядовитой иронии ответил: — И что? — «И что»? Ты ебанулся? Ты не имеешь право трогать человека, тем более Нагито. — Так неинтересно, — Изуру приподнял уголок губ, и его лицо приобрело некое подобие кривого оскала. — Я, конечно, жалею, что он ломался… — Ломаться будешь ты, пока тебя по частям разберут, как Лего. — Угрозы пустые, — отмахнулся Изуру и попытался закрыть дверь. — Ты просто лицемерная сучара, которая думает, что мир должен крутиться вокруг тебя. — Допустим, — Изуру сощурился, его плечи ощутимо приподнялись в напряжении. — Я знаю твой секрет, — едва слышно прошептал Хаджимэ, победно смотря в бледное лицо. — Я знаю, что ты психопат. — И? Пытаясь казаться невозмутимым, Изуру даже спрятал руки в карманах. А напряжённая челюсть говорила о том, что у кого-то явно всё пошло не по плану. — Ты отстаешь от Нагито, а я храню твою тайну. — Мне всё равно. Говори сколько угодно. — Знаешь одну любопытную черту психопата? — Хаджимэ облокотился на стену и прожег его мстительным взглядом. — Когда он теряет контроль над тем, кого выбрал в качестве жертвы, психопат становится достаточно уязвимым. Ему мало. Он хочет сам получить внимание, подцепить и не отпускать, пока жертва не поймёт, что брыкаться поздно. Изуру с пустым лицом и плотно сжатыми зубами глядел в ответ, не пытаясь убежать. — Да, кстати! — с иронией в голосе добавил Хаджимэ. — Твой диагноз не оправдывает то, какой ты мудак. А теперь выбирай: либо твой секрет, либо Нагито, к которому я не подпущу тебя на ближайшие километры. — Пошёл ты, — бросил Изуру и захлопнул дверь. Хаджимэ постоял ещё какое-то время, гипнотизируя стену. Кажется, он добавил проблем. Или все-таки убавил? Вернувшись в номер, он застал Нагито сидящим на кровати. — Что ты ему сказал? — с опаской спросил он. — Мы просто поболтали. Всё в порядке. — Точно? — Да. Всё в порядке, не думай об этом. — Хорошо. Нагито нервно улыбнулся и лёг на одеяло, уставившись в потолок. Хаджимэ подошёл ближе и присел рядом с ним. — Как думаешь, имеет ли это всё смысл? Хаджимэ повернул голову, чтобы увидеть, как Нагито пожирает его глазами, полными печали и апатии. — В плане каком? — Вообще всё. — Имеет, — тут же отозвался Хаджимэ. — Почему? — Потому что каждый человек имеет какой-либо смысл. — А самоубийца? Хаджимэ смотрел исподлобья несколько мгновений, прежде чем ответить: — И они тоже. Нагито понятливо кивнул, хотя и не особо понял, про какой смысл они оба говорят. — Я пойду покурю. Нагито махнул рукой и перевернулся на бок с желанием поспать ближайшие десять часов. …Хаджимэ отошёл от отеля на несколько метров, вглубь улицы, и там уже поджёг сигарету. «Наверное, я никогда не вытравлю эту заразу из Нагито. Но сдаваться я не собираюсь», — подумал он, пока сигарета не обожгла его пальцы, когда дотлела. Хаджимэ расстроенно взглянул на её остатки и выкинул в ближайшую мусорку. Ему хотелось думать над всем, что складывалось так долго и привело его к этой неотвратимости. Он постоял немного на духоте и побрел обратно. Ему просто повезло, раз он сблизился с человеком, которого любил. К тому же, Хаджимэ не ожидал, что произойдёт всё так быстро. Изуру надоел, но спрятаться от него возможно только после возвращения домой. По данной причине Хаджимэ нервничал активнее в голове: вдруг Нагито вновь уйдёт от него? Конечно, он бы так не поступил, раз они сблизились и не оставили между друг другом ни шага в общем пространстве. Осталось преодолеть так мало и одновременно много. Хаджимэ отмахнулся и зашёл обратно в номер, чтобы увидеть, как Нагито спит под ледяным кондиционером, замотавшись в покрывало. Он аккуратно выключил его и улыбнулся. Всё будет в порядке. Хаджимэ был уверен, что самое страшное и тяжёлое уже позади.

***

Изуру отчётливо помнил, как ему поставили диагноз: сочувствующий психиатр, болезненно бледная мать, что позже хлопнулась в обморок в коридоре от шока. И это как-то не особо тронуло его. Изуру в принципе был холодным, подобно глыбе льда, плавающей где-то в ледяной воде далеко отсюда. Он не впечатлился. А потом понял, что он может делать что угодно: это как карт-бланш на поведение. Поэтому он продолжил изводить девочек, игрался с ними, а потом жестоко поступал: не отвечал на звонки и сообщения, объявлялся неожиданно, когда человек уже забудет его, в целом вёл себя как тот, кто разрушит твою жизнь до основания. И чуть позже он заметил, что Нагито Комаэда засматривается на незнакомого ему парня с резервного курса. Тогда и вспыхнула знакомым триумфом идея: отбить Нагито, напугать, сделать своим, привязать и делать каждый раз больно своим поведением. Это просто развлечения, говорил Изуру на слова матери о том, чтобы он прекращал свои спектакли. Изуру сблизился с Нагито, подцепил его так же, как и всегда. Отчасти тешил своё самолюбие, наблюдая за тем, как унижается другой человек в попытках добиться от него хоть какого-нибудь внимания. И поездка была отличным шансом вновь сыграть на его нервах. Потому что одну цель он так и не достиг из-за сопротивления Нагито — до постели они не дошли, и эта мысль плотно сидела в голове. Когда в аэропорту Изуру увидел того самого парня с резервного, он испытал раздражение и ещё бóльшее желание сделать всё по старой схеме. Только вот ничего не получалось: сначала Хаджимэ отбивал все его попытки приблизиться к Нагито. Или он сам ему отказал, чем довёл до трясучки от злости. План Изуру рухнул после того удара и разъярённого предупреждения о шантаже. Изуру не боялся раскрытия как такового, единственное, что его напрягало — это Нагито, который мог уже знать об этом. В таком случае все его идеи накроются медным тазом. Сушите весла, мы приплыли. Ещё с помощью разговора с Хаджимэ на первом этаже он понял, что, наверное, подсел на чужую уловку. Теперь он нуждался в нём, а не наоборот. И это жутко выводило из себя. Нет бы намотать его волосы на кулак и трахнуть, пока Нагито сопротивляется и пытается сбежать. Изуру ещё никогда так сильно никого не хотел. И он получит это, несмотря ни на что.