Импровизация химической реакции

             Странное чувство. В глазах двоится, мозг не соображает, тело не слушается. Попов помог Антону дойти до душа, даже принёс ему полотенце и сменную одежду. После постоял с ним и провёл инструктаж, что ему нужно сейчас сделать. — Раздевайся, — зайдя в ванную комнату, сказал Попов и Шастун тут же начал стягивать с себя байку. — Нет, сейчас не надо, когда я уйду. Или тебе помочь надо?       Шастун ничего не ответил, Попов всё также держал его за края байки и не знал, что с ней делать. Вдруг Антон в таком состоянии сам не сможет раздеться? Хотя куда он денется? Надо будет — сделает. — Ладно, слушай дальше, — решая всё-таки не раздевать парня, продолжил Попов. — Потом заходи в ванную, включай душ, отрегулируй воду. Или тебе отрегулировать?       Ответа опять не последовало. Антон просто смотрел куда своими пустыми глазами и опирался на стиральную машину, чтобы не упасть. — Давай я включу сразу, — проходя через Антона к крану, сказал учитель и включил воду. — Потом постой, расслабься. Как станет лучше — выключи воду, оденься и выходи. Я буду в соседней комнате тебя ждать, но ты не спеши.       Половину из всех его наставлений Антон, естественно, прослушал и вместо того, чтобы понимать что-то, просто смотрел в стенку.       Закончив свои наставления, Арсений вышел из комнаты и сказал Антону не закрываться, вдруг что. Когда Арс ушёл, Антон около минуты думал, зачем он здесь, но потом заметил льющуюся из душа воду и, вспомнив, начал стягивать с себя одежду. Полностью раздевшись, Антон зашёл в ванну и встал под дождик. Вода была теплой, но не достаточно. Антону хотелось сделать её потеплее, но он забыл с какой стороны крана холодная вода, а с какой тёплая. Смирившись с температурой воды, Антон продолжил стоять так же, как и продолжил стоять его член. Еле теплая вода не хило так отрезвляет, но даже она не способна побороть стояк Антона.       Шастун уже не был таким пьяным и мог мыслить более-менее здраво. Нужно было что-то делать со своим стояком, потому что это не дело.       Антон сжал член рукой и вспомнил как Попов взял его за затылок и развернул к себе, притянулся к его уху и начал шептать. Его голос такой бархатный и возбуждающий, такой сексуально шепчущий. Антон вспоминает этот момент до мелочей и начинает водить рукой по стволу. Воспоминания о произошедшем меньше часа назад возбуждают. На коже вновь ощущается это тепло от дыхания Попова. Чувствуется каждый его вздох, который был направлен в сторону его уха. Возбуждение расползается по всему телу и через мгновение Антон кончает и садится в ванну.       Ещё около минуты он отходит от оргазма. Только сейчас приходит осознание того, что он опять дрочил на своего учителя. Только сейчас приходит осознание, что этот самый учитель сейчас находится за стенкой в соседней комнате. Пиздец.       Собравшись, Антон снял дождик и смыл им остатки своей работы, после ещё раз ополоснулся и, выключив воду, вышел из ванны. Антон оделся в приготовленную Поповым одежду и вышел из комнаты. Ему было стыдно, что возможно Попов догадался о том, что Антон столько времени делал в душе. Но остатки алкоголя добавляли ему смелости и уже стало даже как-то пофиг. Попов даже сам сказал, что если Антон будет дрочить в душе, то это только его дело. Значит в этом нет ничего страшного. Страшно то, что причиной возбуждения стал именно учитель, который скорее всего это понял. ***       Приоткрыв один глаз и увидев рядом с собой ещё кого-то, Антон испугался. Потом собрался и решив, что даже если бы к ним в дом и пришли воры, то они вряд-ли бы легли спать, Антон вновь приоткрыл глаз. Взгляд не фокусировался, но даже в таком качестве своего зрения, Антон рассмотрел в спящем рядом человеке Арсения Сергеевича.       Проснуться с учителем в одной кровати было неожиданно. Воспоминания о вчерашнем дне были размытыми и их было сложно связать в одно целое. Антон помнил, как к нему в комнату пришёл Попов и вытащил к гостям за стол. Дальше вспомнился тот самый усатый дед, который подливал водку ему в сок. Поиск вилки, Попов его кормит, шепчет что-то на ухо, у Антона встаёт, он уходит. Потом всё размыто и отрывками. Пятки мёрзнут от холода, в руках сигарета. Попов ведёт его под ручку в душ. Прохладная вода, дрочка. Стыд.       На этом воспоминания Антона заканчиваются.       Сейчас он лежит на своей кровати и мучается от противного звона будильника. Нащупывает под подушкой телефон и отключает его. Рядом лежит Попов и спит, видимо настолько крепко, что даже будильник его не разбудил.       Стоп. Точно. Сегодня же четверг. То есть это сейчас надо вставать и собираться в школу. О Господи, нет, за что? Мало того, что спать хочется так, будто он неделю не спал, так ещё и голова раскалывается. Вот зачем он вчера пил? Знал же, что сегодня в школу. Надежда лишь на то, что вчера по пьяни он ничего лишнего не натворил и не наговорил. Не наговорил ведь? Хуй вспомнишь, конечно. — *По хорошему сейчас надо вставать и собираться в школу, но так не хочется. Да ещё и астрономия первым уроком, кому она нахуй нужна? Можно и проспать. Хорошо Арсению Сергеевичу, спит и не мучает себя терзаниями, встать или поспать. Ой, точно. Его же надо наверное разбудить. Он ведь учитель всё-таки, он проспать урок не может,* — думал Антон, находясь в этом бесячем полудрёме, когда ты вроде и спишь, но мысли в голову лезут.       Пока Антон пытался переступить через себя и наконец проснуться, Арсений сладко спал. Взяв всю свою волю в кулак, Антон всё-таки смог открыть глаза. Первая стадия пробуждения пройдена. На улице ещё было темно и от этого спать хотелось ещё больше. Для себя Антон решил, что он разбудит учителя, чтобы тот урок не проспал, и опять ляжет спать.       В общем, Антона хватило только на то, чтобы открыть глаза, на остальное просто не было сил. Поэтому будить Попова он решил тыканьем в него пальцем. — Арсений Сергеевич, просыпайтесь, — ещё спящим голосом промямлил Антон, тыкая пальцем Попову в бок. — Арсений Сергеевич, сегодня четверг, в школу надо. — Мне по четвергам ко второму, — сонно, даже не удосужившись открыть глаза, бросил отмазку Попов и натянул одеяло повыше. — А мне нет, но мне похуй, я буду спать. — Выбирай выражения, и спи, у нас ещё целый час есть. Я тебе заявление на первый урок напишу, — сказал учитель и приобнял Антона одной рукой, притягивая к себе поближе неосознанно, ещё явно не понимая, что происходит и находясь во сне. ***       Этот час сна дал Антону целое нихуя. Он ехал в школу и лежал, опираясь об стекло. Спать он себе не позволял, да и при всём своём желании уснуть бы он не смог. Да и ехать не так уж много, так что не судьба.       Попов был поактивнее Антона. Ехал себе спокойно, не засыпал на ходу. Только что зевал часто, но это фигня. — Антош, ты там спать не укладывайся, — сказал Попов, выворачивая руль для поворота на главную дорогу. — Да что-то спать капец как рубит. Во сколько я вчера лёг? — поднимая руки вверх и потягиваясь, сказал Антон. — Часов в двенадцать, я тебя еле уложил, — не отрывая взгляда от дороги, ответил учитель. — Странно, лёг раньше обычного, а спать хочется больше, — явно недоумевая от этой ситуации, возмутился Антон. — Переспал. — С кем?! — афигевая от такого заявления, Антон резко повернулся в сторону Попова и уставился на него своими глазами по пять копеек. — Как с кем? Со мной, Антош, с кем же ещё? Там, кроме меня, были одни бабки. А ты что, не помнишь? — Нет, — явно ужасаясь тем, что вчера произошло и почему он этого не помнит, сказал Антон. — Мда, не думал, что такое можно забыть, — сказал Попов и залился смехом, чем ещё больше привёл в ступор Антона. — Подождите, я что-то совсем запутался, — махая головой и активно жестикулируя руками, сказал Антон. — Шучу я, ничего у нас с тобой не было. — А к чему вы сказали, что я переспал? — К тому, что ты сегодня спал дольше чем обычно, из-за этого тебя так и рубит. Переспал. — Ну и шуточки у вас конечно. Больше так не шутите. — Ты что, вообще не помнишь, что вчера было? — Ну так, обрывками. А что? Я творил какую-то дичь? Наговорил лишнего? Можете рассказать, что вчера было? — Мы сидели за столом с гостями, я тебя накормить пытался, сначала даже получалось, но потом ты сбежал. Я пошёл за тобой. Выхожу на улицу, а там ты стоишь в курточке, тапочках домашних и куришь. Я тебя домой завести пытался, потому что холодно, а ты всё отнекивался. Оказалось, что домой ты идти не хочешь из-за своего стояка. Но я тебя всё же уговорил, отвёл домой и заставил сходить в душ. Что ты там делал я не знаю, но вернулся ты уже без стояка. Потом ты попросил полежать с тобой, но что-то пошло не так и мы уснули. — Ааааа, какой позор.. — промычал Шастун, утыкаясь лицом в свои ладони. — Да ладно, с кем не бывает. — Если вы хотите меня утешить, то лучше скажите, что я вчера вам ничего…такого… не говорил, — запинаясь и пытаясь подобрать правильное слово, сказал Шастун, но слово подходящее так и не подобрал. — Такого это какого? — Ладно, всё, проехали. Давайте забудем о вчерашнем вечере, — активно жестикулируя руками, попросил Шастун. — Ну зачем забывать такой хороший вечер, день рождения твоей бабушки, — ехидно улыбаясь, сказал Попов, припарковывая машину на школьной стоянке, если так можно назвать свободное место у ворот школы. — Даже если я захочу это забыть, то с некоторыми моментами это будет очень сложно сделать, — сказал Попов прямо Антону на ухо и полушёпотом. Этим действием Антон сразу понял, о каких моментах идёт речь. Щеки залились краской настолько, что смысла закрывать лицо руками не было, но Антон всё равно попытался.       Воспоминания нахлынули, и вместе с ними появился страх, что Антон опять возбудится и ему будет ещё больше стыдно. Хотя казалось бы, куда тут больше? Раньше шёпот на ухо не действовал на него ТАК сильно. Но сейчас же сердечко забилось быстрее, дышать стало тяжелее, а стон уже почти вырывается из-зо рта, когда Попов вновь выдыхает на его ушную раковину. До Попова и другие люди говорили что-то Антону на ухо, но ещё никогда он так резко на это не реагировал. — А-ах.. Блять, — всё-таки не выдержав, простонал Антон. — Вы только не делайте никаких выводов с того вечера, я был пьян, — открывая дверь и выходя из машины, просил Антон — Антош, мне скоро придётся тебя пороть за каждый мат, если ты простыми словами не понимаешь. — Ебал я в рот вашу порку. Вы дохуя пиздите, но нихуя не делаете, — подходя к учителю и смотря прямо на него, сказал Шастун. — Подождём дополнительных, — сказал учитель и, улыбаясь, быстро придвинулся к голове Антона и чмокнул того в нос, закрыл машину и ушёл в школу, оставляя Антона наедине с его недоумением. — Козёл — кинул Антон вслед уходящему учителю и направился в сторону курилки. Этот быстрый чмок всё ещё ощущался на кончике носа и заставлял щеки краснеть. Но непонятно откуда взявшаяся злость с напряжением всё же перекрывали эту смущенность.       По расписанию через десять минут начнется литература. Так что Антон и покурить успеет, и если от него вонять будет, Павел Алексеевич к этому не докопается. *** — Стоп, ещё раз, что вчера было?! — чрезмерно эмоционально сказала Оксана, чуть не подавившись пирожком из буфета. — Да кис, ты всё правильно поняла, и не кричи так, мы в столовой вообще то. — Да мне похуй, Шастун! — достаточно громко сказала девушка, но потом всё же перешла на более тихий тон. — То что у тебя встал на Попова и он об этом знает, это пиздееец. — Да я понимаю, но что мне сделать? Я вчера сказал Попову, что возбуждаюсь когда мне дуют на ушную раковину и я надеюсь, что он понял это именно так и никак иначе. — А ты реально? Ну, того… — Раньше думал что да, а сейчас уже и сомневаюсь, — сказал Шастун и за раз выпил всю упаковку сока с трубочкой, при этом задумчиво смотря куда-то в стол. — Хочешь я скажу тебе что-то на ушко и проверим? — Да как-то стрёмно. Вдруг встанет.. — Что встанет, Антош? — вклинился в разговор непонятно откуда взявшийся учитель и сел рядом с Оксаной за стол. — Ээ… Вопрос. Мы просто обсуждали то, что несправедливо, что у мальчиков и девочек раздельные уроки труда. Это нечестно и по сексистски. — Если ты так недоумеваешь, то я могу попросить твоего учителя тебя на один урок к девочкам отправить. — Спасибо, не нужно. Борщ варить и рубашки гладить я и так умею. — И ты ещё что-то про сексизм говоришь? — Я о том, что девушек на трудах какой-то стереотипной херне учат. Я не о том, что они должны уметь варить борщ и гладить рубашку. ***       Наверное всё-таки было бы лучше, если бы Антон отправился к девочкам на труды.       Сегодня они выпиливали какую-то очередную хрень из дерева, и Антон, со всей своей изящностью, выпилил не только дерево, но и свою руку. Теперь у Антона на руках красуются три порезанных пальца. Ранки достаточно глубокие, но сильной боли не вызывают. Надо было соглашаться на предложение Попова. Сейчас бы может борщ ел, а не пальцы пластырем заклеивал.       Сказать о своей травме учителю, Антон не посчитал нужным. Сильных неудобств от порезов не было, только что кровь всё никак не успокаивалась. Хорошо, что Антон уже на опыте в своей неудачливости и всегда носит с собой аптечку. Но он недооценил свою травму, когда заклеивал пальцы пластырем. Поняв, что кровь не успокаивается, Антон снял эти штуки и завязал стерильную повязку. Да, даже такое у него в аптечке было. Главное стерильная повязка есть, а элементарных зелёнки с перекисью водорода не было. Можно конечно было обратиться к учителю или на крайний случай в медпункт. Но Антон не хотел кому-либо рассказывать о случившемся. Если бы он сказал, ему бы весь оставшийся урок читали мораль о несоблюдении правил безопасности кабинета труда. А может и двойку бы за это поставили. Так что Антон лучше сам себе всё перевяжет.       Следующим уроком история. Антон в этой теме шарит. Ему легко удается запоминать даты и исторические события. Кроме того, он прекрасно всё понимает, а если понимать историю, то она становится интересной. Только вот тесты Антон писать не любит. Когда у тебя есть три варианта ответа: а)1564 б)1563 и в)1565, то тут пока вспомнишь, запутаться и засомневаться в своей же уверенности успеешь. Вот если бы этих вариантов не было, Антон бы твёрдо мог сказать, что правильный ответ: 1563.       Урок прошёл хорошо, Антон почти всё время проспорил с Марией Ивановной на тему религиозной природы русской интеллигенции. Их спор затянулся вплоть до конца урока и закончился звонком на перемену. На удивление, историчка поставила Антону за урок пятёрку, сказав что он правильно отстоял своё мнение и привёл действенные аргументы. А Антон ещё боялся, что за спор учительница на него обидится. Оказывается, всё гораздо лучше, чем он думал.       История закончилась, это был последний урок. Сегодня четверг, а это значит что сегодня у Антона дополнительные. Утром Попов обещал, что выпорет Антона на них. Ну что ж, посмотрим, умеет ли он держать слово.       Ну а вообще идти на допы было стрёмно. Вот Попов всё шутит да шутит о том, что выпорет, но никогда ничего не делает. Вдруг сегодня он не шутил и сейчас ждёт Антона у себя в кабинете с ремнем в руках.       От этой мысли становилось неприятно. Не может такого быть. Попов конечно иногда и ведёт себя как козёл, но до такого уровня он же не докатится. Выпороть своего ученика за то, что он ругался матом? Это даже звучит паршиво. Надежда лишь на то, что Попов вновь пошутил или пригрозил. Но это уже как-то не смешно. Жопа будто чувствует надвигающуюся жопу. ***       Заходя в кабинет, Антон вновь почувствовал ту нервозность, которую испытывал ещё на первых занятиях. Разум в голове говорил: «Да иди ты спокойно, не будет он тебя пороть! Сколько раз он уже грозился этим?». А вот жопа отвечала на это совсем другое: «В этот раз он всё сказал серьёзно. Вот сейчас туда войдёшь ты, а получать мне». Впрочем, жопе Антон верил больше, хотя и хотелось верить разуму.       Зайдя в кабинет, Антон не увидел грозного учителя с ремнем в руках который готов нагибать и трахать, ну, в плане, пороть. Он увидел вполне привычную картину. Попов, как и всегда, сидел за своим столом, проверяя тетради. Нудная работа, как Попова не увидишь, всегда тетради проверяет, сейчас не исключение. Сидит, исправляет там что-то, совсем не похоже на то, что он сейчас встанет и с грозным взглядом достанет ремень из своих брюк.       Впрочем, эта картина Антона расслабила. Арсений Сергеевич всё же пошутил. Только вот с юмором у него проблемы, уже не в первый раз убеждается Антон. — Здравствуй, Антош, — отрывая взгляд от тетрадей и смотря на проходящего в кабинет Антона, сказал учитель. — Проходи, садись. — Здравствуйте, давно не виделись, — пряча руки в рукава чтобы было меньше вопросов и потирая пальцами края байки, сказал Антон. — Давно, я уже успел соскучится, — сказал Попов и слишком хитро ухмыльнулся. — *Приятно конечно, но меня пугают эти ухмылки.* — Антош, всё хорошо? — Да? Да! Всё в порядке. Задумался просто. — Задумался — это хорошо. Потому что сейчас тебе надо подумать и решить. Сначала учим химию, а потом устраиваем порку или наоборот? — вставая из-за своего стола и медленно, перекатываясь с носка на пятку, учитель подошёл к Антону и присел на парту, за которой он сидел. — Чего блять? — ахуевше, поднимая взгляд на учителя, спросил Антон, тот лишь так же хитро ухмылялся. — А-яй! Плюс один. Чем больше ты материшься, тем больше мне придется тебя пороть, — вставая и опираясь на плечи Антона, говорил учитель. В этот момент он не был похож на себя, такого Арсения Сергеевича Антон боялся. — Нееет, вы же не будете… — неуверенно протянул Антон, но по решительному взгляду учителя, устремлённому ему прямо в лоб, понял, что тот сейчас серьёзно. — Как не буду, Антош? Конечно буду. Я же тебе ещё так давно обещал, пора исполнять, — сказал учитель и направился с ключами к двери. Закрыв дверь на замок и оставив в ней ключи, он вернулся обратно и жестом велел Антону встать.       Антон был дико напуган этой ситуацией. До последнего момента он надеялся, что это очередная тупая шутка Попова, но судя по тому, что сейчас происходит, шутки закончились. Даже дверь заперта, если Антон захочет сбежать, самым быстрым способом будет прыгнуть с окна. А что? Второй этаж, не так уж высоко. — Лучше слушайся меня и не сопротивляйся. Если ты не будешь делать то, что я скажу, то будешь получать дополнительные удары, — обходя ученика вокруг и медленно растегивая ремень на своих штанах, говорил Попов. — *Чтоб у тебя штаны упали! * — Подойди к моему столу. Видишь там листик и ручку? Бери их и пиши: «я не буду ругаться матом» пока место не закончится, — уже полностью достав ремень из своих брюк, приказал учитель и хлопнул ремнем, издавая неприятный звук. — Арсений Сергеевич, может не надо? — Как это не надо? Надо, а то ругаешься как сапожник, некрасиво это, — сказал учитель и нагнул Антона на стол, оттопыривая его задницу для удобства. — Арсений Сергеевич, ну пожалуйста, — от страха предстоящей боли и волнения у Антона по щекам потекли слезы. — Ну что же ты, кроха, — сказал учитель и смахнул своей рукой слёзы с щёк парнишки. После чего придвинулся к нему поближе и чмокнул в висок. — Проси Арсения Сергеевича, вдруг он передумает.       Слёзы не прекращали лить и Антон не мог этого контролировать, смахнув их своей рукой он шмыгнул носом и попытался что-то сказать, но не успел. Учитель взял его руку в свою и начал рассматривать бинты на ней. — Антош, это что такое? — бросая ремень на парту и садясь на неё же, Арсений поднес руку ближе к своему лицу. — Утром же ещё всё было в порядке. Откуда? — На уроке труда порезался. — Почему ты не сказал мне об этом? Учитель в курсе хотя бы? — Нет, я никому не говорил. — А бинты откуда? — У меня с собой были.       Учитель начал ещё больше рассматривать повязку на руке Антона, и в какой-то момент принялся её развязывать. — Что вы делаете? — не понимая зачем учитель снимает его кропотливую работу, спросил Антон. — Надо по новому всё делать. Рану я вижу ты не обработал, бинты завязал неправильно. В общем, с первой помощью у тебя проблемы. Почему ты не рассказал ничего учителю? Не зашёл в медпункт? И даже мне ничего не сказал! — Я не знаю, — промямлил Антон, вновь шмыгая носом. — Можно мне сесть? — Конечно можно, давай соберись. Не собирался я тебя пороть, кто же знал, что ты так разнервничаешься. Просто припугнуть хотел, ты бы попросил и я бы в любой момент остановился, но не притронулся бы к тебе. — Я просто хочу… — начал мыслить Антон, но его перебил Попов. — Ты хочешь пиздюлей! — отходя от Антона и ищя где-то в лаборантской аптечку, сказал Арсений Сергеевич. — А при детях ругаться нельзя. — Ты похлеще меня ругаешься. Давай свою руку, обрабатывать будем. Я нашел только зелёнку, так что, что есть, то есть, — садясь обратно за парту к Антону, сказал Попов, протягивая руку чтобы Антон положил в неё свою. Но тот и не собирался этого делать. — Чего ждём? — с всё также протянутой рукой спросил учитель. — Я не достоин этой зелёнки, ведь за неё платили деньги. — А у тебя когда-нибудь баночка зелёнки в жопе бывала?! Нет? Сейчас будет! Давай не выпендривайся, — беря руку Антона в свою и обрабатывая раны зелёнкой, прошипел Попов. — Ай блять! Щиплет! Щиплет! Щиплет! — Антон, ремень ещё рядом. — Я вам больше не верю. — Давай не надо тут, а? — У меня теперь психологическая травма, всмысле не надо? — Какая травма, Антош? Травма у тебя на данный момент только на руке. — Да обычная, меня классный руководитель выпороть хотел.. — Ничего я не хотел. Это воспитательная работа, которая, как я смотрю, на тебя не сильно повлияла. Наверное надо было всё-таки выпороть, — заканчивая с повязкой и завязывая на ней бантик, сказал Попов. — Давайте как-нибудь без этого. — Это мы ещё посмотрим. А сейчас доставай сборник и будем задачи решать.