Незаконченные стихи, или Игра на выживание

Они больше не искали некий идеальный вариант, просто пересекли улицу и вошли в дом напротив — одноэтажное строение с покосившейся крышей. В гостиной царил почти такой же хаос, как и в коттедже через дорогу, зато спальня выглядела вполне приемлемо. Спайк с ногами забрался на кровать, привалился к спинке, вытащил из-за голенища перочинный нож, посмотрел задумчиво на лезвие и спросил: — Поможешь? Баффи кивнула. Она подошла к кровати и забрала нож у него из рук,с сомнением взглянув на футболку. Перепачканная кровью и грязью, простреленная в нескольких местах, та годилась теперь разве что на тряпки. Баффи не в первый раз рвала на нём одежду. Взяться за ворот, дёрнуть. Ничего сложного, если у тебя сила истребительницы. Но никогда раньше она не делала этого при таких обстоятельствах. Спайк наблюдал за ней из-под полуопущенных ресниц. — Будет больно, — предупредила Баффи. — В аптечке есть анестетик, — заметил он жалобно. Трудно было сказать, насколько наигранным были этот несчастный вид и мольба в глазах. — Ну уж нет, — коварно усмехнулась Баффи. — Я хочу, чтоб тебе было больно. Но аптечку открыла, достала упаковку и вытряхнула ему на ладонь пару таблеток. Шутить и делать вид, что всё на самом деле не так уж серьёзно, было проще. Баффи абсолютно точно не боялась крови. Того, что дрогнет рука, не боялась тем более. И, тем не менее, ей было не по себе. — Которая? — спросила она, поочерёдно касаясь пальцем трёх свежих красных шрамов. Раны уже затянулись, и это значило, что извлечь пулю будет непросто. — Думаю, эта. Справа. Баффи надавила чуть сильнее. И Спайк поморщился. — Тебе стоит закусить что-нибудь, — она огляделась по сторонам в поисках подходящего предмета. — Обойдусь, — он отвернулся и стиснул зубы. Баффи судорожно вдохнула и взяла себя в руки. Она сделала первый глубокий надрез, оттянула пальцами края раны. Хлынувшая оттуда кровь не позволяла ничего рассмотреть. Спайка, кажется, била крупная дрожь. Он снова начал дышать часто и прерывисто. Раневой канал не был прямым, чего, собственно, и следовало ожидать. Лезвие прорезало плоть. Правее. Ещё глубже. Пинцета не нашлось, а это значило, что доставать пулю придётся ножом и пальцами. Обезболивающее ещё до конца не подействовало или просто не помогало. И крови было слишком много. Баффи даже подумала, что ей, вероятно, не стоило скармливать Спайку того стрелка. Тогда бы в магазине он был посговорчивее, и она сумела бы приступить сразу, не дожидаясь, пока рана затянется. Просунув палец внутрь, она попыталась нащупать пулю. Стоило это сделать, в ход снова пошёл нож. Спайк зарычал. Баффи закусила губу. Нужно было подцепить её, выковырять. Хорошо, что Спайк был вампиром. Человек вряд ли пережил бы подобное. Не говоря уже о количестве микробов, которые попали бы в рану. Наконец, пуля была извлечена, зажатая между ее пальцами, и Баффи достала бинты. — Всё, — сообщила она, закрепив края повязки. Спайк поднял на неё взгляд золотых демонических глаз. — Баффи, — начал он неуверенно, — я говорил, что дам знать, когда мне понадобится... — Моя кровь? — Да. Она могла бы упрекнуть его сейчас за то, что затянул с этой просьбой. Конечно, ситуация не успела дойти до критичной. Спайк ещё не был на грани, и Баффи верила, что он сумеет себя контролировать. А ещё она могла бы снова предложить ему своё запястье. Или, допустим, сгиб локтя. Но, сама не зная почему, она откинула волосы с правого плеча и закрыла глаза. Баффи не успела заметить, удивился ли Спайк. Она ждала. Напряжённо. Наконец, он прикоснулся к её шее. Губами. Поцеловал нежно. Ещё раз и ещё. Притянул Баффи ближе. Успокаивающе заскользил пальцами вдоль позвоночника. И она расслабилась. Когда он укусил, было больно, но лишь в первую секунду. Потом пришло странное наслаждение. Впервые в жизни укус вампира был таким. Баффи наконец поняла, зачем люди возвращаются в вампирские бордели снова и снова, почему становятся зависимыми. Ей казалось, что он перестал пить слишком рано. Хотелось, чтобы не останавливался. Она ощутила ещё один нежный поцелуй, а затем, как его язык рисует замысловатый узор на затягивающихся ранках. И всё закончилось. Баффи открыла глаза. Его лицо так близко, а ладонь всё ещё лежала на её спине. Она поймала себя на том, что и сама сжимает плечи Спайка, хотя понятия не имела, когда успела его обнять. Она смотрела ему в глаза и отчаянно желала поцеловать прямо сейчас. Безумно. Но не двигалась, продолжая смотреть и пытаясь по выражению его лица понять, думает ли Спайк о том же? И он думал, борясь с отчаянным, мучительным желанием, у которого так хотелось пойти на поводу. Но не потому, что кровь истребительницы — сильнейший афродизиак. То, как Баффи доверилась ему сейчас, значило так много. Раньше он мог только мечтать об этом и никогда не рассчитывал всерьёз, что она позволит, что сама отдастся ощущениям. Запрокинутая голова, учащённое дыхание, ногти, впивающиеся в плечи. Будто бы это был не укус. Не просто укус. Спайк хотел её поцеловать. Но он, к сожалению, помнил, где они сейчас находились. Игра. Игра и её проклятые правила. Но, может быть?.. — Что они забрали? — Что? Баффи взглянула на него расфокусированным взглядом. На ее лице царило выражение полной растерянности. — Твоя ставка? — уточнил Спайк. — Что это? Магия момента была разрушена. Окончательно и бесповоротно. Баффи снова стала серьёзной, отстранённой и как будто холодной. Она опустила руку в карман джинсов и вытащила серебряную цепочку с кольцом. Первая мысль, которая пришла Спайку в голову, была о помолвке. Любимом мужчине, которого у неё забрали организаторы. Но рассмотрев украшение, лежащее на её правой ладони, он вдруг осознал, что кольцо когда-то принадлежало ему. — Не понимаю... — Дон, — ответила Баффи тихо. — Она носила его на шее. Его последняя надежда на иной исход Игры рухнула. Баффи на мгновение сжала правую руку в кулак, так, что побелели костяшки. Затем снова раскрыла, ещё раз внимательно посмотрев на кольцо и цепочку. И вдруг протянула Спайку. — Возьми, отдашь ей сам. Он хотел возразить. Хотел объяснить прямо сейчас то, что Баффи очевидно не понимала. Но не решился. И принял кольцо. — Всё будет хорошо, — заверил Спайк, вновь погладив её по спине. На этот раз несколько неуверенно. — Ты спасёшь её. — Мы спасём её, — поправила Баффи. И он снова промолчал. — Я имею в виду, что тебе не стоит волноваться за Малышку. Она в порядке. Организаторы хорошо обращаются с пленниками. Таковы правила. Пока продолжается Игра, все ставки, живые и неживые, в абсолютной безопасности. Баффи взглянула на него с благодарностью. Наверное, именно этой уверенности ей сейчас и не хватало. — А твоя ставка? Спайк ответил не сразу. Он задумался, решая, что сказать. И как. Он мог бы соврать. Или рассказать всё подробно. Но решил ограничиться одним единственным словом: — Женщина. Спайк даже сам не ожидал увидеть столько боли в её глазах. — Что ж... — Баффи не знала куда смотреть, куда деть руки. — Ты сам сказал, нам не стоит за них волноваться, да? Спайку безумно захотелось извиниться, объясниться, но Баффи уже вскочила с кровати. Было очевидно: прямо сейчас ей нужно оказаться как можно дальше отсюда. — Спать будем по очереди, — выпалила она. — Так безопаснее. Ты отдыхай, я подежурю. Она вылетела из комнаты, слишком громко хлопнув дверью. Спайку понадобилась вся его воля, чтобы не пойти за ней. Вместо этого он сорвал повязки, которые Баффи накладывала с такой заботой. Кровь истребительницы была мощнейшим средством. Бинты ему больше не требовались. Повернувшись на бок, Спайк устроился удобнее и попытался заснуть. *** Баффи сидела в гостиной на сломанном перевёрнутом кресле, кутаясь в пропахший пылью и плесенью плед. Всё было кончено. Рассыпались в прах иллюзии и несбыточные фантазии. Когда закончится Игра, каждый из них вернётся к своей собственной жизни. Баффи — в Кливленде, Спайк — в Лос-Анджелесе. Возможно, они ещё встретятся, когда миру будет грозить опасность. Причину позвать друг друга на помощь всегда можно найти. Но они никогда уже не будут вместе. Время было безвозвратно упущено. Слишком поздно она поняла, что печенье пеклось не для Ангела. Ставкой Спайка была женщина. Другая женщина, ради которой он собирался сражаться. Чего она, собственно, ждала? Нельзя вечно отталкивать кого-то, дразнить неоднозначными намёками и надеяться, что он прибежит к тебе, как только ты позовёшь. Дверь за спиной скрипнула. Баффи сбросила на пол плед и расправила плечи. Спайк спал всего пару часов. Или не спал. Она слышала, как он ворочался, а затем шумела вода в ванной. Но выглядел Спайк достаточно бодро. Он отыскал в чужом шкафу зелёную рубашку. Рукава ее были чуть длинноваты, и цвет ему совсем не шёл, лишь подчёркивая бледность, но Баффи была рада тому, что он полностью одет. Меньше соблазна. — Горячей воды нет, — сообщил Спайк. — Удивительно, что есть хоть какая-то, — Баффи постаралась улыбнуться. Не так уж сложно делать вид, что ничего особенного не произошло. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. Нейтральный, вполне дружеский тон. — Отлично. Как плечо? Баффи подняла руку, сделала пару движений. — Лучше. Спайк смотрел куда-то правее её головы. Баффи — на верхнюю пуговицу его рубашки. И так теперь будет всегда. Она уступила ему место на поваленном кресле, прошла в спальню и распахнула дверцы шкафа, собираясь найти, во что можно переодеться. Что-то более закрытое. С длинным рукавом. И не очень глубоким вырезом. Не потому что было холодно. Она не совсем осознанно стремилась закрыться, спрятаться. Не от его глаз. От своих чувств.