Прикоснувшиеся к солнцу

и мне не повернуть назад

пока горят твои глаза.

– и не надышаться тобою мне... и не убежать, мы на одной волне. нас не удержать, мы станем нежней - я всё смогу!

– я тебя найду среди сломанных стен.

с нас небо рисует странные тени.

и мы с тобою танцуем, в этой пустоте

я тебя сберегу!

И с того самого момента в их отношениях действительно начали появляться изменения. Кëджуро начал осторожно делать шаги вперёд, навстречу Аказе, который и так был восхищён бывшим столпом до этого. Высшая луна, в свою очередь, буквально бежал. Он выбрал Ренгоку по наитию, предлагал стать ему демоном, когда поразился его силой и боевым духом при первой встрече, и, как оказалось, не ошибся. Кëджуро действительно мог стать тем, кто будет оставаться рядом и терпеть его характер; тем, кто будет менять Аказу и изменяться сам. Пусть они и встретились не при тех обстоятельствах, но они смогли дать друг другу шанс. Оба демона стали общительнее и честнее по отношению друг к другу. Кëджуро, до этого практически ничего не рассказывающий, теперь свободно повествовал о хороших моментах своей прошлой жизни, высказывал все свои мысли вслух. Аказа шутил и шутил по-доброму, хотя с любым другим демоном он был таким же ядовитым, как глициния. Ренгоку перестал убеждать себя в том, что ненавидит этого демона. Он простил его. Ещё у них установился тактильный контакт, который постепенно становился всё теплее и ближе. Высшая луна позволял себе трепать огненные волосы после любых успехов Ренгоку. Они в шутку могли ставить друг другу подножки и укладывать один другого на пол, могли пожимать друг другу руки, когда в их поединках была ничья. В конце концов, они без стеснения вместе купались, пока было тепло, и пару раз напивались и засыпали в объятиях друг друга. Жизнь менялась в лучшую сторону, как и их отношения. Третий обучил Ренгоку способности менять свою внешность - молодой демон изменялся до неузнаваемости. Ему удалось восстановить свой образ человека, но дабы избежать шанс того, что Кëджуро узнают по характерным для семьи Ренгоку признакам, он продолжил учиться менять внешность, пока не был подобран идеальный вариант. Пламенные волосы становились русыми, а глаза карими. Красные полоски на щеке исчезали так же, как и узкие зрачки демона. Когда у Кëджуро получилось полностью "обратить" себя в человека, Аказа не мог нарадоваться. Высшая луна в своём ненастоящем человеческом облике тоже совсем не был похож на себя, поэтому они могли начать ходить в город вместе, нисколько не беспокоясь, что их узнают. Ренгоку был сильно растерян, когда впервые оказался в людном квартале. Они готовились к этой ночи очень тщательно - Аказа предупреждал, что человеческий запах там невыносимый, поэтому параллельно Кëджуро учился контролировать себя, свой голод и свои инстинкты. По их общему соглашению, несколько раз демон приносил в дом тела убитых мужчин и просто ел их на глазах бывшего пламенного столпа. Зрелище было отвратительным, по его мнению, но желудок сжимался от сильного голода так сильно, что о'ни уже вспарывал себе живот когтями, глотал быстро копившуюся слюну и еле останавливал себя. Держался. Когда от бездыханного тела оставались лишь отдельные части тела или органы, которые не подлежали съеданию, Аказа прекращал этот цирк и начинал беспокоиться, всё ли нормально. В первую такую пытку, точнее после ее окончания, Кëджуро, не в состоянии терпеть, накинулся на Третьего в момент, когда он махал перед его лицом ладонью и щёлкал пальцами, чтобы привести в себя. Он вгрызся в его запястье, на котором была свежая кровь человека, и тогда впервые ее попробовал. Демон не хотел признаваться даже самому себе, что на вкус она была прекрасна, но, срываясь, продолжал её слизывать с рук Аказы, искусывая и его кожу. Но выдержка ранее заслуживала похвалы, ведь новообращенные демоны не могли держаться так долго. Теперь, стоя посередине куда-то спешащей толпы, Ренгоку просто сильно сжимал ладонь демона и постоянно оглядывался. Их прогулка в любой момент могла закончиться плачевно, но Аказа старался этого не допустить и тщательно следил за бывшим столпом, сжимая его ладонь в ответ. Так было легче передвигаться во всех смыслах, так было спокойнее. Высшая луна задумывал провести эту вылазку в относительном спокойствии, но им не повезло - в городе был какой-то праздник. Торжество было довольно массовым и ярким. Демон уже собрался тащить Ренгоку подальше от этого места, но тот молча остановил его, кивнул в сторону, намекнув, что можно остаться и посмотреть. – Хорошо. Если что-то пойдёт не так, я уведу тебя в переулок. Но я в тебя верю, Кëджуро, – Аказа улыбнулся, прошептав эти слова на ухо, выглядывая из-за русых волос по сторонам. Никто из окружающих не должен узнать об их тайне, иначе появиться много проблем, причём у людей же. Ренгоку немного расслабился и тоже улыбнулся, а затем двинулся вместе с демоном вперёд по дороге. Было очень красиво. Вдоль всей улицы висели красные шëлковые фонари, что были зацеплены за уголки крыш домов. Они мягко, но ярко горели, хорошо освещая вокруг себя пространство, вместе с другими бумажными фонарями, некоторые из них люди несли в руках. В эту ночь на теле каждого человека была лучшее их кимоно или другая праздничная одежда, чаще всего в розовых, красных и голубых тонах. Оба демона не выделялись из толпы - Аказа был в синем, а Кëджуро в тёмно-красном халате. Лилась весёлая музыка. Для поздней осени ночью было слишком тепло, но это лишь играло всем на руку. Ренгоку с восторгом рассматривал свое окружение и пытался вспомнить, что празднуют в ноябре, но от красоты происходящего постоянно терял мысль, а в конце концов решил подумать об этом позже. Через какое-то время шествие двинулось по главной и самой большой улице города направо, откуда доносился запах еды из ресторанов или уличных палаток, подобных летним кухням. Аказа выбился из толпы и пошел в противоположную сторону, потянув за собой о'ни. Кëджуро посмотрел на демона, следуя за ним по узкому проходу между зданий. Высшая луна обернулся на ходу и, чуть щурясь, просиял улыбкой, от вида которой Ренгоку готов был сделать что угодно, не задумываясь. Аказа редко так улыбался, а значит сейчас повод действительно был. Его чёрные волосы выглядели непривычно для глаз Кëджуро, точно так же, как и голубые радужки с белыми склерами, но эмоции и черты его лица были узнаваемы из тысячи похожих. Демон с лёгкостью отыскал лестницу, ступени которой вели на крышу невысокого дома. Они быстро поднялись наверх, но и там Аказа не собирался оставаться. Уже отпустив ладонь мужчины, он осторожно шел по коньку крыши, а достигнув ее конца, оглянулся по сторонам и перепрыгнул на следующую. Ренгоку шёл за ним, передвигаясь по кварталу на высоте, и так было действительно быстрее. Но он не знал, куда его ведёт высшая луна. Менее, чем через десять минут, они всë же остановились. Свежий ветер ласкал щеки и шею, он окутывал кожу как невидимый лёгкий шарф, при этом развевая волосы мужчин. Под светом луны голубые глаза Аказы блистали красивой морской гладью, загадочно переливаясь. Вот уже несколько месяцев в них был блеск, в них было отражение. Кëджуро всматривался в эти зеркала души при любом удобном случае, учился читать эмоции и мысли Аказы через них. И у него получалось. Сердце словно тронуло призрачное теплое касание, от чего оно остановилось на пару секунд, а затем продолжило биться с новой силой и скоростью. Так происходило каждый раз, когда Ренгоку улавливал ту самую ниточку, связывающую его с Аказой, когда угадывал его чувства. Это были очень трепетные моменты, заставляющие забывать на мгновение, что и где сейчас происходит. Кëджуро не мог объяснить это явление, но четко понимал его значение у себя в голове. Старший демон указал на крышу и стал опускаться на неё. Ренгоку сел вместе с ним, когда все-таки переборол свою туманность, затем медленно набрал в лёгкие городской воздух. Он давно его не чувствовал, поэтому никак не мог привыкнуть. – Что скажешь? – Аказа внимательно посмотрел на бывшего хашира, уголки его губ были чуть приподняты. Ни души вокруг, только разноцветные крыши. Здесь было намного спокойнее, чем внизу. – Красиво, – Кëджуро улыбнулся, сидя боком к демону и разглядывая город с высоты. – Мне кажется, я даже будучи человеком редко видел так много народа. Живот болит... – Он вздохнул, а затем расслабленно посмотрел на демона. – Понимаю. Главное, ни на кого не набрасываться. А ты молодец, Кëджуро, – Аказа заправил непослушную прядь волос мужчины за ухо, легко касаясь его щеки холодными пальцами, находясь с лицом Ренгоку совсем близко. Затем он развёл согнутые в локтях руки в приглашении, прошептав губами «ложись» , и улыбнулся. Кëджуро положительно качнул головой, развернулся спиной и неспеша опустился. Он лег на грудь сидящему демону, полуприкрыв глаза, и тут же почувствовал на себе чужие руки. Обняв, Аказа уткнулся в макушку темных прядей, вдыхая их запах, который уже успел ему породниться. – Ты был прав, эти превращения отнимают много энергии. Чувствую себя, будто мы с тобой тренировались неделю напролёт и без остановок... – о'ни усмехнулся, окончательно закрыв глаза, ощущая, как высшая луна играет с его волосами. – Да я понял уже, что ты хочешь крови, но надо потерпеть, – демон посмеялся, когда услышал в ответ устало-раздраженный вздох. Он поднял взгляд на ночное, укутанное звёздами, небо и стал разглядывать его. Аказа постепенно и невольно заражался привычкой Кëджуро восхищаться природой, на которую раньше ему было абсолютно все равно, чему молодой демон был рад. Он завороженно прошептал, – луна сегодня красивая... – Что умереть можно... – сонно закончил за него Ренгоку, а затем открыл глаза. Он услышал, как сердце Аказы забилось быстрее, и вдруг заволновался сам. Он понимал, что только что сделал, пусть и не специально. Демоны синхронно вздрогнули, когда по кварталу раздался сильный грохот. Аказа чуть не упал в сторону от такого неожиданного громкого звука взрыва и чуть не потянул за собой бывшего столпа, но чудом удержался на месте и рефлекторно прижал к себе мужчину ещё ближе, видимо, чтобы если упасть, то уж точно вместе. Небо осветил салют, а звуки, похожие на выстрелы, не прекращались. Оба подняли головы вверх. Издалека был слышен радостный крик, а совсем рядом утяжелившееся дыхание собеседника. По тьме небосвода разжигались один за другим яркие огни, которые тут же пропадали, а на их место приходили новые, оставляя после себя дымку блеклого тумана. В глазах демонов отражался фейерверк, а сами они сидели очарованные чудом пиротехники. Высшая луна вышел из оцепенения и пришел в себя первый. Он расцепил замок из своих рук, что лежал на животе Кëджуро, и переместил ладони на его ребра, чуть надавливая. Ренгоку снова распахнул глаза, чувствуя на щеках выступивший румянец, и повернулся немного в сторону, осторожно выглядывая. Аказа с улыбкой на устах смотрел на мужчину, всё ещё притягивая его к себе с таким взглядом, будто желает отыскать в его лице ответы на все свои вопросы. Бывший пламенный столп не заметил, как его уложили на спину. Третий навис сверху, сидя на согнутых под себя коленях рядом. Неподалёку бурно продолжал взрываться фейерверк, падая светом на всё вокруг, в том числе и на этих двоих. Руки Аказы были по обе стороны от головы мужчины, а его немного отросшие за последние полгода чёрные волосы приобретали темно-розовый насыщенный оттенок и красиво свисали вниз. Глаза тоже вернули свой цвет, но казались ярче и глубже, чем обычно, в них светилось какое-то... счастье? О'ни внимательно смотрел на Ренгоку и на его реакцию на такой поворот событий, читал еë. – Аказа... – начал Кëджуро, почти задыхаясь, хотя сам даже не знал, что хочет сказать. Он чувствовал себя непривычно смущённым, а осознавая, что высшую луну это лишь ещё больше забавляет или заводит, он не знал куда деться. – Да, Кëджуро, я слушаю тебя, – добрая улыбка демона стала лишь ещё шире. Он требовал своим бездействием и взглядом объяснения, споров, отрицания ранее сказанных слов. Да чего угодно, главное, поглядеть, как Ренгоку будет выкручиваться. Последний это понимал. – Я... сказал... Аказа, успокойся, пожалуйста, мне уже плохо, – демон закрыл глаза ладонью, улыбаясь и краснея сильнее. Кëджуро не мог отрицать своих слов, но и признаться прямо тоже, так как не знал, что чувствует наверняка. Вечер был просто прекрасным, замечательным, последние искры салюта только осели, и снова зашумела музыка. Ночь была в самом разгаре. У любого от такого голова закружится, кто угодно случайно начнёт нести бред. Третий посмеялся, затем нежно снял руку мужчины с его лица, заставляя вновь посмотреть в глаза. Его рука лежала на чужой, он переплел пальцы и улыбнулся. – Милее тебя сейчас, наверное, я больше ничего никогда не увижу. – Аказа мягко поднес к губам тыльную сторону ладони, не отводя взгляд от уже желто-красных удивленных глаз Ренгоку. – Я тебя тоже, Кëджуро. Так и случилось их первое признание. Совсем случайно, на крыше одного из домов маленького городка Японии, под бледным светом луны и под шум праздничной музыки. Романтично и волнующе. Необычно и чарующе. Этот момент стал новой ступенью на пути их отношений, но во всякой лестнице иногда бывают провалы, через которые нужно либо перепрыгнуть, либо упасть. На это намекал приход одной из молодых лун прямо в их дом через месяц. Но ещё не подозревая о том, что может произойти, демоны сливались в чувственном поцелуе и забывали раз и навсегда, что они когда-то были врагами.

~

Кëджуро возвращался с окраины леса уже под утро, в его руке была верёвка, которая прикреплялась к металлическим небольшим саням и которая обвязывала полена на тех же самых санях. А всë потому, что, оказывается, демоны чувствуют холод и умеют мёрзнуть. Об этом свидетельствовал сам Аказа, когда одной из ночей вышел из дома и тут же вернулся обратно, принося с собой снег и чуть подрагивая от уличного мороза, которого так забавно боялся и не любил. Но он ни в какую не хотел одеваться теплее, упрямо убегал от Ренгоку, словно маленький ребёнок от мамочки. Когда у Кëджуро все-таки получилось завернуть высшую луну в своё относительно новое хаори, он оставил недовольного демона дома и отправился за дровами. Тогда похолодало действительно резко и сильно - порог и дверь успели покрыться льдом, а стужа так и желала проникнуть в дом. Сам Ренгоку никогда не мëрз, что было логично обусловлено его дыханием пламени в прошлом и так же пламенной техникой демонической крови сейчас. Его тело и его кровь вечно были горячими, поэтому он никак не мог сделать вывод о боязни холода у о'ни ранее или предугадать такую ситуацию. Кëджуро полностью взял на себя обязанность держать в доме тепло до самой весны и теперь раз в два дня отправлялся глубоко в лес за поленьями. Так проходил первый зимний месяц, пока температура за окном продолжала понижаться. Демон ступал по плотному снегу с полным душевным спокойствием под тихие звуки трения металла об наст. Он уже полностью привык, что никогда не видит солнца и избегает его, хотя всегда считал, что именно этот природный тёплый свет создаёт самое красивое волшебство, когда мягко ложится на широкие просторы природы, считал, что день - самое красивое время суток. Но теперь он влюблялся в ночь и в две луны, что вечно были рядом. Влюблялся, больше не сдерживаясь. На мужчине были привычные ему удобные широкие хакама и кимоно. Его жёлто-красные прикрытые наполовину глаза, его пламенные волосы, что мирно лежали на его плечах и спине, создавали яркий контраст с окружающим зимним пейзажем. Ренгоку становился исключением в этом сезонно ледяном мире, но он и не был против. Ему нравились все времена года, в том числе и зима. Подходя к дому, Кëджуро остановился. Что-то было не так, атмосфера возле их общей хижины была другой. Он оглядел деревянное строение на предмет изменений, но не мог их найти. Подняв взгляд до металлической почерневшей трубы, Ренгоку не увидел дыма и напрягся. Он точно помнил, что топил печь перед своим уходом, и точно знал, что дрова будут тлеть до его возвращения. Бывший хашира стал подходить ближе, хмурясь. Положив на ручку двери ладонь, он почувствовал сильный холод и увидел на косяке прохода лед, поэтому тут же распахнул дверь с характерным треском. Это далось бы очень трудно любому человеку, но никак не обеспокоенному о'ни. Сердце бухнуло. Все помещение изнутри было покрыто инеем и льдом, температура была такой же, как и снаружи дома, не хватало только падающего снега. Ренгоку судорожно искал взглядом Аказу посреди этого зимнего царства. Он быстро прошел вперёд и чуть не поскользнулся и не упал, но вовремя успел схватиться снова за дверь и сохранил равновесие. Он чувствовал запах другого демона. Отыскав Аказу около замёрзшей печи на кухне, Кëджуро выдохнул первое волнение и подбежал к тому. Высшая луна скованно двигался из-за сильного обморожения, которое по общим признаком было получено почти моментально. Его и так бледная кожа была посиневшей, а на лице застыла непонятная эмоция. – Аказа, кто здесь был? – Ренгоку сел на колени перед демоном, обнял его за плечи, воспламеняя свои собственные руки огнём, который без желания о'ни никогда не причинит боли и не подожгет никакие легковоспламеняющиеся материалы. Он стал согревать Третьего, зная, что потом он сможет активировать регенерацию, которая по какой-то причине не могла работать сейчас. – Что случилось? – Доума, – Аказа выдохнул из лёгких иней и закрыл глаза, не в состоянии сейчас что-то объяснять и даже двигаться. Он потратил свои последние силы, чтобы добраться до кухни, которая по сравнению с жилой комнатой, что словно морозилка, была весьма теплой. Демон потерял сознание от переохлаждения, полностью отдаваясь в горячие руки Ренгоку. Тот был в полном замешательстве, в его глазах застыл страх. Кëджуро знал вторую высшую луну лишь по рассказам третьей. Примерно представлял, как он выглядит, знал, что он обладает эксцентричным и надменным характером, знал его предпочтения и его предысторию, но не знал о его способности и силе. В глазах Ренгоку Аказа был очень сильным демоном, который всё ещё мог одолеть Кëджуро, несмотря на огромный прогресс в его способностях. Малинововолосый демон мог применить свою истинную силу и, если не расплющить, то переломать бывшего столпа менее, чем за минуту. А сейчас он лежал поверженный на скамье кем-то ещё сильнее. Зрачки в пламенных глазах были сужены и тряслись. Мужчина не понимал, как такое возможно, ведь он ещё не видел ни одной другой молодой луны вживую. Он вспомнил, как Аказа признавался, что не может терпеть Доуму и не признаёт его позицию второй высшей луны. Вспомнил, как он рассказывал, что они не раз сражались и что он с лёгкостью мог проломить тому голову. Тогда что произошло сейчас? Информации для точных выводов было слишком мало. Кëджуро поднял демона на руки, воспламеняясь из-за разрастающегося в груди гнева целиком. Он клялся себе убить Второго просто за то, что он заявился в их дом без приглашения и навёл здесь такой беспорядок. А также напал на Аказу, судя по тому, что его медленно движущаяся кровь протекала по поистине ледяным изнутри венам. Он ярко воображал, как это больно, и злился ещё сильнее.

~

Аказа очнулся через шесть часов. Кëджуро сидел на кровати и обнимал его, боясь отпустить даже на секунду. В хижине снова было тепло и чисто благодаря усилиям Ренгоку, который, чтобы вернуть прежнюю обстановку, уже даже пробовал поджигать дом целиком. Сейчас он с серьёзным выражением лица смотрел в стену, считая про себя каждое биение сердца демона. Высшая луна открыл глаза, чувствуя тепло тела мужчины. Это было самым лучшим ощущением после встречи со Вторым. Его тело наполовину лежало на Кëджуро, а другая половина под одеялом на кровати. Аказу тронула эта забота, он улыбнулся. – Спасибо, – прошептал, приводя загипнотизированного видом стены бывшего столпа в себя. Он опустил голову, взглянул в лимонные глаза и погладил по розовым волосам рукой, чуть сводя брови к переносице. – Как ты себя чувствуешь? Сейчас не холодно? Хочешь чего-нибудь? – Кëджуро, – о'ни дотронулся указательным пальцем до губ мужчины, призывая его не беспокоиться. Снова улыбнулся, – все хорошо. Но нам нужно поговорить. Я знаю, что ты хочешь узнать, поэтому прямо сейчас всë расскажу. Времени мало. Ренгоку кивнул, снова неосознанно напрягаясь, особенно после фразы, что нужно торопиться. Значит что-то произошло или произойдёт глобальное. За то время, что Аказа приходил в себя, он обдумал все возможные варианты и причины происходящего, но терпеливо ждал объяснения. Высшая луна сел на кровати, чтобы находиться напротив демона. Он оставался бережно укутанным в одеяло, ведь действительно ценил всё, что для него делает Кëджуро. Его лицо тоже стало серьёзным, а Ренгоку даже заметил, что демон заволновался. – Кëджуро. Во-первых, мне нужно признаться... Помнишь, когда ты только стал демоном, я пропал на несколько дней? – мужчина поджал губы, получив кивок, продолжил, – я сказал тогда, что я ходил к Мудзану и больше ничего. Точно. Кëджуро совсем забыл о существовании Кибуцуджи, ведь больше ему не требовалось его искать. Он вспомнил каким тогда вернулся Аказа - испуганным и не знающим, что делать, полностью растерянным. Он снова кивнул, подозревая, к чему Аказа ведёт. – Моя миссия заключалась тогда в том, чтобы привести ему мальчишку с серьгами, а любых столпов и всех, кто будет мешать, - убить. А я обратил тебя в демона. Когда я явился доложить о результатах своего задания, он... мягко говоря, разозлился. – Демон опустил взгляд, – и приказал убить тебя. Я ослушался и больше не приходил. Он замолчал, очевидно, живо представляя то, что его ждёт, когда он снова встретится с родителем демонов. Ренгоку то ли оценивающе, то ли взволнованно глядел на него. Он думал, пока в его глазах стало порождаться сильное удивление. Аказа не выполнил приказ Мудзана. Это приводило в шок и страх за него одновременно. – Возможно, Мудзан знал, что так произойдёт. Ну, я надеюсь на это, – высшая луна спустил нервный смешок, испуганно посмотрев на демона. Кëджуро видел и чувствовал быстро нарастающую панику Третьего каждый раз, когда он думал про Кибуцуджи, но до конца не мог понять, чего именно он боится. – Во-вторых... Ты хочешь знать, что это было сегодня. Начну издалека... Аказа вздохнул, концентрируясь на новом рассказе. Он свёл брови, получше укутываясь в одеяло, будто прямо сейчас тот невыносимый холод снова появится. – Обычно на зиму я переезжаю в город, снимаю там комнату и фактически из неё почти не выхожу до самой весны. Я в принципе часто меняю место жительства. Меня тяжело найти другим демонам, и обычно мы встречаемся только на собраниях лун. Как мне кажется, Доума нашёл меня по наводке Мудзана - почему именно так я решил, поймешь позже. Я сидел здесь, ждал тебя и читал книгу. Я услышал шаги, подумал, что ты по какой-то причине вернулся раньше, решил выяснить по какой, пошел к двери, открыл. А там Доума. Я сильно был поражён тем, что он был не только весёлым и счастливым как обычно, но и был каким-то... другим? Кëджуро без трудностей представлял картинки прошлого по подробному рассказу демона. Аказа слегка обеспокоенно открыл дверь, но на пороге стоял высокий мужчина со светлыми, почти белыми волосами. Радужные глаза потемнели, создавая с безразличием лица ощущение, что демон зол. Доума вошел в дом, потоптав ногами у самого порога, стряхивая с обуви снег, в знак вежливости. На его губах заиграла улыбка. – Здравствуй, Аказа. – Ласково протянул демон, проходя вперëд, – как поживаешь? Что-то ты сам на себя не похож. Как давно ты стал переживать ненавистную тебе зиму здесь? Третий напряженно следовал за Доумой, за которым тянулась ледяная полоса, но Аказа не заметил её. – Что тебе нужно? – Малинововолосый зашёл в комнату и облокотился об стену, скрестив руки на груди. – Аказа, ты такой грубый... – О'ни покачал головой, – так нельзя. Я же с добрыми намерениями пришёл. – Будь добр тогда поподробнее рассказать с какими именно, – мужчина оставался непоколебим, он наблюдал, как Доума рассматривает с наигранным восхищением совсем не богатое помещение, будто находится в огромном золотом дворце. Затем последний сел на край кровати и повернулся к хозяину дома. – Где тот демон, с которым ты сейчас живёшь? – Второй стрельнул взглядом, только через него можно было догадаться, о чем он думает, но это было практически невозможно. – Ушёл по делам. – Аказа не спросил, как высшая луна догадался, потому что это было очевидно для сильных демонов - почувствовать долгое присутствие другого в каком-то месте. Он нахмурился. – Ах, какая жалость... Мне так хотелось с ним познакомиться. И желательно поближе, – белоснежные клыки блеснули, после чего Аказа дёрнулся вперёд, но был тут же остановлен. Мужчина за мгновение достал из рукава водолазки веер и взмахнул им, разрезая воздух и создавая облако ледяных частиц. Оно было послано вперед и тотчас сковало почти всё тело демона, покрывая их инеем. Когда Третий попытался сделать новое движение, Доума снова взмахнул веером, но уже несколько раз, после чего Аказа был прибит к стене и накрыт коркой льда, холод которого пробирал до мозга костей за считанные секунды. – Не пробуй мне противостоять. – Что тебе нужно, ещё раз повторяю?! – крикнул из последних сил о'ни, упрямо пытаясь двигать конечностями, дабы не замерзнуть насмерть. Температура воздуха в комнате начала стремительно падать, а предметы, стены, пол и потолок стали покрываться изморозью. Он всю жизнь считал эту способность демона детской, ведь никогда не видел её главной силы. Когда Аказа и Доума сражались до этого, Второй практически не использовал свою магию демонической крови, лишь играл с веерами и небольшими глыбами льда. Он не признавал Доуму сильнее его и считал, что его более высокий ранг не оправдан. Теперь Аказа начинал сомневаться, пусть и понимал, что к атаке он совсем не был готов и возможности среагировать не было совсем. – Я вижу, ты дорожишь этим демоном, раз так сильно переживаешь. Что же такого особенного он сделал? –Пепельноволосый демон сидел с таким довольным лицом, будто наслаждался этим процессом. Наслаждался и впитывал всплеск эмоций Аказы, заинтересованно водя кончиком сложенного веера по своим губам. Он прекрасно знал, что тот боится малейшего мороза, ненавидит холод и снег. – Как же он смог овладеть твоим черным сердцем, Аказа? Третий не понимал, с какой стати Доума стал применять способности налево и направо, когда раньше предпочитал тактильный контакт и получать за него по лицу. Последний будто намеренно больше не касался демона, зная, что до него дотрагивался кто-то другой. Об этом говорила надменность во взгляде. Это первая эмоция, которую Аказа смог прочитать. Так же он чётко видел застывший гнев в цветных глазах ещё с порога, но не мог понять его причину. Он хотел было вздохнуть, но тут же закашлял, почти задыхаясь, будто воздух был сильно разряжен, но на самом деле он был насквозь проморожен. Конечности о'ни были обморожены и он уже не мог ими двигать, не говоря уже про то, что они были прикованы, но против такого холода не работала регенерация. Он собрал силы и попытался дёрнуть руками и от этого движения стены дома бы проломились, но не получилось сдвинуться даже на миллиметр. – Я бы не советовал тебе дышать так глубоко и часто, если не хочешь умереть раньше времени. В полночь Господин Мудзан будет ждать тебя в крепости бесконечности. Я тоже буду там, посмотрю на то, как тебя будут наказывать. – На лице Доумы нарисовалась новая широкая улыбка, а его глаза блеснули, после чего лед, окутавший тело демона стал разрастаться и подниматься по груди выше. – Вход найдешь на севере. Это всё, что я должен был тебе передать, Аказа. Доума встал с места, неспеша стряхнул с себя невидимую пыль и огляделся, будто мог забыть что-то из своих вещей, которых у него не было. Он пошел в сторону выхода, уже почти вышел, как вдруг оказался перед лицом Аказы и схватил его за шею, покрытую серебром льда, без труда проломив его. Его ладонь была такой же очень холодной, и Третий бы даже не заметил разницы, если бы высшая луна не сжал руку, перекрывая последнюю подачу кислорода. Демоны могут спокойно задерживать дыхание на приличное время, или даже существовать без воздуха порядком десяти минут, но в такой ситуации, когда лёгкие уже начали леденеть изнутри, дышать хотелось невыносимо, а сердце истерично билось в страхе прекратить это делать. – Желаю удачи отогреться тебе и этому демону. – Выдохнул в самые губы, которые уже посинели от холода, Доума и одернул руку в сторону, что Аказа оторвался от стены. Лед большими крошками упал на пол, как и он на колени, схватив себя за шею, на которой остался синий отпечаток, и задыхаясь. Второй покинул хижину, плотно закрыв и заморозив дверь, за которой в помещении продолжало холодеть. Они молчали долго - Ренгоку смотрел куда-то в пустоту, обдумывая произошедшее, Аказа теребил край одеяла, не зная, что добавить. Кëджуро был шокирован до глубины души, а причина этому явлению расплывалась, складывалась сразу из нескольких. Он четко понимал, что не хочет, что боится отпускать Третьего к Мудзану. А также осознавал сколько поистине могущественной силы в Доуме, насколько его техника демонический крови поражающая и опасная. – Он ревнует, – сделал вывод через какое-то время бывший столп, скрещивая руки на груди. Он перевёл взгляд на удивленные желтые глаза и продолжил, – обычная, даже детская ревность. Это очевидно. Мудзан послал именно Доуму, потому что знал, что он сможет тебя напугать. – Но ты переживаешь из-за другого, – заметил демон, заглядывая в пламенные глаза. – Меня беспокоит то, что ты завтра пойдёшь туда. – Ренгоку наклонился вперед и положил ладонь на бледную щеку мужчины, взволнованно на него смотря. Он не мог больше ничего добавить, а Аказа не мог успокоить и пообещать, что всё будет хорошо. – Сегодня. Уже сегодня. Он приходил ещё в самом начале ночи. Сколько сейчас времени? – Третий держал взгляд на двуцветных глазах. – Я пришёл к утру, ты спал четверть суток. Примерно через два часа полдень. – У нас есть двенадцать часов. Кëджуро провёл языком по обсохшим губам и сглотнул. Они говорили так, будто никогда больше не увидятся, и это тревожило. Ренгоку погладил синие полосы на коже подушечкой большого пальца. – Ты должен вернуться. – Я не могу сказать наверняка, – грустно прошептал демон и опустил голову. – Нет, ты должен вернуться. – Ренгоку положил свою ладонь и на другую щеку демона, затем поднял его голову, наклонившись навстречу ещё ближе. Перешел на шёпот, – мы обещали друг другу, помнишь? Аказа приподнял брови и несмело тепло улыбнулся. Он всё помнит и никогда не забудет ни одной своей клятвы, тем более той, что была произведена на крови. Он никогда больше не выбросит из своей головы этого молодого демона и его добрый и ободряющий взгляд. Третий кивнул, накрыв своей рукой одну из чужих. – Вот и хорошо, – Кëджуро ответил улыбкой и мягко накрыл губами чужие. Он обрëл родственную душу, пусть поначалу и казалось, что эта идея абсурдна и невозможна. Сейчас он готов убивать и умереть за Аказу и только этого хватает, чтобы назвать его чувства намного глубже, чем те, что могут появляться к друзьям или знакомым. Если он лишится в этой жизни последней своей радости, то тут же погибнет. Высшая луна закрыл глаза и ответил на поцелуй, отпуская одеяло, что то плавно сползло на кровать за его спину. Он разделял чувства и мысли Ренгоку целиком и полностью, был согласен с каждой его буквой и по-настоящему счастлив, что у них получилось сойтись характерами, что Кëджуро пошёл ему навстречу и простил ему его эгоистичное поведение до этого. Аказа был немыслимо рад, что спустя столько лет он действительно не одинок. Что у него есть смысл жизни. Это будоражило до глубины души, бархатно и трепетно ласкало её сети. Аказа целовал мужчину, стараясь выразить все свои чувства через эти прикосновения. Ренгоку отвечал тем же. Их вселенная сужалась до размера этой маленькой комнаты, будто за её пределами ничего не было. Почти так оно и было - за стенами царствовали сплошной холод и мертвая зима.

~

Аказа добирался до невидимой точки соприкосновения крепости бесконечности с этим миром недолго - всего пару часов пешком. Искать в этот раз не приходилось - Накиме не изменила вход с последнего посещения Аказой крепости. До полуночи оставалось буквально пару минут, Третий чувствовал своё волнение и никак не мог ему противостоять, а скрывать его от Кибуцуджи бессмысленно, ведь он без проблем читал мысли, ощущал каждую эмоцию любого демона. Высшая луна закрыл глаза, стараясь дышать глубоко и медленно. Получалось, мягко говоря, плохо. В голове послышался отдаленный отдельный звук игры на биве. Он знал, что дальше последует новый удар закругленным треугольником по струнам. Так и произошло. Демон понял, что оказался в поистине бесконечном здании, когда атмосфера вокруг него изменилась. Он открыл глаза, начиная быстро осматривать своё окружение, чтобы отдать честь Мудзану, таким образом поздоровавшись. Но он нигде не видел Кибуцуджи. Тогда, заметив девушку с тёмными волосами в стороне от себя, Третий ступил на лестницу и направился к ней. Невозможно было сказать наверняка, насколько крепость была огромной. Она состояла из тысяч разного рода комнат, бесконечного количества подмостов и лестниц. Здесь переставала работать любая физика - сила притяжения работала удивительным образом, притягивая к полам предметы и тела лишь в том месте, где они стояли. Если поставить ногу на стену, то можно будет спокойно изменить свою ориентацию в пространстве и начать подниматься перпендикулярно той плоскости, на которой только что стоял. Способность Накиме удивляла своей многогранностью. – Накиме... – Господин Мудзан ещё не прибыл. – Девушка снова ударила по струнам, после чего где-то в глубине здания что-то изменилось. Аказа кивнул и облокотился на небольшой выступ из стены. Он помнил, что снова встретится с Доумой. От этой мысли становилось плохо, но менять было нечего. Демон распахнул глаза, когда спиной почувствовал движение в свою сторону. Он резко обернулся, напрягая мышцы верхней части тела, чтобы отразить атаку, и не ошибся. В его сторону летел поток ледяных частиц, но уже через мгновение они все до одной были отбиты. Аказа больше не позволит застать себя врасплох. Послышался новый взмах шëлка по воздуха, но уже с другой стороны. Мужчина сделал выпад в сторону, снова разворачиваясь, а от удара ногой по полу полетели голубые искры. Навстречу летели ледяные острые кунаи, и догадаться, кому они принадлежат, было совсем просто, если учитывать знание о присутствии второй высшей луны в крепости. Аказа быстрыми и резкими движениями рук разломил на лету клинки с ничего не выражающим лицом, затем ещё раз отразил новую похожую, но более сильную атаку. Все эмоции полностью пропали, ведь сейчас было не до Второго, его волновал лишь скорый выговор от Мудзана. Доума не заставил себя долго ждать. Он появился за спиной о'ни, радостно хлопая ладонями. – Сегодня ты сражаешься намного лучше, чем вчера, Аказа. – Демон улыбнулся, а потом легко ударил себя по лбу, словно что-то вспомнил. – Точно! Мне очень хочется узнать, как у тебя получилось согреться. Неужели вышел на солнце? – Я не знал, что тебе придёт в голову напасть на меня в моем же доме. – Высшая луна наклонился и с разворота нанес мощный удар по грудной клетке Второго, пробивая еë кулаком насквозь. – Можешь считать как тебе угодно. Вытянув одним рывком руку, Аказа отпрыгнул назад, чувствуя себя, будто опустил верхнюю конечность в ледяную воду на час и только потом вынул. Ощущение было отвратительным, но терпимым. Теперь главное контролировать дыхание и не позволять Доуме наносить по себе удары. Заморозить воздух в таком огромном помещении ему вряд ли удастся, но вот вокруг себя запросто. – Аказа, ты поражаешь меня. Кажется, ты стал сильнее с нашей последней встречи. Надо было тебя вчера подморозить получше, – Доума рассмеялся, регенерируя дыру в теле, сделал вперед несколько больших шагов, доставая второй веер. Взмахнув обоими перед самым лицом демона, который успел отклониться назад, он широко улыбнулся, а его радужные глаза не по-доброму блеснули. – Сегодня нам никто не помешает сразиться как следует. Третий положил левую руку на правую в области предплечья, образовав крест, и резко поднял их, нанося удар по низу подбородка мужчины и отрывая кусок плоти с костями. Голова последнего неестественно задралась к верху от такой атаки, а восстановив нижнюю челюсть, Доума снова залился смехом. Опустив полный радости взгляд, он заметил приближающегося Аказу, за которым следовали ярко-голубые полосы, что свидетельствовали об огромной скорости демона. – Слишком медленно для меня, Аказа, – Доума перехватил кулак высшей луны занятой ручкой веера ладонью и тут же немыслимо сильно вывернул руку тому руку, ломая сустав. Сразу же после этого он ударил по открывшейся спине локтем, отрывая руку от самого её основания с характерным неприятным звуком. Аказа успел лишь прошипеть и, чтобы не упасть, сделать скорый кувырок, затем поднялся на ноги. В лимонных глазах появлялись искры гнева. Он больше всего в жизни ненавидит проигрывать, хоть и сражался сейчас с луной, сильнее его и выше по рангу. Но на это становилось всё равно. Малинововолосый снова встал в боевую стойку, срегенерировав потерянную руку за секунду и наблюдая, как Доума держит его старую. Второй взмахнул своим оружием, вспарывая кожу на чужом запястье. Он поднес к губам эту часть руки и, приоткрыв рот, попробовал кровь на вкус. Это зрелище показалось Аказе настолько отвратительным, что он уже еле держал себя в руках, лишь презрительно оскаливаясь. Демон усмехнулся, видя насыщенные эмоции на лице Третьего, которые он совсем недавно пытался спрятать и заглушить целиком. – Твоя кровь не так прекрасна, как кровь милых дам, но тоже заслуживает внимания. Ах, Аказа. Если бы ты ел прекрасных девушек, то ты был ещё вкуснее и привлекательнее. – Замолчи. – Аказа буквально прорычал, в голове придумывая новые тактики для атак. Его открыто бесил этот пепельноволосый демон всем своим поведением и любыми сказанными им словами. Он действительно полностью терял своё терпение всего за несколько минут присутствия Доумы, это повторялось ещë с того момента, как он стал второй высшей луной, хоть и был младше Аказы. Исполосованная рука полностью покрылась льдом за пару секунд, а затем упала на пол, раскалываясь на сотню частей, будто хрусталь. От этого зрелища любой бы вздрогнул и испугался, бросился бежать, ведь очевидно, что то же самое может произойти и с ним, но не Аказа. Аказа не боялся Доуму и не боялся смерти, и к тому же он знал, что Второму Мудзан не давал права его убить. Кибуцуджи предпочитает делать это самостоятельно. Подумав про родителя демонов, о'ни вспомнил фразу Доумы, что им никто не помешает. Пазл мгновенно сложился в голове, пришло осознание. – Господин Мудзан не назначал со мной встречу в полночь. Ты соврал, чтобы заманить меня в крепость. – Голос прозвучал ниже, чем обычно, в желтых глазах проскочила сложная эмоция. Он сжал руки в кулаки, что на них побелели костяшки. На белоснежном лице появилась ядовитая широкая улыбка. – Я рад, что ты догадался так быстро, Аказа. – Доума сорвался с места, чтобы совершить новое нападение, за ним последовал морозный ветер, пробирающий до костей любого, кто под него попадёт. Аказа не заставил себя ждать и двинулся навстречу противнику, с ненавистью глядя на него и активируя свою магию демонической крови на ходу. Неоновые голубые и морозные синие полосы мешались между собой, скручивались, но никак не получалось общего цвета. Третья высшая луна был в гневе сразу с нескольких причин. Первой стало осознание, что Доума обманул его. Вторая - Доума бросает Аказе вызов, точно зная, что он сможет отбиваться лишь до момента настоящего использования искусства демонической крови первого. Если Второй применит свою лучшую технику, то, наверное, заморозит почти половину крепости бесконечности и не увидит, как Третий будет страдать в полных деталях. То, что демон наслаждается его эмоциями, помимо любых чужих страданий, Аказа понял уже давно. Это стало третьей причиной злиться, так как он упорно не мог не поддаваться провокациям, как бы не старался. Он был черезчур эмоционален и это было одной из его слабостей. Мужчина отражал молниеносные атаки Доумы и сам успевал наносить удары. Это было просто - Аказа был профессионалом ближнего боя даже против врагов с оружием, все его приемы были отточены настолько идеально, что не оставалось никаких сомнений, что он одержит победу. Но здесь была загвоздка - Доума обладает самой неприятной для него магией крови, напрямую связанной с холодом. Даже просто находиться рядом с этим демоном тяжело, когда он активировал свои низшие способности, от которых воздух рядом сильно холодел, а дышать было проблематично. От мороза терялась концентрация, а столпам сражаться с Доумой было совсем невозможно - их дыхания зависят от работы лёгких и температуры клинка. Второй становился непобедимым для них. Аказа чувствовал, как температура его тела понижается, сковывая его мышцы и уменьшая скорость движений. Он неожиданно прыгнул к ближайшей стене, ступил на нее, переходя в новое притяжение к объекту, и разбежался. Сильно ударив ногами по поверхности, демон полетел в другую сторону, пока стена обваливалась на высшую луну. Коснувшись пола, он поднёс руки ко рту и медленно выдохнул, чтобы согреться хотя бы на каплю. Он чётко слышал и полубоком видел, как Доума выбирается из устроенной им баррикады, и ждал атаки, продолжая тереть ладонями друг об друга. – Я вижу, ты начинаешь мёрзнуть, – улыбнулся беловолосый, разбивая кулаком часть стены и регенерируя небольшие раны. – Советую разжечь костер или выйти на улицу прогуляться, когда выйдет солнце. Только вот мне кажется, что до этого момента ты не доживёшь. Аказа развернулся лицом к демону, который в этот момент выпрямлялся. Глаза того ярко светились, но были всегда и оставались сейчас будто ледяными, стеклянными. – Не строй из себя супер-героя, если ты меня убьёшь, то тебя прикончит Мудзан. – Гырнул о'ни, оставаясь на расстоянии от высшей луны. – А веришь ли ты сам в это? – Доума громко расхохотался, что его смех отражался эхом по зданию и в голове, заставляя Аказу усомниться в своих же словах. Ведь вполне же вероятно, что Кибуцуджи отдал приказ убить его? Мужчина нахмурился, понимая, что Доума хочет крутить его мыслями и заставить бояться. Возможно, дело в напряженной атмосфере и мощности ледяных способностей демона, но как бы то ни было, действовало на мозг весьма губительно. Он тряхнул головой в попытке перестать думать. Доума ударил ногой по полу, не ломая его, но от места соприкосновения с подошвой пошла ледяная молния, которая с каждым метром выходила из пределов обычной линии, превращаясь в стремительно нарастающий лёд. Аказа бросился в сторону от этой дальней, но меткой атаки, что та прошла чётко вперёд и разбилась об стену. О'ни пустился навстречу в бег, решив, что от ближнего боя толка будет больше, нежели от дальнего, пусть это и был сильный риск. Второй раскрыл вееры и пустился с ними в пляс, описывая вокруг себя окружности. От вееров стали исходить потоки ледяных частиц, которые превращались в разного рода оружия, начиная острыми ледяными сюрикенами и заканчивая ледяными гигантскими ветрами. Задержав дыхание ещё на невидимом старте, Аказа упрямо отбивался, уворачивался и продолжал приближаться, игнорируя всë больше концентрирующийся холод. Их битва продолжалась в течение часа без особых выигрышей у каждой стороны. Они ломали стены, лестницы, громили крепость, по которая протягивалась ледяная дорога их битвы. Аказа переодически принимал перерывы, когда отдалялся от Доумы, чтобы разогреться, но это с каждым разом становилось всё сложнее - Второй создавал все больше холода и льда, атаковал всё быстрее и мощнее, что не могло радовать. Но демон не сдавался и продолжал сражаться, пусть где-то краем здравого смысла и понимал, что бой вечно длиться не будет и что пора придумывать выход из этой ситуации. Он опробовал на Доуме почти все свои стили, комбинируя и повторяя их, но с каждым разом этого оказывалось мало. Аказа мог отрубить тому конечность, мог проломить грудь или живот, снести часть головы, но из-за прикосновений к его ледяному изнутри телу он тут же одергивал руки, иначе мог их лишиться на большой промежуток времени. Но в какой-то момент Доуме будто надоело. Он резко сел на корточки, ударил ручками вееров по полу, сделал два широких взмаха, после которых послышался треск сразу со всех углов. Аказа оглядывался несколько секунд по сторонам, готовясь отразить удар с любой, а потом распахнул глаза в немом шоке, когда догадался, что атака пойдёт снизу. Но уже было поздно. Родившиеся за долю секунды глыбы льда проткнули собой тело демона, что по крепости раздался хлюпкий звук раздавленных органов. «Как же холодно!...» Мысль проскочила в голове выкриком, после чего с горла вырвался противный звук кашля полностью заполненных кровью легких, точнее тех частей, что остались от них. С уголков рта тут же побежали красные полоски. На этом можно было все кончить. При желании Доума может уничтожить своего противника за несколько секунд, но у него была привычка мучить жертву, играть с ней. Третий осознал, что все его старания и усилия, вложенные в бой, оказались ничтожными и бессмысленными. Больно? Невероятно. Боль пронзила тело целиком вместе с морозными лезвиями, которые, попав в организм, полностью останавливали любую, даже малейшую регенерацию. Аказа почувствовал резкий толчок внутри себя и почти бесшумно прошипел, выплевывая ещё больше крови, - лёд разросся, выходя наружу острыми концами в местах живота, груди и лица, особенно одного глаза, которого больше не было. Глазное яблоко упало на пол, а от вида этого зрелища в целом глазу застыл самый настоящий ужас. Мужчина был подвешен на небольшой высоте, проткнут глыбами льда, которые стремительно окрашивались в красный цвет. Аказа не мог двигаться, почти не мог дышать и не мог регенерироваться из-за холода, который полностью лишил его всех способностей. Горло прожигала боль от скопившейся крови, которую было не выплюнуть. Такую по-настоящему адскую боль он чувствовал только из-за Мудзана, когда тот был зол, в том числе и в день последней их встречи. Демоны бояться не смерти от руки Кибуцуджи, а того, что он способен довести их тела изнутри до такого состояния, до такой невозможной боли, что смерть будет казаться самой сладкой мечтой. – Аказа, теперь ты понимаешь, почему я вторая высшая луна, а не ты? – Доума мягко улыбнулся, словно разговаривает с ребенком, который разбил коленку. Он неспеша подходил к умирающему в его морозных лапищах демону, глядя на него. Зрачок в виде иероглифа в желтом глазу трясся, как и губы, в конвульсиях из-за боли. Хотя здесь можно смело сказать, что в предсмертных. – Ты долго ждал, что я тебе докажу это на практике. Хм... Второй задумчиво промычал, наклонился и поднял голубое окровавленное глазное яблоко, что чудом уцелело, пусть и было оторвано. Он оглядел глаз, затем развернул лимонной радужкой к Аказе, показывая ему, и улыбнулся. – Здесь написано «третий». Пожалуй, оставлю себе как память о тебе... – Доума проморгался, наклонив голову и опустив руку, и подошел, будто обеспокоен, – о, Аказа, мне кажется, ты меня уже не слышишь... Я вижу, как тебе больно, но не могу понять, перестарался ли я. Если так, то ты быстро умрёшь и мы не успеем поговорить... Мужчина грустно вздохнул и положил ледяную ладонь на бледную щеку демона. Его встревоженное выражение лица переменялось на абсолютно равнодушное с маленькой примесью презрения и злобы. Аказа плохо видел из-за большого давления в своем теле и бесконечно поврежденных нервных окончаний, но точно чувствовал каждую перемену в Доуме. – Не могу представить, как грустно будет твоему демону. – Безразлично выбросил Доума, продолжая смотреть на высшую луну. Тот вздрогнул, дернувшись всем телом, и тут же открыл рот в немом крике из-за невыносимой боли. Он вспомнил, что дома его ждёт Ренгоку. Ренгоку, который ещё ничего не знает и не узнает. Аказа не мог позволить Кëджуро думать, что он бросил его или действительно умер. Он не мог позволить умереть себе сейчас и продолжить наслаждаться Доуме его поражением. Ведь они обещали друг другу. Но ломающая всё реальность была перед ним. Он не мог выбраться из этой ловушки и не мог ни у кого попросить помощи. Накиме давно бы вмешалась, если бы ей это было интересно. Мудзана принципиально не было в крепости. А просить пощады он не собирается, тем более у такого, как Доума. – А знаешь ведь в чем дело? В этом же демоне. Тебе никто не давал права обращать того человека и жить с ним потом. Почему он до сих пор не виделся с господином Мудзаном? Почему ты его прячешь? Почему ты так дорожишь им в конце концов?! – последний вопрос раздался по крепости громким гневным криком. Второй действительно злился всё это время ещё со вчерашней ночи, если не начал это делать раньше, теперь это было кристально ясно. – Как только узнал, я искал вас несколько месяцев, потом ждал зимы и искал тебя в городе, но ты не явился. Тогда мне пришлось спросить господина Мудзана о твоём местонахождении. Прости, я не сдержался, но у тебя есть ещё возможность выжить. Я освобожу тебя, если потом ты уйдёшь от своего демона или убьёшь его. Аказа молча слушал Второго, иногда жмурясь, когда из-за повышенных тонов лед в нем содрогался. Он уже всё для себя решил и бредни Доумы нисколько на него не влияли. Беловолосый убрал с его лица руку и отошёл, отвернувшись. – Нет... – демон громко закашлял, задыхаясь в своей собственной крови и выплевывая еë. Успокоив кашель хотя бы чуть-чуть, Аказа, нахмурившись, прохрипел, – нет, я... люблю его... Если тебе не дано это чувство... то не лезь... – последние слова прозвучали тихо, но чётко. Боль в горле пронзала острыми иглами, не позволяя нормально говорить. Менее, чем за мгновение, Доума изменился в лице, и, кажется, совсем с ума сошёл из-за ярости. Он обернулся и схватил демона за подбородок, приподняв его голову одним резким движением, несмотря на то, что внутри неё была глыба и это движение отдалось совсем не приятным ощущением. – Мне-то не дано?! А ты думаешь ты просто так сейчас здесь? Ты думаешь, мне легко сдерживать себя, чтобы не убить этого демона. Я дал тебе такую поблажку, чтобы тебе не было больно, и ты мне предъявляешь, что я ничего не чувствую? Это забота! Но Аказа понимал, что эта "забота'' уж точно не для него. Доума был невменяемым и, если не маньяком, то точно одержимым. Даже если через усилия посчитать проявлениями влюбленности все те его попытки провоцировать Аказу на эмоции все эти года, а также его абсурдные шутки и домогательства до личного пространство, то принять, что Доума довёл его сейчас до такого состояния, руководствуясь лишь чистой доброй любовью, и в целях заботы - было невозможно. – Я лучше сдохну, чем приму твои чувства. – Выдал малинововолосый, собрав остатки сил, и тут же почувствовал сильный удар по своей щеке, на коже которой тут же стали появляться капельки крови. Доума презрительно оскалился и отошёл. – Тогда умри. С его резкой фразой послышался сильный грохот откуда-то со стороны. Оба демона посмотрели туда, а Доума от неожиданности уронил глазное яблоко Третьего и свой веер. Но он не наклонился его поднять, а шокированно уставился. Аказа приоткрыл дрожащие губы. – К-Кëджуро?... – целый глаз заплыл кровью, но тут же сфокусировался. Сердце, чудом не пробитое льдом, забилось быстрее. Ренгоку стоял посреди разбитых досок пола. Громкий звук был из-за того, что он так мощно приземлился на эту поверхность. Его глаза очень ярко горели яростью, зрачки были сужены до предела. Его черно-красное длинное хаори и волосы огненного цвета ещё развевались и медленно осаживались, катана в руках мужчины блестела. Рядом с ним не было льда, ни намека на холод. – Благодарю девушку с бивой за то, что позволила мне войти. А теперь хочу узнать: не помешал ли я вам? – Ренгоку со злостью смотрел на вторую высшую луну, прямо в его радужные удивленные глаза. От него веяло решительностью, настоящей разъярённостью, которую Аказа ещё никогда не видел. Но Кëджуро ответа и не ждал. Он оказался рядом с Аказой менее, чем за мгновение. Он сделал серию ударов, во время которых за лезвием катаны тянулось яркое пламя, после чего освободил демона из объятий льда, что тот упал рядом, начиная таять. Ренгоку взял катану в одну руку, подхватив ею падающего от бессилия и обморожения демона, а другую воспламенил. Он положил горящую ладонь на грудь Аказы, сосредоточенно глядя на него и смело стоя спиной к Доуме. – Сейчас будет потеплее... – прошептал мужчина, прижав к себе демона и согревая его своим телом и способностью. Третий дергался, задыхался, ещё не в силах восстановиться, но уже в состоянии вцепиться в кимоно Кëджуро обеими руками в попытке что-то сказать или предупредить о чём-то. Во взгляде Кëджуро была нежность и настоящая забота, конечно же, вперемешку с сильным беспокойством. Он был очень рад, что спас Аказу от скорой смерти, но карал себя, что он столько успел перетерпеть. – Кëджуро, как ты узнал? – разобрал из хрипов высшей луны Ренгоку и слабо улыбнулся. Он продолжал нагревать тело демона, обнимая его. – Почувствовал. Как ты и говорил - я смог, – он наклонил голову вперёд и поцеловал ошеломленного мужчину в лоб. – Я услышал в голове твой голос, услышал, что тебе холодно, и догадался, что здесь причастен этот. – Кëджуро кивнул за свою спину, абсолютно не обращая внимания на высшую луну позади него, чем только сильно раздражал того. Второй просто застыл на месте и не двигался. На его лице была неразборчивая эмоция: то ли шок, то ли злость, то ли восхищение. Все эти чувства перемешались между собой и отражались в радужных глазах безумием. Когда Доума пришел в себя, он наклонился и подобрал свой веер, помахал им перед собой, словно у него жар. – Так значит у него способность, связанная с огнём... Теперь всё понятно! – Высшая луна неожиданно рассмеялся, – я так долго ждал этого! О, моя противоположность! Аказа, ты удивил меня своим выбором... Я хочу сразиться с тобой, демон огня. – Демон пламени, – исправил того Ренгоку, поворачивая голову в сторону. Зрачки снова опасно сузились. Он закончил фразу, сверкнув глазами, – если уж на то пошло. – Кëджуро, не надо, – Аказа прошептал, продолжая держать мужчину за одежду. Кëджуро повернулся к нему. В оставшейся желтой радужке иероглиф, обозначающий «высший», глядел прямо в желто-красные глаза Ренгоку. – Он пролил твою кровь... Лишил тебя глаза... Почти убил. Ты думаешь, я могу простить такое кому-нибудь? – Бывший столп снова улыбнулся, но его улыбка, в отличие от той, которую видел последние несколько часов Аказа у Доумы, была теплой и домашней, настоящей. Морщинки в уголках глаз так приятно и привычно успокаивали. Третий готов поверить, поддаться и проиграть только этой улыбке, только этому демону. Но он сомневался, что Кëджуро выстоит против второй высшей луны, третьего по силе демона во всем мире. Он беспокоился. – Если ты пообещаешь, что не умрёшь... – Мы уже обещали друг другу, Аказа, – Ренгоку посмеялся, выпрямляясь. – И нашу клятву никто не разрушит. Он поставил Аказу на ноги, держа за плечи, когда посчитал, что пламени, вырывающееся из его ладони, хватило, чтобы прогреть тело демона изнутри и чтобы запустить и ускорить остановившийся обмен веществ и регенерацию. Последнюю Аказа уже пробовал использовать, поэтому сквозные раны начинали заживать. Он установил равновесие и кивнул в знак того, что стоять может. – Я верю, – чуть виновато улыбнулся малинововолосый, ведь совсем недавно его чуть не убили. Он регенерировал потерянный глаз, ещё до сих пор ощущая колкость мороза внутри себя, но дискомфорт был незначительным. Аказа заметил движение и отвел взгляд в его сторону, а Ренгоку, смотрящий на него, заметил это и среагировал. Кëджуро взмахнул катаной, подставив еë лезвие к своей шеи, и не ошибся - по нему тут же ударил с огромной скорости веер. На месте соприкосновения горячего металла и холодного шёлка показался пар. Доума продолжал прижимать веер, пытаясь пересилить такую простую защиту, пока он в конце концов не скользнул краем своего оружия по чужому и не отпрыгнул назад. – Ни капли уважения - нападать со спины и бить сразу по шее унизительно. – Резко заметил Кëджуро и провёл по ручке своей любимой катаны пальцами. Он убрал от своей шеи лезвие и развернулся на сто восемьдесят градусов, что его длинная накидка красиво колыхнулась в воздухе. Аказа начал поражаться этому демону ещё тогда, когда он эффектно появился в крепости, когда он разозлился, но тут же мягко и нежно смотрел на Третьего и спасал его. А теперь Ренгоку снова кардинально менялся, когда дело доходило до Доумы. – Так ещё и удар слабый. Второй лишь посмеялся в ответ, раскрывая оба веера и отводя назад ногу, ухмыляясь так, что четко читалось обещание убить. Но Кëджуро не испугался, он наоборот начал входить во вкус, потому что в его душе поселилась опасная тень, желающая мести и крови неприятеля. Демон просыпался. Ренгоку бросился в атаку, на лету взмахивая катаной, чтобы нанести удар. Доума двинулся навстречу, а за ним сосульки льда, которые, как только попали в личное пространство бывшего столпа, растаяли. Он отбил чужую атаку, тут же нанося свои в бешеной скорости, но не глядя. Взгляд разноцветных глаз был устремлен в глаза Кëджуро, через которые он пытался прочитать, чем руководствуется Ренгоку, когда сражается, чтобы нанести по этому месту губительный удар. Аказа был прав, когда подумал, что здесь присутствует ещё и тонкая психологическая работа с мозгом в поисках слабостей. Но второй высшей луне впервые было тяжело применить эту технику. Возможно дело в том, что он и Ренгоку полные противоположности? Нет, всë куда проще. Кëджуро намеренно закрывал доступ к своей голове чужакам и уверенно держал эту позицию. Он молча с лёгкой улыбкой бился и смотрел на Второго с насмешкой, уже не помня, в какой момент так начал себя вести и научился так делать. Скорее всего прямо сейчас, потому что Ренгоку понял, что никогда не мстил и не желал мести. Это было против его взглядов на жизнь, он считал, что лучше простить человеку всë и потом жизнь накажет его сама. Но сейчас все было по-другому: он - демон, и сражается с противным ему демоном, который бросил вызов другому демону, которого он смог полюбить. За которого он убьёт и не пощадит, потому что больше не было никаких правил и рамок, полная свобода действий. На протяжении всей их битвы постоянно выделялся пар, как результат соприкосновений огня и льда, только не хватало падающей на пол воды. Движения обоих становились быстрее и резче, а их стихийные способности не работали друг на друге - сколько бы Доума не концентрировал холод вокруг себя, Ренгоку оставался горячим, как и прежде. Когда снежинка или даже образовавшаяся из ниоткуда глыба льда касались его тела, то тут же плавились. Главная часть искусства крови Второго была бесполезной против Кëджуро. Но вот и обратная сторона: последний использовал свое пламя постоянно, но оно тут же исчезало при соприкосновении с кожей Доумы. Поэтому это был почти равный бой техник и умений сражаться. Магия демонической крови: три круга ада. Бывший столп резко наклонился и скользнул под руку Доумы, взяв катану в одну руку, которой тут же взмахнул, описав кончиком вертикальную окружность. Первый круг. Вновь схватив белую ручку оружия двумя руками Ренгоку, обернулся, не выпрямляясь и описывая над своей головой вторую окружность, но уже горизонтальную. Дальше диагональная. Мужчина выпрямился, выдыхая воздух, а с уголков рта показался огонёк. Это произошло всë настолько быстро, что Аказа моргнуть толком не успел. Послышался общий звук нанесённых ран. Рука, облоченная в черно-красную водолазку, пала. На шеи Доумы появился глубокий порез, как и на спине. Всё дело в том, что он почти предугадал атаку помощнее и двинулся вперёд, так как возможности полностью увернуться не было. – Прекрасно! – восхищённо протянул беловолосый, регенерируясь и восстанавливая руку вместе с веером в ладони. Это немного удивило бывшего столпа и он понял, что оружия высшей луны - продолжения его самого, иначе объяснить это явление было нельзя. – Я почти попался. – Ты слишком слабо дерешься для второй высшей луны, Доума, – Ренгоку улыбнулся, вновь нападая. – Примерно такие же техники я применял на обычных демонах, но они и то активнее сражались и уворачивались. Раз вызвал меня на поединок, показывай себя. Или кроме того, как снег вызывать, ты ничего не умеешь? Аказа распахнул глаза. Кëджуро действительно не разговаривал с ним так никогда, даже будучи принципиальным столпом, который возненавидел его в первый же минуты их встречи. А теперь он язвил. Теперь он плевался ядом в сторону высшей луны. Это вызывало волнение, которое отдавалось покалыванием в кончиках пальцев и низу живота. Но Аказа верил, что Кëджуро знает, что говорит и делает. Доума оскалился, но тут же выдавил из себя улыбку. Теперь его выводили из себя, но сдавать свои позиции манипулятора, который создаёт давление, Второй не собирался. – Ты хочешь сказать, что Аказа дерётся лучше? Если ты вдруг забыл, он только что умирал. – Нашел что сравнивать! – Кëджуро рассмеялся, вновь взмахивая клинком, удар которым остановил шелковый веер. – Я говорю про ближний бой, в котором ты без своей магии крови никто. Это очевидно. Доума надменно фыркнул и ударил коленом под рёбра. Бывший столп сипло выдохнул и наклонился вперед, замечая краем глаза приближающуюся руку демона. Кëджуро подался вперед ещё сильнее, а затем дёрнулся назад, что бежевый веер промелькнул перед самими глазами. Он заметил второе оружие Доумы, чтобы успеть отклониться и от него. Так и случилось. Но высшая луна не сдавался, пробовал наносить новые удары под разными углами, ускоряясь из-за охватывающего его гнева. Так продолжалось долго. Ренгоку получал небольшие царапины и раны, иногда наносил Доуме довольно глубокие и отрубал его конечности. Так происходило в частности из-за того, что Доума привык использовать свою регенерацию, потому что она у него было отменной. Если ввести в тело Второго яд, то очень скоро его организм научиться ему противостоять. Но все-таки любая война, пусть даже столетняя, рано или поздно кончалась. Высшая луна абсолютно случайно нанёс удар по глазам демона, моментально лишив его зрения, и тут же понял, что именно зрением Ренгоку руководствовался в первую очередь. Как и у всех столпов у него был один более развитый орган чувственного восприятия, но демонам их восстанавливать было тяжелее, чем мышцы. Кëджуро прошипел, наугад ударяя катаной, но Доумы уже не было перед ним, и от этого он наклонился вперед, так как катана продолжала тянуть его. Тот стоял сбоку и взмахивал веером над головой с пламенными волосами, чтобы отрубить её, словно держал топор. Аказа заметил это и почувствовал, как его сердце остановилось. «Кëджуро, сверху!» Третий отчаянно понадеялся, что его мысль Ренгоку каким-то образом услышит. И он услышал. Кëджуро выдохнул языки пламени, поднимая руки резко вверх и назад. Траектория удара сбилась и веер прошёлся не по открывшейся было шее, а чётко по черепу. Бывший хашира с рыком отскочил в сторону и сделал новый вдох. – Как же ты все-таки жалок, Доума. – Ренгоку регенерировал глаза, но кровь на его лице осталась. Желто-красные радужки неожиданно полностью пожелтели, а черные зрачки изменили свой цвет на красный. Эту перемену Аказа уже видел однажды, поэтому у него перехватило дыхание. – Ненавижу тех, кто бьёт со спины. Демон поменялся в лице, а в какой-то момент склеры глаз окрасились в красный, будто заплыли кровью из-за поднявшихся в них давления. Кëджуро хищно и широко улыбнулся, обнажая острые клыки. Показались искры безумия. – А ещё тех, кто поднимает руку на моих близких. Мужчина сорвался с места, крепко держа катану в руках. Она загорелась, стремительно нагреваясь до очень высокой температуры. Стало понятно, что Кëджуро всё это время просто сражался в свое удовольствие, терпел и выжидал момент для применения решающего и сильного удара. Он был сильнее в сражениях оружием без использования демонических способностей, его практических умений в бою было больше. Доума видел приближающую атаку, поэтому активировал свое искусство крови, выжидая момента защититься, на его лице впервые за ночь проскочила неуверенность в себе. Магия демонической крови: дорога в ад. Вперёд демона по бокам от него простилались огненные дороги, которые, достигнув местоположения высшей луны, замкнулись. Холод вокруг Доумы оказался вдруг бессильным, будто пламя, рассекающее воздух рядом с ним, было действительно прямиком из ада. Доума почувствовал жар. Ведь даже если сравнивать природы пламени и льда, то логично, что побеждает пламя: у него всегда есть раскаленный источник, а исток образующего льда может так же, как и он, растаять и исчезнуть. За набирающим скорость Кëджуро тянулась красная полоса, которая догоняла его, а достигнув красных кончиков его волос, словно прицепилась, со стороны это выглядело так, будто летел метеорит, но только он не падал. Сердца всех присутствующих будто замерли в будоражащем сознание волнении. А дальше произошло сразу несколько вещей. Аказа услышал, как половица в стороне от него скрипнула, но не мог оторвать взгляд от важного, возможно самого главного момента битвы. Ренгоку оттолкнулся от пола и полетел вперёд. Радужные глаза распахнулись, как и рот, когда черно-красное раскалённое лезвие клинка рассекло его скрещенные, никогда раннее не пробиваемые вееры. Через мгновение клинок коснулся шеи Доумы, когда он поймал горящий взгляд золотых в маленьком море крови глаз. Рывок, звон металла, затем звук приземления босых ног на деревянный пол. И упавшая с глухим стуком голова с шокированно раскрытыми глазами. Кëджуро снова выдохнул и опустил катану. После этого он обернулся назад и посмотрел на результат проделанной им работы. Обезглавленное тело второй высшей луны упало на колени, а затем вперёд и легло рядом с головой. Кибуцуджи Мудзан похлопал в ладони и улыбнулся.