Прикоснувшиеся к солнцу

– как тебе сказать? что без тебя не могу спать. и луна по комнате разбросила сатин...

– глаза тебе завяжу

и сердце свое покажу,

тебе обо всем расскажу

с настенных картин....

Свежий ветер неспеша обводил контуры деревьев, развевая собой небольшие зелёные листочки и розовые лепестки цветов. Проходя вдоль хрупких веток, он нежно касался каждой ещё не распустившейся почки и двигался дальше, к другим сёстрам-сакурам, выстроившихся в ряд. Ясный день пророчил хорошую погоду. На ярко-голубом небе не было ни одного облачка, которые могли бы соединится в единую тучу и призвать дождь. Его давно не было, но в нём не было необходимости, потому что воздух не был сухим из-за реки неподалёку. Еë мягкое журчание словно говорило за себя, донося до прохожих, что источник жизни совсем рядом, здесь, под ногами. Тронутые еë призывом обычно останавливались, чтобы опустить ладони в холодную воду, помыть лицо и освежиться. Трава зеленела на глазах, распространяясь по обеим сторонам от тропинки. Утренняя роса на ней уже высохла, поэтому можно было не волноваться о том, что промокнут ноги. Было замечательно и спокойно. Тишину нарушали лишь мягкие шаги. Невысокая девушка направлялась вперёд по цветущей аллее, еë тёмные волосы, собранные в низкий хвост, мирно лежали на еë плече, а падающий на них свет лишь подчеркивал их скромную красоту. Она неожиданно остановилась. Протянув худую бледную руку вверх, девушка коснулась распускающейся ветви. Еë пальцы с короткими нежно-розовыми ногтями нащупали бутон. Она аккуратно сорвала его. Девушка повернулась. Взгляд упал на еë алые глаза. В них была вечная печаль, которая не пропадала, даже когда губы расплывались в улыбке или когда грудь была наполнена счастьем. Эта добрая грусть была словно два бездонных колодца, в которые бросались все, кто посмотрит на их обладательницу. Рука Ренгоку слабо улыбнулась и сделала шаг вперёд, разводя руки в стороны. Кëджуро застыл, замер на несколько секунд, а ноги предательски подкосились. Но, немного придя в себя, он побежал навстречу. Мужчина молча упал перед матерью на колени и крепко обнял еë. Волшебное спокойствие обстановки вокруг начинало сменяться на волнение и беспокойство. Раздвоенные брови сводились к переносице, пока руки, облоченные в светло-голубое кимоно, мягко лежали на спину. Ренгоку чувствовал лёгкую дрожь в теле, чувствовал, как сердце не находит себе места и быстро бьётся в попытке пробить рёбра, но он не обращал на это никакого внимания. – Матушка, простите меня... Кëджуро продолжал обнимать девушку, которая оставалась такой же молодой, какую он помнил. Рука с грустной улыбкой провела ладонью по ярким желто-красным волосам и коснулась щеки. Она аккуратно приподняла голову сына, чтобы посмотреть ему в глаза. – Тебе не за что извиняться. Но... – Ренгоку положила на лицо Кëджуро и вторую ладонь, в которой лежал мягкий цветок. В еë потемневших глазах показались искры взволнованности и пламенный столп понял, что она боится не успеть сказать нечто важное. Время словно стало растягиваться неприятно медленнее, постепенно сковывая тело. Линия горизонта начала приближаться, а их вселенная сужаться. – Кëджуро, – девушка произнесла имя сына через силу, будто еë что-то насильно сдерживало, будто ей нельзя говорить и она нарушает какой-то неизвестный порядок и правила. Мужчина обнял мать крепче, боясь отпустить и снова еë лишиться. Зрачки в его глазах затряслись. Он чувствовал стремительно приближающийся конец. – Запомни всë и... Береги Сенджуро. Кëджуро хотел спросить, что это значит и что ему нужно запомнить, но уже было поздно - он не мог даже открыть рот и что-то спросить. Ренгоку оглянулся, чтобы запечатлеть этот момент: цветущий сад, ясное небо... Но когда он снова посмотрел на девушку, он увидел только тьму. Все исчезло за считанные секунды.

~

Чувствуя на себе чей-то взгляд, Кëджуро резко открыл глаза, делая вдох, что лопатки коснулись смягченной футоном поверхностью. Перед ним было бледное лицо высшей луны - он четко смотрел прямо в глаза демона. Ренгоку почти сразу сделал правильный вывод, что это не сонный паралич, а действительно Аказа, когда он медленно моргнул. Малинововолосый облизал губы, нависая всë это время над мужчиной, поставив руки по обеим сторонам от его головы. – Что-то случилось? – Бывший столп прошептал, вопросительно приподняв брови. Он ещё не до конца отошёл от сна, который в голове теперь разбивался отчаянным фейерверком. Сон, который он забывал, но старался препятствовать этому, поэтому соображать быстро не получалось. Тем более, Кëджуро не ожидал увидеть перед собой Третьего, когда он проснётся. Под давлением неизвестной силы на его мозг, образ матери исчезал так же быстро, как песок проходит между пальцев, поэтому уже скоро он совсем ничего не помнил, начиная целиком погружаться в настоящий момент. Аказа продолжал со странной эмоцией в глазах смотреть на демона. Через полминуты он проявил признак жизни и начал двигаться - он отстранился куда-то назад и, очевидно, сел. Ренгоку поднял голову и обнаружил, что высшая луна действительно опустился на пол, но вот только ноги Аказы, как и он сам, находились между его ног. Мужчина коротко улыбнулся, глядя на Кëджуро из-под розовых ресниц, скрестив на груди руки. Он понял, что заинтересовал Ренгоку, и усмехнулся, наклонив голову в сторону. Кëджуро намеренно поддавался. Уже сейчас он начинал разгадывать задумку высшей луны, неспеша подбирая к ней ключи, чтобы открыть и понять. Аказа опустил ладони на чужие оголённые согнутые колени, которые соприкасались с его боками. Ренгоку приподнялся, подставляя под себя локти и не разрывая зрительного контакта с жёлтыми глазами, теперь позволяя себе обстановку снизу лишь прочувствовывать. Аказа медленно повëл холодными ладонями по бёдрам, пуская пальцы под ткань кимоно. Кëджуро прикусил кончик языка, почувствовав табун мурашек по всему телу, который полностью взбодрил его сознание и стёр недавнее отчаянное волнение. Руки остановились немного выше середины бедра, а потом неожиданно опустились на их нижнюю сторону. Высшая луна схватил Ренгоку и резко подтянул его тело к себе и немного вверх, заставив его снова упасть на спину. Пламенные волосы раскинулись по темному матрасу красивой, блестящей даже в темноте россыпью. Продолжая держать руки на ногах мужчины, Аказа наклонился, заставляя Кëджуро вздохнуть и почувствовать близость между ними почти на максимум. Он посмотрел в двуцветные глаза и улыбнулся. Теперь Ренгоку понял всё. – Я хочу тебя прямо сейчас, – промурлыкал демон на ухо и хищно улыбнулся. Он немного опустил голову и без всякого предупреждения вонзил клыки в шею бывшего хашира. Ренгоку распахнул глаза и сжал ткань постельного белья, несдержанно промычав то ли от боли, то ли от удовольствия. Аказа решил, что от последнего, когда Кëджуро прижал свои ноги плотнее к его талии. – Неужели ты проснулся из-за этого?... – Кëджуро дышал тяжёлее и чаще, чем минуту назад. На его щеках выступил румянец, сдающий его целиком и полностью, поэтому терять уже было нечего. – Можно и так сказать, – прошептал в ответ демон и облизал открывшуюся рану, нежно погладив ладонью по бедру, словно в успокаивающем жесте. Ренгоку не заставлял себя ждать и реагировал мгновенно - сейчас он отвернул голову в сторону, открывая больше пространства на своей шее, смело предоставляя еë на растерзание. – У тебя очень сладкая кровь. Аказа провёл кончиком языка по месту укуса, причиняя этим небольшую жгучую боль. Затем он снова укусил, качнув тазом навстречу Ренгоку, потеревшись собственным возбуждением об чужое через ткань. Кëджуро забыл, как дышать, поэтому вместо вдоха выдохнул с лёгких весь воздух, что перед глазами потемнело. Ещё краем сознания он удивлялся тому, как Аказа всего парой действий его заставил начать терять рассудок, но решил позволить Третьему с ним поиграть. Мужчина улыбнулся, когда взглянул на сильно разодранную кожу молочной шеи, по которой тонкими ручейками стекала кровь прямо на матрас. Она оставалась и на его губах. Аказа облизнул их и удовлетворенно вздохнул, чувствуя на языке сладость. Он поцеловал нетронутый участок кожи и вновь погладил чужое бедро, залезая ладонью немного выше под халат, отодвигая его край. Кëджуро посмотрел на демона, дыша через приоткрытый рот. – Нам некуда торопиться, да, Кëджуро? – Аказа убрал недействующую руку с ноги Ренгоку и переместил еë на его напряжённую ладонь, что продолжала сжиматься на футоне. Он аккуратно огладил еë, призывая расслабиться. Кëджуро доверчиво ослабил хватку, через несколько секунд наблюдая, как по его запястью блуждают губы демона. – Возможно, ты прав, – тихо ответил бывший столп, чётко понимая, что эта прелюдия может растянуться чуть ли не на сутки и что он может умереть за это время несколько раз от возбуждения, которое с каждым действием Аказы лишь нарастало. Тот снова двинул бёдрами вперёд и назад и оцарапал клыками довольно нежную кожу. Он открыто показывал Ренгоку, что с ним делает, имея при этом поразительное терпение, которое помогало ему не сорваться и растягивать удовольствие. Кëджуро снова промычал, чувствуя по позвоночнику новый разряд тока и то, как Аказа этого долго ждал. Несмотря на то, что они постоянно были вместе и имели кучу свободного времени, они не занимались сексом ещё ни разу с того самого первого раза. Было много намёков на это, но их постоянно что-то отвлекало или что-то мешало. С новым толчком, лишь имитирующим настоящую близость, Ренгоку немного прогнулся в позвоночнике и прижался к Аказе ближе, полноценно обхватив его торс ногами, этим действием признавая и ранее выясненное преимущество и позицию демона этой ночью. Тело начинало гореть. Высшая луна оставил укус и на руке, рана от которого пылала по ощущениям ещё сильнее, чем скулы бывшего столпа. – Ты определённо сумасшедший, – протянул мужчина, когда его запястья с силой прижали к полу. Но Аказа решил их не удерживать и уже через несколько мгновений его руки лежали на поясе кимоно. Он развязал его в считанные секунды, после чего повëл ладонью по груди демона вверх и в сторону. Третий освободил верхнюю часть тела наполовину от одежды, отодвинув один край халата. – Главное, что тебе нравится, – Аказа ухмыльнулся, а его новый толчок отдался очередным затянувшимся узлом внизу живота Ренгоку. По соображениям бывшего столпа Третий, скорее всего, собирается довести его до безумия. Аказа медленно провёл рукой по открывшейся части горячей груди демона и улыбнулся. Кëджуро разглядел в лимонных глазах нечто дикое и поистине демоническое, но оно не скрывалось за любовью высшей луны, а было еë частью. Он рассматривал образ розововолосого, энергия от которого ощутимо изменилась. Холодная ладонь достигла шеи. Ренгоку посмотрел в глаза высшей луны и облизнул в предвкушении губы. Аказа уже догадался, что это уязвимое место для демонов является эрогенной зоной не только у него, поэтому позволял себе его касаться, как вздумается. Он сжал руку, оцарапав кожу короткими ногтями, и тут же передумал - он полноценно схватил бывшего столпа за шею и грубо приподнял его с пола. Кëджуро шумно выдохнул, а Третий затянул его в поцелуй, полностью перекрывая подачу кислорода. И теперь становилось действительно жарко. Ренгоку приоткрыл рот, целуя высшую луну, не нуждаясь даже в том, чтобы опереться об пол - крепкая хватка Третьего делала всё за себя. Аказа пустил в ход язык - он провёл его кончиком по нижней губе бывшего столпа и скользнул им в его горячий рот, встречаясь с чужим языком и остервенело на него набрасываясь своим. Румянец на щеках мужчины стал ярче, он запустил руку в малиновые волосы, перебирая и оттягивая их. Кëджуро улыбнулся, закрывая глаза, перед которыми и без этого начинало темнеть. Аказа толкнулся вперёд, заставляя Ренгоку начать задыхаться в собственных ощущениях, в придачу и в отсутствии воздуха. Его язык беспорядочно путешествовал во рту бывшего столпа, особое внимание уделяя клыкам демона, намеренно царапаясь о них. Почувствовав привкус крови, Кëджуро открыл глаза, хватаясь за яркие волосы крепче. Он попытался проглотить полученный подарок, но из-за силы хватки руки мужчины у него ничего не вышло, лишь выпирающий кадык дрогнул. Аказа решил подразнить. А Кëджуро не знал, что делать в этой ситуации, поэтому подчинялся. К побледневшим щекам прилила кровь, пока чужая продолжала попадать ему на язык. Сердце билось в припадке, потому что всплеск ощущений был непривычен для организма бывшего столпа. Аказа отстранился через минуту и расслабил руку, позволяя Ренгоку вновь дышать и проглотить капельки крови, которые до этого обжигали язык в мучении. Мужчина сделал хриплый вдох, зацепившись за Третьего обеими руками, чтобы не упасть назад. – Всë же ты прекраснее любого солнца, – восхищённо прошептал демон, осматривая бывшего пламенного столпа. Его лимонные глаза горели в темноте. Он обнимал Кëджуро за талию с улыбкой на лице, которая отчасти казалась безумной. Ренгоку тяжело дышал, задрав голову вверх и глядя в потолок. На его шеи всё ещё красовался свежий укус, его тело было наполовину оголено, темно-красное кимоно свисало на пол, держась только на одном плече. Когда Кëджуро опустил голову, Аказа чуть не спятил. На приоткрытых губах мужчины была кровь, что по цвету была такой же яркой, как и его щеки, как и его глаза. В последних был блеск, доказывающий, что ему сейчас всё очень понравилось, а румянец был явно не от смущения. Ренгоку облизнулся и улыбнулся, сознательно лишая себя остатков сомнения и здравого смысла. Кëджуро убрал одну руку с плеча демона и положил еë себе на грудь. Одним резким движением он оставил на себе четыре полосы, растягивающиеся красными дорожками от ключицы до края халата. Он стрельнул взглядом в иероглифы в жёлтых глазах, мол, узнаешь? Аказа моментально вспомнил тот случай под водой, которому сам же и поспособствовал, именно так разодрав себе кожу, чтобы соблазнить внутреннего демона Ренгоку. Теперь он сделал это то же самое перед ним и, пусть, Аказа и умел держать себя в руках, он повëлся. Высшая луна наклонился и прильнул к выступающей крови, которая волшебным образом гармонировала с внешностью Ренгоку целиком, которая, стекая по его светлой коже, лишь подчеркивала еë красоту. Кëджуро улыбался, чувствуя боль и жжение, чувствуя, как вечно холодные ладони демона обнимают его и прижимают к себе. Пламенноволосый положил руки на плечи мужчины, а затем скользнул ими вниз по спине, докуда мог дотянуться. Когда Аказа который раз за ночь укусил, Ренгоку тихо простонал и улыбнулся шире, дёрнув рукой. Его красные когти порвали ткань шёлкового халата, в котором был демон, и поцарапали ему спину. Третий поднял удивлённый взгляд, но чисто физически не мог увидеть Кëджуро в таком положении, продолжая всасывать его кровь в себя, пачкаясь в ней. Когда клыки проткнули кожу, обтягивающую ключицу, послышался новый треск ткани и новый ласкающий слух вздох. Этот болезненно-сладкий процесс награждениями метками возбуждал обоих. Аказа проявлял своë собственничество, Кëджуро наслаждался. Они принадлежат только друг другу, но лишний раз напомнить себе об этом не помешает. Ренгоку регенерировал раны, с которыми Третий переставал играть, лишь так, чтобы переставала идти кровь и чтобы они оставались. Они чувствовали учащённые сердцебиения, чувствовали рваное дыхание друг друга и получали от этого удовольствие. Так продолжалось до момента, пока Аказа не повалил демона на пол. Он едва коснулся его губ, как тут же выпрямился, стоя на полу на коленях и желая избавить себя от местами порванной одежды. Высшая луна протер подбородок и стал развязывать пояс, наблюдая за бывшим хашира. Он думал о том, что сейчас Ренгоку выглядит намного соблазнительнее любой японской проститутки, даже ойран, хоть он и не видел их под собой, ведь никогда не снимал. Кëджуро с некоторой жадностью провёл ладонью по ранам, оставленным Третьим, почти задыхаясь. Его взгляд был устремлён четко в глаза мужчины - они пылко смотрели друг на друга. Синее кимоно упало на пол. Ренгоку рассматривал спортивное тело демона с открытым желанием и страстью. Он покачнулся вперёд и сел на пол, а через несколько секунд уже был перед Аказой. Кëджуро улыбнулся ему и, положив руки ему на ребра, надавил вверх. Высшая луна встал с колен, а бывший столп встал на них перед ним. Он прикусил клыками нижнюю губу, когда ладони Ренгоку коснулись его ноги и стали двигаться вверх, обводя рельефы натренированных мышц. – Я же обещал, – Кëджуро усмехнулся, а Аказа даже подумал, что тот действительно обезумел - в его глазах царствовал настоящее пламя похоти, которое Третий до этого никогда не видел. Ренгоку смело положил руку на основание чужого органа, по которому начал ею водить, аккуратно оттягивая крайнюю плоть, хотя было очевидно, что Аказа и так почти перевозбуждëн. Уже скоро до члена коснулся горячий язык. Высшая луна промычал и запустил в огненные волосы ладонь, сжимая и удовлетворённо их перебирая между пальцев. Мужчина на уровне интуиции разгадывал эту головоломку и отыскивал самые чувствительные точки. Язык очертил кривую линию по головке, а когда он задел уздечку, сверху послышался резкий выдох. Влажный кончик надавил на это место, а затем сдвинул тонкую кожицу вниз. Бывший хашира начал играть с этим местом, чувствуя солоноватый привкус естественной смазки. Аказа застонал, закатив глаза и сжав пламенные пряди сильнее. Без любого стеснения облизав достоинство демона вдоль и поперёк, Кëджуро взял его в рот. Он начал довольно двигать головой. Хотелось умереть, кончить и ещё раз умереть. Аказу посещали только такие мысли, пока Кëджуро быстро учился прятать клыки и насаживаться глубже. Теперь Третий не мог избавиться от сравнения Ренгоку с проституткой, в роль которой тот так идеально вписался. Это было доброе сравнение, несмотря на всю его абсурдность. Кëджуро не хватало только волосы собрать во что-то единое целое на голове и заколоть их золотой заколкой, а похабщины, взявшейся из ниоткуда, в его глазах хватало. – Кëджуро, – простонал высшая луна имя партнёра, образ которого сейчас захватил малинововолосую голову, разбегаясь в пошлых фантазиях, о которых Аказа думать не успевал, потому что перед ним был Ренгоку собственной персоной, так ещё и на коленях. Всё это время двуцветные глаза смотрели прямо в лимонные преданно и азартно одновременно, но теперь в них появился вопрос. Демон был не в состоянии ответить. Он наматывал золотистые пряди на руку, вызывая этими играми с волосами мурашки по спине бывшего столпа. Недействующая рука Ренгоку лежала на бедре Третьего, помогая ему держать равновесие, а правая ему помогала в осуществлении минета, перемещаясь по основанию чужого члена. Челюсть немела, ноги начинали побаливать, а на уголках глаз выступила влага из-за непривычных для рта мужчины действий, но он совсем не жаловался. Наоборот, энтузиазма Кëджуро хоть отбавляй - он быстро насаживался, чувствуя, как об его небо трётся чужой орган, и чувствуя, как Аказа этим наслаждается и буквально плавится. Долго ждать не пришлось - в какой-то момент высшая луна сжал ладонь сильнее, чем до этого, напрягаясь всем телом. Ренгоку понял, что последует дальше, но не отстранился, желая довести своего мужчину до оргазма именно таким способом, поэтому ещё больше ускорился, игнорируя боль в коленях и мышцах рта. Через пару секунд Кëджуро ощутил на языке необычный привкус теплого семени, который граничил с солёным молоком и мëдом с горчинкой. На что это было похоже больше мужчина так и не понял, чувствуя, как нижнюю часть тела демона одолевают небольшие судороги, и слыша над собой его протяжный стон. Аказа тяжело дышал, прикрыв глаза, а когда открыл их, вновь увидел перед собой полуголого Кëджуро. Тот мягко вынул со рта орган, стараясь не оцарапать его, затем Ренгоку проглотил всё, чем его щедро наградил партнёр за его старания. Щеки Третьего были покрыты румянцем то ли от пережитого пика, то ли от поведения демона. Он отпустил его волосы и положил руки на чужие щеки. Кëджуро посмотрел на мужчину. Аказа наклонился и впился в припухшие губы бывшего столпа, нисколько не брезгуя. Ренгоку ответил на поцелуй, поднимаясь с пола и заставляя Аказу снова разогнуться и выпрямиться. Он обнял демона горячими ладонями, чувствуя, как тот намеренно кусает его губы, зацеловывая их. Мужчина улыбнулся на это проявление любви, легонько поцарапывая бледную кожу. – Я обязан заставить тебя увидеть звëзды этой ночью, – разорвав поцелуй, выдохнул Аказа, глядя в красно-желтые глаза, ещё не восстановив толком дыхание. Ему было слишком хорошо, поэтому он хотел, чтобы Кëджуро чувствовал то же самое или даже больше. Ренгоку улыбнулся, когда большой палец Третьего нежно огладил контур его губ. Его красные колени до сих пор горели и ныли, поэтому особого желания на них снова сейчас становиться не было. Большой палец заменили два других. Кëджуро заметил, как лимонные глаза хитро сверкнули. Он улыбнулся и послушно приоткрыл рот, догадываясь, чего Аказа от него хочет. Мягкие подушечки легли на язык, который не так давно ублажал высшую луну немного иначе. Мужчина сомкнул губы и начал играть с предложенными ему пальцами, облизывая их и выдвигая верные предположения, что последует потом. Ренгоку заметил, как Третий прикусил губу и вздохнул, и ухмыльнулся, подумывая, что у Аказы все его тело - одна эрогенная зона. Он обнял его крепче и прижал к себе ближе, другой рукой взяв запястье демона. Высшая луна с некоторым удивлением посмотрел на бывшего столпа, наблюдая, как он вынул пальцы со рта и стал открыто их облизывать, особое внимание уделяя ямке между ними. Кëджуро намеренно возбуждал Аказу заново, пока он решал попробовать определиться, какой Ренгоку ему нравится больше - подчиняющийся или доминирующий. И в том, и в другом случае он не был похож на обычно сдержанного и смущающегося себя. Высшая луна стянул с Кëджуро всё это время покоящийся на его плече остаток бордового кимоно, обнажив перед собой тело бывшего столпа, по которому открыто сходил с ума. Через пару минут оба демона снова были на полу, но уже в другой позе. Высшая луна закинул себе на плечи ноги демона, мягко оглаживая одну из них рукой, а пальцы другой ладони были приставлены к плотно сжатому колечку мышц, поглаживали его. Аказа не хотел входить так сразу и причинять боль, хотя тем не менее именно он ранее обкусал бывшего столпа так, что человек бы умер от потери крови, и именно он чуть не выдрал ему волосы. Странная забота, но Кëджуро еë ценил, поэтому старался расслабиться. Он доверял ему, он хотел его. – Я люблю тебя, – вдруг прошептал Аказа, прижавшись губами к внутренней стороне бедра и аккуратно надавив среднем пальцем. Ренгоку резко посмотрел на него, сжав зубы от будущих неприятных ощущений. Он немного растерялся от и до этой ночи звучавшего признания. Мужчина постепенно проталкивал палец, глядя на партнёра честными и глубокими глазами. Кëджуро свëл брови к переносице, дыша через раз, а когда палец был полностью внутри, он выдохнул, откидывая голову назад. Ощущение было новым, таким же новым, как и почти все, что были до этого, и каждое из них Ренгоку впитывал в себя без остатка. – Я тебя тоже люблю, Аказа, – демон слабо улыбнулся, чувствуя по бедру нежные поцелуи старшего и расслабляясь. Он вспомнил фразу высшей луны, что торопиться им некуда, ведь так и было. Именно поэтому половина их ласк была долгой и растягивающей удовольствие, а другая половина остервенелой и страстной, не терпящей промедлений. Кëджуро случайно придумал это правило противоречий ещё в их первую совместную ночь, и с того момента по этому правилу жил и Аказа. Третий улыбнулся, неспеша двигая рукой и давая Ренгоку привыкать. Он осыпал светлую кожу невидимыми влажными следами, глядя на то, как часто вздымается грудь мужчины. Когда к одному пальцу добавился второй и третий, Аказа огладил ногу Кëджуро свободной ладонью, прекрасно слыша, что его бесшумные вздохи превратились в мычание, слышимое с каждым медленным толчком. Растягивать получалось на удивление хорошо, хотя, наверное, дело было в терпении, доверии и осторожности, которые позволяли Ренгоку не напрягаться. Третья высшая луна лизнул зацелованный участок кожи, а затем цапнул его клыками. Кëджуро распахнул глаза и немного прогнулся в позвоночнике от неожиданности, хотя в любой другой ситуации он бы просто дёрнулся. К щекам прилила заново кровь, расчет Аказы именно на это и был - снова настроить Ренгоку и заставить его гореть, так как он начинал зацикливаться только на пальцах, как заметил демон. Бывший столп посмотрел на мужчину. Его бледное лицо с запачканными в крови губами между ног Кëджуро выглядело настолько прекрасно, что он невольно застонал, чувствуя новый укус на том же месте. Аказа оказался прав, потому что теперь трение внутри себя Ренгоку воспринимал немного иначе и ярче. – Аказа, – призвал демон Третьего полустоном-полушепотом, под которым подразумевалась просьба переходить к новым действиям. А Аказе не нужно было разъяснять, он понял Кëджуро сразу же. Улыбнувшись, мужчина медленно вынул пальцы из чужого нутра, облизав их, выпрямился и провёл ладонью по собственному члену, дабы он отвердел. Ренгоку тоже улыбнулся, снова видя по лимонным глазам, как все-таки долго ждал этого момента Аказа. Он мог трахнуть его сразу, когда Кëджуро открыл глаза и очнулся, но вместо этого он растянул прелюдию на несколько часов. Ренгоку был если не польщён этим, то точно рад. Он позволил себе опустить ноги на пол и обнять ими демона, коленом игриво оглаживая его бок. Мужчина усмехнулся и наклонился над бывшим столпом, оперевшись об пол одной рукой, правой пристраивая свой орган к колечку мышц. – Я только сейчас вспомнил, что мы не одни в этом доме... – произнес Кëджуро, заглядывая в желтые глаза, а затем посмеялся, когда заметил на бледном лице непонятную эмоцию. Аказа кивнул и усмехнулся через несколько секунд, соображая что к чему. – Ты закрыл дверь на ключ, я помню, – ответил он и качнул бедрами вперёд, протолкнувшись головкой члена внутрь. Мужчина в ответ ему лишь положил руки на плечи и задержал дыхание. Тот улыбнулся, – в любом случае, почти всё, что можно было услышать, все услышали. И первая жилая комната помимо нашей далеко от нас, вроде. Ренгоку молча поразился тому, как Аказа спокойно рассуждает сейчас вслух, хотя удивительного в этом было мало. Их первый пыл немного подостыл, теперь наступало время осознанных действий и мыслей, хотя, как долго этот период будет продолжаться, было неизвестно. Несколькими толчками Аказа полностью вошёл, и тогда Кëджуро позволил себе выдохнуть и задышать снова. Больно не было, хотя боли он не боялся, а, возможно, даже ждал еë. Ренгоку притянул к себе демона, пока он на пробу неспеша двигался. – Если хочешь, чтобы я увидел звезды, то не жалей меня, – пламенноволосый демон улыбнулся и накрыл чужие губы своими. Третий немного даже удивился его словам, целуя в ответ, но сразу же скинул с себя цепь по такой странной "просьбе", ведь просить дважды его не надо. Кëджуро простонал в поцелуй, углубляя его и хватаясь за плечи мужчины когтями, когда он сделал первое резкое движение. Искры с глаз ещё не посыпались, но начало было многообещающим. Естественной смазки и слюны пока что хватало через край, чтобы смягчить трение, но из-за не привыкших к таким манипуляциям стенок нутра демона любое быстрое движение ощущалось остро. Щелевидные зрачки в желто-красных глазах расширились в темноте и не собирались сужаться, пока их носитель получал удовольствие. Скорее всего, именно с кровью Аказы Ренгоку передался этот демонический садомазохизм или же он был таким и до этого? Кëджуро не знал наверняка, потому что Аказа стал первым его партнёром и, видимо, станет последним. Высшая луна убьёт любого, кто дотронется до Ренгоку или кинет ему малейший намёк на близость. Третий ревниво относился ко всему, что движется рядом с бывшим столпом, поэтому других вариантов развития событий он не рассматривал. Мужчина играл своим языком с чужим, толкаясь быстрее и резче, таким образом быстро ускоряясь. Он искал заветную точку, при попадании по которой он заставит Кëджуро прогнуться и почти сломать позвоночник. Но найти получилось случайно. Ренгоку разорвал поцелуй и громко промычал, царапая плечи демона до крови одним резким движением. Его глаза распахнулись в непонимании, что это сейчас было, но дрожь, пробравшую его до мозга костей, было не скрыть. Он вспомнил, как Аказа извивался под ним, задыхаясь в ощущениях, и сделал верный вывод, что его ждёт то же самое, что именно эти звезды тот имел в виду. Высшая луна думал о том же, поэтому улыбнулся и прильнул к ранее истерзанной шее. Он провел кончиком носа линию вверх к уху демона, мочку которого прикусил, и снова до упора быстро вошёл, попадая по простате. Кëджуро, как и хотел Аказа, прогнулся в пояснице, спуская с губ новый стон. Ночь уже кончалась и начиналось утро, но что может быть на завтрак лучше, чем тело любимого демона? Каждое движение Аказы складывалось в сладостную пытку, постепенно ускоряющуюся под силами демона. Кëджуро раздирал бледную кожу мужчину, совсем еë не жалея, так как знал, что Третьему это нравится. Кровь в их отношениях играла особую роль, и никто из них не собирался это менять. Поэтому, чувствуя под когтями и на подушечках пальцев алую жидкость, Ренгоку улыбался. В какой-то момент он набрал на пальцы чужой крови и поднёс к губам, пробуя на язык и так до боли знакомый вкус. Аказе эта выходка понравилась, он почти с жадностью наблюдал за действиями светловолосого, не прекращая своих и набирая темп. – Мне кажется, ты меня сейчас взглядом съешь, – нагло улыбнулся бывший столп, слизывая кровь демона. Он простонал и дёрнулся всем телом, когда почувствовал резкий толчок, и крепче обнял ногами высшую луну, словно в желании продлить это яркое ощущение ещё на пару секунд. – Так и есть, я еле держусь, – Аказа ухмыльнулся, сжимая руки на футоне в мертвой хватке, нависая над мужчиной. Если бы в у него в ладонях было что-то другое, это что-то уже давно было сломано. На светлую грудь упало несколько красных капель, украшая еë в глазах Третьего и в целом завершая образ Ренгоку. Было больно. Тела обоих прожигало в разных местах, но их скрепляло общее невероятное удовольствие, получаемое от процесса, от друг друга. Демоны не могли точно сказать, в котором часу они закончили, потому что это продолжалось почти вечность. Аказе удалось добиться желаемого - Кëджуро сходил с ума, лихорадочно перекладывая руки и не зная, за что уже зацепиться. Он бился под высшей луной, задыхаясь, пока Аказа водил и попадал чётко по заветному комочку нервов разы подряд. Ренгоку прогибался до хруста в позвоночнике, возможно, даже ломая его, он стонал или раскрывал рот в немом крике, закатывая глаза. Когда на его член легла чужая рука, он почти умер. Они кончили практически в один момент - бывший столп опередил на несколько секунд. От того, как он весь невольно напрягся и сжался, не выдержал и Аказа, изливаясь внутрь. Он вновь оперся об пол, тяжело дыша и широко раскрыв глаза, он слышал быстрый стук сердца буквально во всех точках своего тела. Демон поднял заплывшийся взгляд на мужчину, который смотрел куда-то в пустоту, откинув голову назад. Его кадык заметно подрагивал, поэтому Третий сделал вывод, что он живой, и улыбнулся. Кëджуро на десяток секунд, неверное, просто потерял сознание, как он потом подумал. Перед глазами было темно и что-то искрило яркими мелкими огоньками. Теперь он точно понимал, про какие звезды Аказа говорил. Приходя в себя, Ренгоку расслаблялся и начинал моргать, фокусируя взгляд хоть на чём-то и всё ещё чувствуя приятное онемение, растекающееся по венам. Когда Аказа лёг рядом, Кëджуро вспомнил про его существование и в целом, что он ещё не в раю. Он повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на мужчину. Демон улыбался, глядя на него с нежностью. – Твою мать, это великолепно, – выругался бывший хашира и улыбнулся, слыша в ответ добрый смех. Он всё ещё не мог сдвинуться с места, поэтому при большом желании дать шутливую затрещину демону у него бы не получилось даже поднять руку. – Я серьёзно. Ощущение, будто я переродился... – Я верю. Аказа кивнул, а по его хитроумному выражению лица было заметно, что он очень доволен. Через пару минут он зашевелился - поцеловал Кëджуро, затем сел на полу. – Нужно идти отмываться, а то в таком виде мы выглядим, будто подрались, – Третий облизал губы и посмотрел на настенные часы. – Тем более Юки скоро уборку начнёт, но она, надеюсь, поймёт, что здесь было, – улыбнулся, видя «страдающее» лицо Ренгоку, которому сейчас хотелось только лежать и не двигаться ещё часов двенадцать. – Да ладно, подрались и подрались, – вздохнул демон, сгиная одну ногу в колене и подтягивая её к себе, затем вторую, разминая мышцы. Аказа в это время чуть ли не весело ходил по комнате, собирая вещи. Взглянув на своё кимоно, он усмехнулся и кинул его опять на пол, подбирая темно-красное. Надев чужой халат, он посмотрел на Кëджуро и улыбнулся, заставляя его удивиться и растеряться. – Разорвал мое кимоно, как тебе не стыдно? – Не стыдно, – Ренгоку посмеялся, а когда Аказа вдруг поднял его на руки, посмотрел в жёлтые глаза со странной эмоцией. – Э, я всё ещё в силах ходить. – Я тебе не дам голым бродить по рëкану, – демон держал мужчину, будто держит стакан, нисколько не напрягаясь и не задумываясь. Все-таки, его сила была удивительной. Хоть комната для водных процедур была буквально по соседству, Кëджуро спорить не стал. Поэтому, когда Аказа ступил за порог, уже через несколько секунд они были там.

~

– Какой ужас... Вы кого-то убивали здесь? – воскликнула Одзава, когда увидела беспорядок в комнате. Она посмотрела на демонов, держа в руке швабру, которой хотела их обоих долбануть по затылку. Кëджуро виновато улыбнулся, получше укутываясь в белый халат, пряча под ним свежие укусы. Аказа же довольный сел на подушку у подоконника, закинул ногу на ногу, потирая волосы полотенцем. На нём было точно такое же кимоно, а запас таких же был в свободном доступе для жильцов рëкана. – Мне придётся менять полностью постельное белье и оттирать пол... Вы человека съели? Что-то припоминается мне, что именно вы стояли на том, чтобы я никого не трогала, а сами... Ренгоку посмотрел на Аказу, который был за спиной Юки, которая в упор смотрела на бывшего столпа и продолжала что-то говорить. Плечи того бесшумно вздрагивали - он смеялся в кулак, хитро глядя в желто-красные глаза, сверкая своими. Кëджуро мысленно задал вопрос, почему именно он должен выкручиваться, щурясь, и тут же удивился, услышав в голове ответ. «Потому что ты выглядишь как папочка, когда решаешь проблемы» Третий ухмыльнулся. Ренгоку прикусил язык, слабо покраснев. Он опустил взгляд и сделал вид, что чешет переносицу, проклиная демона на сто лет вперёд. Служанка всё это время смотрела на мужчину с недоверием и недовольством и ждала ответа, постукивая ручкой швабры по руке и готовясь ударить. – Нет, просто мы с ним немного поссорились и подрались, – Кëджуро поднял голову, изо всех сил строя честный взгляд, полный жалости и извинений. Он не любил врать, но привирать иногда приходилось. Аказа дёрнул бровями и воодушевлённо закивал, улыбаясь. – Подрались прямо на футоне? – Теперь Юки прищурилась. Она разговаривала именно с Ренгоку, потому что считала, что он более ответственный и адекватный из этих двоих. Девушка тяжело вздохнула, сдаваясь. – Ладно, сделаю вид, что поверила. Тем более судя по запаху, кровь действительно принадлежит кому-то из вас. Демон победно улыбнулся, наблюдая, как Одзава собирает запачканные постельные принадлежности и складывает в кучу. Взяв всё в охапку, она подошла к двери. Кëджуро открыл ей дверь. – Не радуйтесь, ещё сейчас вернусь к вам, извращенцы, – произнесла горничная и удалилась. Впечатлённый её высказыванием, Ренгоку закрыл дверь и повернулся к высшей луне. Аказа рассмеялся в голос. – Я не вижу ничего смешного, – Кëджуро улыбнулся и подошел к демону. Он взял его за подбородок и строго посмотрел в лимонные глаза. Аказа замолчал, таращась на бывшего столпа с интересом, под которым было удивление. – Так, как я выгляжу? Тот проморгался, а затем снова заулыбался. – Как папочка, – повторил мужчина, потеревшись щекой об мягкую ладонь и хитро глядя в глаза. – Такой серьёзный, меня даже пробирает до костей иногда. Ренгоку построил из себя серьëзного мужчину ещё несколько секунд, потом посмеялся, наклонился и, обняв Аказу и другой рукой, мягко поцеловал его. Демон ответил взаимностью, прикрыв глаза на пару мгновений до момента, пока Кëджуро не отстранился. – Всë же она права - мы извращенцы, – вздохнул тот. – А что бы она сказала, если прошла мимо двери пару часов назад? Мы довольно громко «дрались», – Аказа усмехнулся, потянувшись к потолку. – Бедный ребёнок, – покачал головой Ренгоку и тоже сел на подушку рядом с окном. – Я бы не сказал так - у нее хорошая работа, она не юдзë. Меня смущает только то, что она - молодой демон, и что она слишком спокойно находится в обществе, полном людей. Мне кажется, она старше того возраста, на который она выглядит. – Нет, Аказа, в этот раз ты ошибаешься, мне ровно шестнадцать, – совсем тихо прошептала темноволосая, стоя спиной к двери с другой стороны от комнаты. В левом бирюзовом глазу появилась белая линяя, рассекающая радужку, но она тут же исчезла. Юки дотронулась ладонью до лица, вздрогнув, словно её ударили по нему. – Просто я не нуждаюсь в человечине. Мне хватает эмоций.

~

Всему приходит свой конец - люди приходят и уходят, солнце встаёт и садится, одно время года сменяет собой другое. Именно поэтому холод все-таки отступал, а снег в конце концов таял, позволяя траве выбиваться из земли несмелыми росточками. Этот процесс имел замкнутое и бесконечное строение, никто не в силах остановить время, ускорить или отмотать его назад. Хотя иногда очень хочется. Ночь накрывала собой маленький городок. Аказа и Кëджуро сидели у себя в комнате, перекидываясь картами Ханафуда. На лицах обоих присутствовала улыбка, они не так давно начали играть. За окном существенно потеплело - начало апреля давало о себе знать. Высшая луна положил на середину стола карту и улыбнулся. – Спасибо Теруко, она откопала колоду у себя в шкафу, пока прибиралась. – Кстати, как она? – Ренгоку взглянул на карты у себя в руках, думая. Ногучи приболела пару недель назад, поэтому стала реже выходить из комнаты, чаще отдавая приказы служанкам оттуда. Аказа заходил к ней каждое утро и вечер, беспокоился и помогал всеми силами, даже как-то ей врача привёл. – Знаешь, уже лучше. Этот докторишка ей прописал какой-то чай, но он, на удивление, начал помогать. – Медицина прогрессирует, конечно... – Кëджуро вздохнул, но искренне порадовался, что хозяйка пошла на поправку. Он ободряюще улыбнулся, вдглядом говоря, что все будет хорошо. Аказа кивнул и тоже улыбнулся, глядя в карие глаза. – Сакура зацветает, – невзначай произнес мужчина, взяв со стола карту, добавил её к тем, что были на руках. – Вчера в городе увидел. Кëджуро вдруг замер. – Сакура? – Ренгоку нахмурился, опустив руки и поджав губы. Перед глазами возникло неясное воспоминание, просто какая-то картинка мелькнула. Он попытался зацепиться за неё всеми силами, потому что вдруг почувствовал, что это что-то важное. Прошептал, сминая слово на вкус, – сакура... Аказа заинтересованно смотрел на мужчину, но видя его сосредоточенность, напрягся и сам. Кëджуро смотрел в одну точку, отчаянно вспоминая. Образовавшуюся тишину разрезал крик. Демоны обеспокоенно переглянулись, дëрнувшись от неожиданности. Они вскочили и всë побросали, выскакивая из комнаты. Аказа чуть не упал, зацепившись ногой об порог, но смог удержать равновесие и побежал дальше. Ренгоку перед ним вдруг остановился, развернулся и быстро добежал обратно до комнаты. Вернулся он уже держа в руках чехол с катаной, это была выработанная годами привычка - хватать оружие. – Откуда? – выпалил демон, останавливаясь на повороте. Он взглянул на Кëджуро, быстро прокручивающего в голове недавний выкрик, как вдруг прозвучал новый, который определённо принадлежал женщине или девушке. – Снизу, – они двинулись вниз по лестнице, а у Аказы сердце ушло в пятки. Он вспомнил, что комната хозяйки именно на втором этаже. Послышался грохот. Новый поворот, и мужчины увидели его причину. Тело молодой девушки было прижато к стене, покрытие с которой посыпалось от силы соприкосновения еë спины об неë. Дверь напротив была выбита и держалась на одной петле - очевидно эту юную служанку очень сильно ударили, что она отлетела на несколько метров, ударилась и потеряла сознание. По её шее текла кровь, которая брала начало на разбитом затылке. На осмотр было всего пару секунд. – Неужели все-таки девчонка... Со стороны комнаты прозвучало шипение, звук удара, топот и новый крик. Оба демона бросились туда. Черные волосы беспорядочно свисали по спине, в руках девушки были кухонные ножи. На белом фартуке Одзавы красовалась кровь. Она стояла спиной, наклонившись вперёд и шумно дыша, а у нее в ногах лежало пару окровавленных тел. В углу стояло ещё три служанки, а по глазам было видно, что они испуганы до смерти. Одна из девушек держала швабру и прикрывалась ею. – Юки! – Голос бывшего столпа раздался громом. Он узнал еë по силуэту, но не нападал, видя, как еë руки колотятся. Девушка не реагировала, продолжая стоять спиной к мужчинам. Кëджуро взглянул в голубые глаза Аказы. – Иди к хозяйке. Высшая луна не стал спрашивать зачем, а просто кивнул и вышел, доверяясь чужому предчувствию. Демон глядел на дрожащих и скулящих служанок и положил к губам палец, мол, тихо. Он стал аккуратно обходить девушку, держа ладонь на ручке катаны, чтобы еë достать. На белоснежном лице девушки красовалась острозубая улыбка. Еë потрёпанные волосы и длинная чёлка прикрывали глаза, но Юки неожиданно дёрнулась и показала их. Вместо красивой светлой голубизны Кëджуро увидел два пустых белых стëклышка, наполненные кровью, а одно из них каким-то удивительным образом периодически отсвечивался синий оттенок, словно в борьбе с собой или же с кем-то, в которой девушка явно проигрывала. – Юки! Ты слышишь меня? – Ренгоку сделал новый шаг в сторону служанок. Одзава резко наклонила голову на бок, впирая невидящий взгляд на демона. Она зарычала, сжимая ручки ножей крепче. Бывший столп не мог понять, осознаёт ли она, что сейчас происходит, или нет. – Юки... Девушку заколотило в лихорадке ещё сильнее. Она зашипела, показывая острые клыки, и отскочила в сторону от мужчины, будто испугалась его, и забормотала что-то. – Я не могу... не могу... – всë, что разобрал Кëджуро, перед тем, как Юки вдруг отбросило в сторону. Она быстро поднялась и кинулась к выходу. Ренгоку побежал за ней, понимая, что не ошибся, когда послал Аказу в комнату Ногучи, куда сейчас направлялась девушка. Демон преследовал Юки, стараясь нагнать еë, и он даже почти поймал еë - протянул руку, чтобы схватить еë за край сарафана, но она успела наклониться и пробила собой дверь в комнату хозяйки дома. Кëджуро вынул катану, влетая в помещение следом. Он взмахнул клинком под углом вниз, попадая лезвием по одной из ног особы. Та зашипела, упала и стала перекатываться по полу к стене. Аказа стоял, расставив по сторонам руки и оскаливаясь. За ним стояла Теруко. – Убить, убить, убить... – забормотала служанка, регенерируя ногу. Она прыжком встала на обе, обводя на вид слепым взглядом комнату. Еë девичий голос неестественно понизился. – Убить хозяйку дома. Девушка сорвалась с места, но теперь Ренгоку смог еë остановить и схватить вовремя. Он взялся за лезвие катаны второй рукой и накрыл этим кольцом Одзаву. Острая сторона клинка Ничирин оказалась придавлена к еë шеи, но она продолжала вырываться, этими попытками пронзая себе кожу и причиняя себе боль. Юки извивалась и махала руками, стараясь попасть ножами по Кëджуро за своей спиной, ему, в свою очередь, еë использование двух оружий показалось знакомым. – Успокойся! – прикрикнул демон, дернув девушку назад и приподнимая еë над полом, но она не сдавалась. Он почему-то был уверен, что это не Юки, а какой-то настоящий бес, вселившийся в неë. Одзава вдруг перестала дëргаться и словно замертво повисла в руках мужчины. Через несколько секунд она широко улыбнулась, заговорив не своим голосом: – Она уже не придëт в себя. Юки долго питалась человеческими эмоциями и набирала силу, но она не знала, что наша связь с ней лишь крепнет. – Девушка медленно подняла голову, показывая Аказе и Ногучи залитые белизной глаза. Интонация была очень знакомой... В голове высшей луны сложился пазл. Он опустил руки и сжал их в кулаки, а его глаз задëргался. Всë стало очевидно и просто. – Доума... Одзава стала демоном примерно полгода назад. Второй говорил, что искал его, Третьего, в городе, поэтому мог спокойно обратить любую девушку за это время. Аказа всегда останавливался в одном и том же рëкане - не было проблемы подсунуть своего подчиненного в эту же гостиницу, а уж найти еë было проще простого для молодой луны. – Как ты мог... Доума обладает привычкой наслаждаться эмоциями людей или демонов, он имеет способность проникать в их голову, копаться в ней, если приложит усилия. Он мог прожить без крови, наблюдая лишь за жизнью людей, питаясь их чувствами, как энергетический вампир. Именно эти способности унаследовала Юки, обращённая непосредственно Вторым, а не Мудзаном, как думал Аказа. Кëджуро видел по голубым глазам, о чем тот размышляет, и осознавал всë вместе с ним. – Друг мой, Аказа, я поражаюсь тому, как ты быстро догадываешься вот уже второй раз подряд. – Белые зубы продолжали скалиться в улыбке, а Одзава по внешним признакам была в отключке, хоть еë рот и говорил за неë. – Но поговорить я хочу не с тобой, а с ним. Тело служанки задвигалось - она резко наклонилась назад и ударила затылком Ренгоку по лбу. Тот отпустил еë, но не выпустил катану из рук. Девушка отошла на метр и повернулась к бывшему столпу, она подбросила нож и поймала его. – Ренгоку. Как ты смотришь на затею навестить твоих родных? Кëджуро распахнул глаза и напрягся, в его глазах моментально зажёгся огонь. Он скрипнул зубами: – Что ты имеешь в виду? – Да ничего особенного, обычную встречу, – послышался ледяной смех. Юки приложила к губам нож, как бы приложил ко рту веер Доума. Он действительно управлял еë телом. – Хочу проведать твою семью. Я узнал о них всё - отец и младший брат: Шинджуро и Сенджуро Ренгоку. Отец - бывший столп пламени... Интересно-интересно, сможет ли он дать мне хоть какой-нибудь отпор? Доума шагал по зелёной траве, театрально оглядываясь вокруг. Он шёл по лесу, неподалёку от которого было поместье семьи Ренгоку. – Зачем тебе это? – глухо произнёс демон, глядя в белые глаза горничной, пока перед своими он видел дорогу к своему дому. И эту аллею сакур около него. Сейчас он вспомнил этот давний сон с матерью и теперь понял его смысл. Теперь он понял всë. – Всё же просто: ты станешь слабее, познав горе потери последнего, что связывало тебя с человеческой жизнью. Потом я одолею тебя и жизнь снова наладится. – Долго придумывал, тварь? – прорычал Аказа, вмешиваясь. – Всë-таки в тебе действительно нет ни капли хорошего, так низко поступают только... – Ничего не чувствующие. Ты просто не способен на эмоции, Доума, твои чувства всего лишь клоунада, теперь это очевидно. Но у тебя ничего не получится. Жди меня, я убью тебя. – Ты не успеешь, глупый демон пламени, – Второй рассмеялся губами служанки, но еë тело тут же упало. Ренгоку взмахнул катаной и разрубил еë корпус девушки по диагонали, задевая сердце - этого недостаточно для убийства, но хватит для долгой регенерации слабого демона. Кëджуро посмотрел на Аказу. Тот кивнул ему. – Кëджуро, торопись. – Я люблю тебя. Теперь уже желто-красные глаза стремительно пламенели, и в этом огне Аказа не увидел ничего доброго и хорошего, только всю серьёзность намерений и страшный гнев. Мужчина же улыбнулся и уже через секунду покинул комнату через окно, прежде разбив его. Теруко осела на пол, вздыхая и вытирая лоб рукавом. – Бог мой, Аказа, я знала, что вы демоны, но... – Женщина посмотрела на высшую луну с шоком и благодарностью в глазах. – Такого я не ожидала... Третий кивнул и, почувствовав, как колени подкосились, он медленно опустился на пол, до сих пор поражаясь неописуемости поступка Доумы. В голубых глазах застыла пустота и страх. Он боялся за Ренгоку и за его семью, с которой даже не знаком. Он боялся их реакции на его появление, ведь Кëджуро уже умер для них по его же инициативе. Он боялся, что Доума не станет поясничать и играться, а действительно убьёт всех, как только появиться. Боялся... – Аказа, – Теруко взяла мужчину за руку, заглядывая ему в глаза. Она хотела его подбодрить, но кроме этого жеста ничего не могла сделать. Аказа неуверенно посмотрел на хозяйку, тяжело дыша. Ночь обещала стать решающей.

~

Доума с силой ударил веером по кустарнику, рассекая его, что на землю посыпались листья. Он проскрипел зубами, чуть ли не кроша белоснежной эмалью налево и направо. Он никогда не думал, что найдётся демон, столь раздражающий его и не дающий ему покоя. Кëджуро мало того, что каким-то образом завоевал Аказу, он одолел его, Доуму, в бою, так ещë и на глазах самого Мудзана. Второй невыносимо злился с той самой встречи, его охватывало желание убивать от одной мысли о Ренгоку, его ненависть к нему самостоятельно разрасталась и грызла изнутри. Он должен превзойти его, чтобы вновь подняться в глазах Кибуцуджи, иначе у него есть реальный шанс вылететь из состава молодых лун. Доума метался на входе в город, решая, что делать, и пытаясь успокоиться. Он не мог появиться на людях без фирменного спокойствия и беззаботности. Его ломало изнутри от того, что демон, которому меньше года, превзошёл его. Что он догадался о его секрете. Мужчина схватил себя за волосы и вонзил длинные когти в голову, проломив ими череп. Он судорожно собирал всю информацию о бывшем столпе воедино и уже даже сомневался, что затея убить его семью окажется хорошей и выигрышной. Демон чувствовал в Ренгоку огромную силу духа и тотальный контроль над собой, которые нельзя было проломить или прогнуть, даже поцарапать. Именно поэтому у него не получалось хотя бы чуть-чуть выяснить, о чем он думает и переживает. А то, с какой резкостью Кëджуро ответил ему несколько минут назад, заставляло даже испугаться. – Плевать! – выпалил Второй, тряхнув рукой. На обледеневшую вокруг землю упало несколько капель крови. Он регенерировал раны и двинулся вперёд, с трудом натягивая на лицо безразличие. Цирк начался не позже, чем через полчаса. Доума вежливо постучал в дверь, слабо улыбаясь. Он вложил веера в рукава водолазки, задумываясь, а понадобятся ли они вообще. Второй смягчил свою мощную демоническую ауру, поэтому за ним больше не тянулась снежная дорожка. Он приложил ладонь к древесине снова, желая постучать ещё раз, но услышал шаги. Тяжёлые. Значит, к нему идёт мужчина, глава семьи. Шинджуро остановился перед дверью и нахмурился. Он прищурился, останавливая руку, тянущуюся к ручке, и думая, кто может заявиться в такое время. Его вдруг охватило беспокойство, а затем первая догадка. Она подтверждалась чутьём столпа и полной тишиной по ту сторону. Мужчина сделал бесшумный шаг назад. Он подумал о том, что не настолько пропил мозги, чтобы не почувствовать присутствие демона, тем более, что сегодня он был абсолютно трезв. Ауры демонов двенадцати лун всегда отличались от других, сколько бы те не глушили себя. Доума снова постучался, начиная догадываться, почему ему не открывают, от чего улыбка на его лице лишь стала шире. Ренгоку принялся уходить, направляясь в комнату сына, последнего своего кровного родственника, которого он защитит даже ценой своей жизни и несмотря ни на что. Опасность за порогом была чудовищной, это было очевидно. По телу начинали разливаться напряжение и адреналин, а бессвязные мысли пронзали голову одну за одной. – Сенджуро, – отец подбежал к спящему мальчишке, начиная его будить. Он тряс сына за плечо, тот быстро очнулся, открыл глаза и вопросительно уставился на мужчину, отходя от сна. Шинджуро накрыл чужой рот ладонью, со страхом глядя в желто-красные глаза. Демон за дверью опять постучался в неë. – Сенджуро, уходи. Спрячься в подвале так, чтобы тебя никто не нашел, это будет лучшим вариантом, потому что убежать ты не успеешь. У нас нежеланные гости. Бывший хашира быстро объяснял, попутно вспоминая местонахождение катаны, потому что драться придется точно. Не чаю же выпить зашла старая или молодая луна? Сенджуро смотрел на отца дрожащими зрачками, всё прекрасно понимая, но не зная, что ответить. Поворот событий в их жизни был слишком неожиданным и нежелательным. На двуцветных глазах заблестели слезы. Мальчик искренне жалел, что у него не было той предрасположенности к боевым искусствам, как у Кëджуро, а ещё он был напуган. Совсем не по-детски. – Отец, я... – Сенджуро, беги, пожалуйста, – прервал его мужчина, неожиданно коснулся сухими губами его лба и выпрямился, а затем покинул комнату сына и вошёл в свою. Все эти года он чувствовал на душе невыносимый камень боли и утрат, который сейчас стал ещё тяжелее. Он не смог помочь жене, он не смог уберечь старшего сына. Теперь, если он не защитит и младшего, он морально доломается и погибнет, никогда себя не простит. Шинджуро схватил катану и снова выбежал в коридор. Он услышал тихие быстрые шаги за своей спиной, а через мгновение сильный грохот. Демон выломал дверь, и она упала на пол, поднимая собой пыль. Ренгоку сконцентрировался на незнакомце, задерживая дыхание. Когда пыль осела, он распахнул глаза, глядя в чужие, радужные. Второй. Высший. Доума сделал шаг вперёд. Его улыбка дëрнулась, когда он осмотрел будущую жертву. Те же пламенные волосы и глаза, что и у Кëджуро. Перед глазами главы культа появился образ этого новообращëнного демона, он будто стоял рядом с отцом, от чего у него самого словно вскипела в ледяных венах кровь. – Как же вы похожи на своего сына, Шинджуро, не можете себе представить, – высшая луна оскалился. Ренгоку нахмурился, непоколебимо оставаясь на месте. Его сердце забилось быстрее, он стал нервно перебирать все возможные варианты. Этот демон убил его сына?... – Я рад это слышать. – Сказал бывший столп с гордостью и уверенностью в голосе. Он пытался понять, с какой целью вторая высшая луна сейчас стоит на пороге. Доума и сам бы не ответил, если бы его спросили. Второй лишь продолжал бессмысленно смотреть на мужчину, вводя в ступор и его своим странным поведением. – Убирайся из моего дома, ты и сам не в курсе, зачем пришёл. Доума удивлённо выдохнул, а его глаз нервно задëргался. Вот уже второй член той же семьи Ренгоку без проблем считывает с него информацию, в то время как он в этом плане против них почему-то бессилен. Его улыбка стала шире и безумнее, плечи затряслись. Демон расхохотался, совсем теряясь в гневе и помешательстве на этих желтоволосых мечников. Доума сорвался с места, выхватывая из рукава веер. Он подскочил, разворачиваясь в прыжке и замахиваясь. Шинджуро прослеживал каждое движение демона, который, кажется, совсем с ума сошёл. С полной концентрацией он наблюдал, как Второй вытаскивает оружие из одного рукава, и точно подметил, что во втором оно будет тоже, поэтому стояла задача спроецировать защитный удар, который не даст демону убить его во всех его возможных атаках. Сосредоточенно глядя перед собой, мужчина прошептал давным-давно заученное название каты дыхания пламени и сжал ручку катаны, взмахнул ею. Лезвие, за которым потянулись языки пламени, прошло перед глазами Доумы, в которых отразились яркие рыжие огоньки. Клинок Ничирин ударился об веер, рассëк его, а далее описал окружность, попадая по демону. Ренгоку прослеживал свою атаку, полностью концентрируясь на ней, но отдалённо чувствуя, что он что-то упускает... Высшая луна ступил на пол и сделал ещё несколько шагов, останавливаясь. Растянутый будто в замедленной съемке момент собрался, возвращая мужчин в привычный ход времени. Бывший хашира выдохнул воздух, разворачиваясь в сторону лидера культа и оглядывая его. Доума стоял полубоком с разломленным веером с порезом на груди, а перед ним лежала его отрубленная левая кисть, которая упала на пол вместе со вторым веером, который тот все-таки успел достать. Демон безумно улыбнулся и повернулся полностью. Его левая рука была целой, но пустой. Шинджуро распахнул глаза и хрипло кашлянул, согнувшись и вдруг ощутив острую боль, которая пронзила его тело лишь через несколько секунд в силу реакции человеческого организма. Сложенный веер проткнул его живот насквозь. Мгновение, даже меньше, чем мгновение, требуется высшей луне, чтобы регенерировать конечность, и столько же ему требуется для анализа действий врага, особенно, если противник - человек. Нет, время никто не сможет ускорить или замедлить, его возможно только прочувствовать, но за ним не угнаться. Все эти моменты, когда жизнь на несколько секунд прослеживается словно в замедленном действии, лишь моменты, когда вы зацепились за ход времени, за его невидимый след, и тогда оно даёт вам возможность изменить свою судьбу. Иногда вы можете растеряться или от удивления отцепиться от этого прозрачного мягкого шëлка, но время не даëт второго шанса и не даëт права на ошибку, как бы то ни было. Мужчина воткнул катану в пол, чтобы не упасть и поднял взгляд на Доуму. Время было благосклонным лишь к тем, кого не должно существовать, к ошибкам природы, и в первую очередь это демоны. Одно неверное движение - вы можете умереть. А поступив иначе, вы бы сохранили себе жизнь. Но время не позволит вам успеть хорошенько подумать, поэтому придётся надеяться на удачу. А время всë так же будет оставаться тем же тëмным жестоким господином, который идёт только по одному пути - вперед, и он никогда не останавливается передохнуть.