Прикоснувшиеся к солнцу

Аказа ждал, пока вскипятится вода, и нервно постукивал пальцами по чашке, которая лежала у него в руках. Он хмуро смотрел в окно, крепко задумываясь о чём-то и открыто раздражаясь по любому поводу. Услышав шорох в стороне, он гневно взглянул в сторону, что зрачки в глазах моментально сузились. Опять Одзава. Она подошла к кухонной тумбе, повернулась к ней спиной и облокотилась. – Что-то случилось? – "ласково" спросил демон, почти прошипев. Последние полчаса он посвятил злости на Доуму, поэтому сейчас он был готов убивать. – Чашка сейчас треснет, – заметила девушка, качнув головой. – А у меня терпение. – Аказа был именно тем случаем, который будет срываться на малознакомых людей, в данном случае, демонов, потому что за двести лет своей жизни он так и не научился себя контролировать. – Не нервничай ты так сильно, – Юки нахмурилась, подошла и отобрала чашку, – сядь. Аказа издал недовольный звук на грани вздоха и рычания и отошёл. Девушка открыла ящик, достала бумажный пакет и распаковала его. В нëм были засушенные травы, которые уже скоро легли в фарфоровую ëмкость. – У меня тоже есть руки, наверное? Одзава не ответила, спокойно наливая воду. Через пару минут она вручила Третьему его чай, даже и не ожидая никаких благодарностей. – Пей и рассказывай. Аказа оценивающе смотрел на демона, с прищуром заглядывая в светлую бирюзу глаз. Он сел на пол, тяжело вздыхая и бормоча что-то по типу «ты мне ещё указывать будешь». – Доума берёт контроль над тобой, когда ему вздумается. Он убил их отца и сбежал. Кëджуро сознание потерял от усталости и эмоций. Прекрасный день, что я могу ещё сказать? Юки молчала, глядя на мужчину и ожидая, пока он всë выпьет. Она кивнула, раздражая своей тишиной Аказу ещё больше. Всë-таки Ренгоку был прав - они похожи, ведь чаще всего нам не нравятся такие же, как мы. – И я хочу есть. – Изрëк мужчина через пять минут, когда жидкости в чашке совсем не осталось. Чай должен был успокаивать, поэтому он уже начинал оказывать действие. Если гнев Аказы притупился, то последствие его сильной эмоции - голода - нет. Он всегда присутствует у демонов, лишь временами усиливаясь или ослабляясь. Высшая луна мог не есть довольно приличное время, мог протянуть и на демонической плоти того же Ренгоку, который был на вкус слаще, чем любой человек, но его крови было мало, чтобы наесться. – Так вот в чем проблема, – Юки вздохнула, закатив глаза. – Нет, это не сама проблема. Проблема - Доума. Я хочу его убить, хочу, чтобы это сделал Кëджуро. Хочу, чтобы его не было. Но как видишь, прямо сейчас я не могу его найти, как и сразиться. Поэтому остаётся только сидеть здесь и нервничать. А есть хочу, потому что... потому. – Аказа отвернулся от Одзавы, так и не придумав конкретную причину, не зная, как толком это объяснить. Девушка усмехнулась, подумав, что иногда этот дед ведёт себя намного хуже, чем ребёнок. – Откуси мне руку, может полегчает? – она села по другую сторону стола и разгладила сарафан. – Я не ем женщин. Тем более твоей ручонкой даже перекусывать бессмысленно - одни кости. – У меня-то кости? – Девушка ощетинилась, а Аказа повернулся к ней с полным сомнением во взгляде, мол, кому ты сейчас это вообще говоришь? Юки поджала губы, осмотрев руку высшей луны, осознавая, что действительно сказала глупость. – Не смотри на меня так, – мужчина нахмурился. – Ты настолько ревнивый, что ревнуешь даже самого себя. Бедный Кëджуро. – Юки цыкнула, заставляя на несколько секунд Аказу задуматься на эту тему, но он тут же решил отложить это занятие и ответил. – Бедный Сенджуро в этой ситуации. О чем вы говорили? Достала бедного ребёнка, который только появился здесь. Даже не вздумай играть с ним, и ты знаешь, о чем я. – Не такой он уже и ребёнок. Просто познакомилась с ним. Мне кажется, его не очень радует, что его окружение будет состоять только из одних демонов, а ещё он очень милый. В отличие от тебя. Не собираюсь я использовать свои способности на нём, не делай из меня монстра. – Девушка пролепетала на одном дыхании, опровергая слова демона с такой торопливостью, будто это нужно делать срочно, быстро, иначе через две минуты уже будет поздно. Это было еë привычкой. Аказа прищурился, отражая на своем лице полное недоверие, а потом неожиданно хитро улыбнулся, обнажая зубы. Юки от этой улыбки напряглась и стала мысленно перебирать всё то, что она сейчас сказала, и занервничала, не сказала ли она чего-нибудь лишнего. – Значит, он тебе уже понравился, – победно произнес Третий и облизнул покусанные губы. Одзава замерла, а потом ударила себя по лбу ладонью. Но на еë щеках показался румянец, поэтому Аказа уже почти даже развеселился, но это чувство было не больше, чем мимолётным. – Точно. Кëджуро тебе все-таки нравился, но что-то всё равно отталкивало тебя от него. Возможно, этим чем-то был и я, возможно, его сдержанный характер. А тут он приводит свою копию, причём ещё спокойнее, но более доступную, чем он сам. И как тебе не стыдно? – Отстань от меня, – взмолилась девушка, закрывая совсем покрасневшее лицо обеими руками. – О, нет. Теперь я буду припоминать тебе об этом до конца жизни. – Аказа посмеялся, видя, что Юки вот-вот умрёт, но потом снова стал серьёзным. – Скорее всего, тебе придётся добиваться одобрения от Кëджуро. Ты сказала, что я ревнивый, но ты не представляешь, на что готов он за меня и за свою семью. Поэтому будь осторожнее. Ещё вас ждёт разговор о том, что ты напала на служанок, ему это тоже не понравилось. Поэтому сейчас ты большого доверия не внушаешь. – Ты говоришь так, будто я уже сейчас хочу стать женой Сенджуро и родить ему детей. – Юки нахмурилась, пытаясь вернуть Аказу к реальности. Она тихо добавила, – но я тебя поняла... Демон усмехнулся и поставил чашку на стол. – Я сказал, что говорить с Кëджуро вы будете потом, но сейчас побеседуешь об этом со мной. Я позволил тебе несколько часов разгуливать по рëкану, сильно рискуя... Поехали. Ты не можешь контролировать Доуму так же, как он может это делать с тобой. Чего говорить, ты не можешь ему даже противостоять. С этим нужно что-то делать. Где полная уверенность в том, что ты больше ни на кого не набросишься? Или уверенность в том, что ты не придёшь ночью в нашу комнату и не попытаешься убить нас? Про себя я не говорю - я среагирую. Говорю про Кëджуро и Сенджуро, которые сейчас спят. Моя ошибка, что я сейчас не с ними, но боюсь, что если бы я был эти полчаса там, то разнёс всю комнату к чертям. «Хочу дать им отдохнуть» – подумал про себя демон, выжидающе и внимательно глядя на девушку. У него было на первый взгляд полностью безосновательное предчувствие, что Доума больше не будет заставлять Одзаву подчиняться ему и устраивать побоища хотя бы по двум причинам. Первая - ему не нужно больше отвлекать их внимание, потому что оставшаяся семья Ренгоку теперь находится в одном месте. Те, кто дорог Кëджуро, либо под землёй, либо рядом с ним под одним одеялом. Вторая причина - Аказа уверен, что теперь Доума побоится использовать своих обращённых демонов, потому что он уже в курсе, насколько Ренгоку разозлён и как сильно он хочет его убить. Создавать себе ещё больше проблем будет бессмысленно. Но, тем не менее, Третий хотел услышать, что скажет по этому поводу Юки. Она смотрела на него, задумываясь над сказанным с некоторым отчаянием, ведь действительно была слабым демоном и в ряду даже с низшими лунами ей не стоять. – Я могу пообещать ранить себя, если начну чувствовать, что Доума пытается со мной как-то взаимодействовать. Перед тем, как я потеряла над собой контроль, ещё пару минут я могла соображать. Мне хватит этого, чтобы сломать себе ноги, или предупредить вас. Аказа снова прищурился, наклонив голову в сторону. – Мне почему-то хочется тебе верить. Наверно, потому что Кëджуро верит тебе. Он мог тебя убить ещё тогда, на месте, но не сделал этого, скорее всего, из-за того, что почувствовал и понял, что ты - это не ты. – Мило с его стороны, но я искренне благодарна. Я попытаюсь порвать нашу связь с Доумой. – Юки многообещающе улыбнулась. – Вот и пытайся. И не подходи к хозяйке. Она дала указания взять тебя под опеку, потому что очень добрая. Даже сказал бы, что черезчур. Аказа не стал говорить, что у него в голове фундаментом забито не трогать девушек и женщин. Он никак не мог себя перебороть и даже мысленно на них замахнуться, но не находил этому объяснение. Мудзан свыкся с этой особенностью третьей высшей луны и никогда не давал заданий, где нужно будет контактировать с женщинами, чему Третий был крайне благодарен и рад. Но наряду с этим также стоял факт того, что тех же девушек Аказа не мог воспринимать как потенциальных партнёров в постели или в отношениях. К слову, до Ренгоку его принципиально ни к кому и из мужчин так сильно не влекло, из-за чего демон уже серьёзно задумывался о том, что он асексуален. В любом случае, сейчас, сидя напротив Одзавы с ней в комнате наедине, Аказа ничего не чувствовал, хотя, чаще всего, других такая близость подталкивает на более интересные и грязные мысли. Ему же было решительно всё равно. Он медленно моргнул. – Если меня к вечеру начнёт ломать, то на охоту ты пойдёшь со мной. Одно дело оставлять тебя в соседней комнате, а другое - уходить далеко из здания и позволять тебе разгуливать по всей гостинице. Ничего личного, меры безопасности. – Ладно, – Юки тяжело вздохнула, невольно и с полным отвращением вспоминая те ужасные моменты, когда Доума заставлял еë есть убитых девушек - насильно пихал плоть в рот, чтобы Одзава набралась первичных демонических сил, но потом понял, что эта его идея не принесла пользы. Изначально высшая луна собирался просто давать приказы своей новообращенной "пешке", но вышло как нельзя лучше - Юки получила способности, напрямую связанные со взаимодействиями с психикой людей или демонов. Именно это стало основой их более тесной связи, позволяющей чувствовать эмоции друг друга на огромном расстоянии. – Временами ты перестаешь меня раздражать. Наверное, это те моменты, когда ты беспрекословно соглашаешься и выполняешь указания. Продолжай в том же духе. – Аказа усмехнулся, поднимаясь на ноги. Одзава оскалилась на демона, а еë глаза загорелись голубым огнём. Третий не обратил на это ровно никакого внимания и невозмутимо отправился мыть за собой чашку.

~

– Переодевайся и пойдём. – С этими словами Аказа открыл дверь в комнату служанки на следующий день, а от его вчерашнего спокойствия не осталось и следа. Он снова был нервный и обеспокоенный, а к этому ещё добавлялась раздражительность, скрываемая под напускным холодом в глазах и безразличием в лице. – Что, всё? – Юки закрыла книгу, нахмурившись. – Никак больше не протянешь? – Не задавай вопросов, если у тебя нет такой проблемы. – Демон почти прорычал и покинул комнату, хлопнув дверью. Одзава вышла через несколько минут, сменив свой образ горничной на простое длинное чёрное кимоно. Она заплела волосы в косу и заколола их. Девушка вздохнула. – Будешь истерики закатывать Ренгоку, а не мне. – Да, пойду сейчас его разбужу. – Мужчина наигранно улыбнулся, взмахнув руками, – Кëджуро, пора вставать, по расписанию мой новый нервный срыв. Послушай, дорогой мой, ведь он посвящается как раз-таки тебе. Так ты себе это представляешь? – он нахмурился, ядовито скалясь. – Он ещё не проснулся?... – Юки поджала губы, игнорируя актёрскую игру Аказы и начиная беспокоиться. – Нет. В этом и дело. Я сидел с Сенджуро, вчера познакомил его с Терукой, сегодня мы снова были у неë вечером. Сейчас они вместе до сих пор, скоро спать будут. На мое заявление о том, что я пойду прогуляться, он отреагировал... с сомнением. – Ну конечно, ты бы ещё его с собой взял на свою "прогулку". – Не ной, ты бы обрадовалась. – Высшая луна усмехнулся, но лишь на секунду - он тут же вернулся в свое состояние психоза. – Я ещё не знаю, где мне найти жертву, но нам точно придётся идти на другой конец города. – А если тебя кто-то увидит? – Убью и их. Не вижу проблем. – У тебя весьма странные рассуждения... Ты... Не могу подобрать слова... – Юки задумалась, но Аказа ответил за неë. – Эгоист, ты хотела сказать. Да, мне всё равно на тех, кого я не знаю, и на тех, кто мне не интересен. Живу по принципу «моё не трогать», а ещё мне противны слабаки. А дальше думай, как хочешь. После этих слов демоны в молчании вышли на улицу. Одзава анализировала услышанное. Аказа безразлично шагал, полностью обращаясь в "человеческий" образ, чтобы не вызывать вопросов хотя бы своим видом у тех, кому сейчас не спалось. Ночь только опустилась на город, накрывала его своим тёмным покрывалом, а температура воздуха понижалась. Но было терпимо, хотя Третий невольно передёрнул плечами. Он поднял голову, взгляд уперся в небо. – Полнолуние, – бросил мужчина, направляясь вдоль освещённой одной лишь луной улице. В таких переулках обычно никого не было, но сейчас так и так было рано для убийства. Этот город был малоизвестен, поэтому Аказа убивал именно в нëм, наперёд зная, что пропажу нового человека рано или поздно замнут. Чаще всего, рано - уже через несколько дней никто не вспомнит о загадочном преступлении. Сюда даже истребителей не посылают, не то чтобы столпов. Но он решил не рисковать и выбрать дальний от рëкана район. – Оно тоже добавляет тебе голода, да? – Не особо. – Аказа облизнул пересохшие губы, вспоминая, как ещё десять минут назад сидел в своей комнате. В те моменты его голову посещали не самые хорошие мысли. – Кëджуро, он получит по заслугам. Ты, главное, поправляйся сам... Сенджуро начинает переживать. – Аказа по привычке прикусил нижнюю губу, с нежностью поглаживая яркие желтые волосы. Он тихо добавил, – да и я тоже... Ренгоку спал уже тридцать шесть часов. Эту цифру отметил Третий перед тем, как вышел из комнаты и пошёл к Юки. Он волновался, что Кëджуро не просыпается так долго и что он не может объяснить Сенджуро, почему так. Младший Ренгоку, кажется, всë понимал, от чего Аказе становилось даже страшно. Ведь действительно он уже не ребёнок и к тому же совсем не глупый. Ему не расскажешь сказок о том, что его брат просто очень сильно устал. Ему не соврëшь. Но признаваться нужно хотя бы самому себе. Бывший столп набирается сил? Или он слёг из-за эмоционального перенапряжения? Но как тогда объяснить относительно бодрого Сенджуро, который ещё младше и впечатлительнее... Хотя, скорее всего, в этом и была разгадка. Кëджуро слишком много переживал последнее время - первое появление Доумы в их доме, разговор с Аказой, теперь уже его встреча с Доумой, который почти убил Аказу, затем Мудзан... В этот же день охотники на демонов в лесу, тут же переезд, а сутки назад новое напоминание Доумы о себе, его отвратительный поступок, нападение Юки на служанок... – Аказа, а что ты помнишь? Демон грустно посмотрел на девушку, отвлекаясь от своих рассуждений и мгновенно останавливая их ход. Теперь он задумался над вопросом, но он уже знал, что ответить. – Почти ничего. Летом я видел сон, из которого запомнил несколько смутных картинок людей. Счастливых людей. От них была тёплая аура, приятная... Я думал, что продолжу вспоминать, хотел помнить, но потом понял, что боюсь этого. Всё из-за тех же картинок. Я чувствовал такое тепло от них, что, теперь думаю, если я вспомню, то будет не очень приятно... Мне двести с лишним лет. Они давно умерли. Будет больно осознать это и вдруг вспомнить, кто это - "они". – Значит, вот как... – Одзава сосредоточенно глядела под ноги, слушая Аказу, скрестив руки и спрятав их в широкие рукава кимоно. – Поэтому ты не хочешь помнить? – Да. Раньше хотел и пытался припомнить, а теперь избегаю этого. Я, пусть и случайно, но нашёл своё счастье, я не желаю больше другого... – Третий с доброй печалью усмехнулся, понимая, что круговорот мыслей снова вернулся к Ренгоку. Кëджуро, который немыслимым образом стал для него смыслом жизни - до него она теперь казалась пустой тратой времени. Аказа бы снова и утонул в размышлениях о бывшем столпе, если бы Юки не раскрыла рот и не высказалась тоже. Видимо, была объявлена ночь откровений - подумал мужчина, продолжая всё дальше уходить от рëкана. – Я тоже не помню, но вот только совсем ничего. Моя жизнь начинается с дня обращения в демона, до него сплошная пустота. Как будто я родилась, открыла глаза, но я уже не младенец и около меня не мама, а Доума. Мне кажется, он намеренно стёр мне память... Потому что всë, что я знала точно, когда "родилась", можно сложить в одно предложение: меня зовут Юки Одзава, мне пятнадцать лет, мое день рождение в конце октября и мое любимое время года - зима. – Девушка повернулась к Аказе, вперев в него опустевший невидящий взгляд. – Но так ли это на самом деле? Высшая луна малость заинтересованно посмотрел на Одзаву, ожидая продолжения. – Я не могу быть уверена даже в собственном имени. Я не знаю, где моя семья и была ли она у меня. Я не знаю, где мой родной дом и моя любимая кровать. Я полностью зависима от какого-то проклятого демона, который лишил меня всего и глазом не повëл. Это отвратительно. Мне приходится вливаться в это бурное течение времени подростковой жизни, работая служанкой в гостинице, которой я стала опять-таки из-за Доумы. Другие горничные не любят меня, а теперь ещё и боятся. Если бы не вы, я, наверное, совсем зачахла. И теперь я задумываюсь над тем, что лучше бы Ренгоку меня убил тогда. – Ты держишь на него злость, это нормально. Но я советую тебе не заканчивать жизнь так быстро и попытаться ещё немного пожить, вдруг понравится. – Неожиданно ответил Аказа, снова поднимая глаза на звездное небо. – Тем более, тебе ещё нет и года. Но ты очень умна и осознанна для молодого демона, что уже заслуживает похвалы. Даже если тебе и не стать демоном двенадцати лун, то ты можешь продолжать пробовать жить, как человек. Тебе не нужно убивать людей, поэтому, общаясь с ними, ты можешь чувствовать себя спокойно и так, словно ты такая же, как они. Да, это сложно. Да, ты слишком молода для такого. Но других вариантов нет и больше никогда не будет. Слова попадали в самое сердце и оставались там. Мужчина замолчал и остановился, махнув рукой в сторону, этим движением останавливая Юки. Она осмотрелась по сторонам, выискивая причину прекращения движения и того, что привлекло внимание Аказы. Она повернулась к нему, чтобы спросить, но его уже не было на месте - он словно испарился. Одзава нахмурилась и продолжила медленно идти, разыскивая Третьего. – Ненормальный, – выпалила девушка, пытаясь вспомнить хотя бы шорох в момент, когда она оглядывалась. Аказа просто исчез. – Мог бы и предупредить. Юки никуда не поворачивала, лишь заглядывала в переходы между зданий и вглядывала в их темноту. Она выпрямилась после очередной остановки и тяжело вздохнула, когда увидела чей-то силуэт вдали. Это явно был не тот, кого она искала, поэтому, как ни в чем не бывало, шла навстречу тому. Молодой мужчина был высокого роста. Одзава всегда отмечает в первую очередь именно это, чтобы теоретически представить, как с ним бороться. На неë никогда не нападали, но этот инстинкт в неë заложил Доума для безопасности. Юки стала рассматривать человека. Темные волосы, такие же глаза... И красная щека. Она рассмотрела на ней отпечаток ладони. Девушка прищурилась, настраиваясь на общую волну эмоций, чтобы попытаться узнать, что с ним случилось. Эйфория, возбуждение... Затем чувство вины... И злость. Одзава почти остановилась, дëрнувшись всем телом, но продолжила идти. Комбо было не из лучших, вариантов прошедших событий было много. Незнакомец взглянул на девушку и улыбнулся, направляясь к ней. Юки уловила запах алкоголя, доносившийся от того, и поджала губы, а улыбка того нисколько не внушала доверия - по лицу было видно, что он что-то задумал. – Что делает на улице ночью такая прекрасная девушка? И совсем одна? – Мужчина остановился перед брюнеткой, закрывая собой ей проход дальше. – Я могу составить вам компанию? Юки молчала, глядя в серые грозовые тучи чужих радужек и продолжая сосредоточенно читать их обладателя. Она наклонила голову в сторону, улыбнулась, а еë бирюза в глазах блеснула в лунном свете. – Ну что вы, я сама дойду, мне осталось идти несколько минут, – Одзава заметила на лице мужчины ухмылку и поняла, о чем он подумал - он посчитал еë за проститку. Но это было не так уж и важно. Интерес набирал обороты. Способность Юки заключается во впитывании чужих эмоций, но перед этим нужно раскрыть перед собой душу жертвы, избавиться от еë оков, чтобы начать еë поедать. Одзава могла таким образом убить человека, но она ещё не пробовала это сделать - чтобы насытиться ей хватает и частички чужой души. Сейчас ей необходимо вывести мужчину на сильную эмоцию, во время которой она ухватится за "живое" своими фантомными ладонями, а после оторвёт себе кусок. – Я настаиваю, – мужчина мягко улыбнулся, теряя терпение. Проститутки не должны отказывать, тем более Юки не похожа на одну из ойран, у которых больше привилегий и дозволений. – А что с вашей щекой, позвольте спросить? – Одзава состроила обеспокоенный взгляд и потянулась ладонью к лицу незнакомца. Он позволил до себя дотронуться, расслабляясь, посчитав, что девушка передумала сопротивляться и затеяла какую-то игру, исход которой был очевиден для него - ночь кончится постелью. – Ничего особенного, – но мужчине не особо хотелось вести об этом разговор, он уже насильно держал себя, рассматривая служанку с ног до головы почти голодным взглядом, за которым прятались его мысли и переживания. Не зря же говорят, что глаза - зеркало души. Главное правильно в него посмотреть. – Просто ударился. – А мне кажется, вас ударили и выгнали из дома, – Юки ядовито улыбнулась, одëргивая руку. – Жена вас застукала с очередной женщиной в еë же доме, выкинула ваши вещи, а теперь вы ищете себе пристанище. Вы даже о детях своих не думаете. Мужчина распахнул глаза и тут же нахмурился, не понимая, как Одзава узнала. Он схватил еë за предплечье, с силой сжав его, а следующим движением он схватил Юки обеими руками. Гнев разжёгся в его груди за несколько секунд. – Закрой рот, дрянная девчонка и веди меня к себе, иначе нагну тебя прямо здесь. – Прорычал мужчина, развернув девушку к себе спиной и хватая еë за шею, поднимая еë голову вверх. Одзава тяжело задышала, испуганно взглянув на незнакомца. А потом громко рассмеялась. Еë глаза загорелись. Юки дëрнула одной рукой с огромной силой, точно не принадлежащей хрупкой девушке, и освободилась. Быстро развернувшись, она замахнулась и произвела удар, оставляя на щеке и шеи глубокие порезы от когтей. Одзава оттолкнула от себя мужчину другой рукой, весело смеясь. Она достигла чужой души своей догадкой и разозлила ею мужчину, а теперь имела возможность наслаждаться его эмоциями. Зрачки, принявшие щелевидную форму, в бирюзовых глазах сузились. – Да что с тобой не так? – Мужчина держался за порезы, пачкаясь в крови и смотря на свои окровавленные руки. Когда он взглянул на Одзаву, то замер. Она распустила волосы, кончики которых на глазах окрашивались в голубой цвет, а еë стойка, еë взгляд говорили всë за неë - она демон. – Глупец, ты зря подошёл ко мне. – Юки элегантно приподняла край кимоно и тут же взмахнула ногой, демонстрируя превосходную растяжку. Деревянная сандалия смачно прошлась по лицу, на котором осталась новая рана. Мужчину увело в сторону от такого удара, но он удержал равновесие. Сплюнув кровь, он выпрямился, почти в лихорадке решая, что именно предпринять - попытаться убежать или дать ей отпор? Одзава отпрыгнула назад, прошипела. – Какое отвратительное отношение к женщинам! К девушкам! А я вообще ещё ребёнок, извращенец. Юки стала приближаться, а выбор мужчины пал на вступление в драку. Он сделал шаг вперед и замахнулся, но Одзава была быстрее и словно сильнее его. Она перехватила приближающуюся руку своими и резко дёрнула ими вниз, заставляя незнакомца упасть лицом в землю прямо перед еë ногами и заставляя его пожалеть о своём решении. – Ты хотел поразвлечься? Что-то я плохо вижу наслаждение в твоих глазах. – Юки ухмыльнулась, присаживаясь на корточки. Она схватила мужчину, который пытался подняться, за чёрные волосы рукой, приподняла его голову, театрально что-то высматривая в его лице. Она ясно видела животный страх за свою жизнь, а от прежней наглости и похабства ничего не осталось. Одзава широко улыбнулась, – неужели тебе не нравится? Она со всей силы дëрнула рукой вниз, скрывая от себя лицо незнакомца в каменистой земле и разбивая его ещё сильнее и слыша мужской вой и мычание. Вот ей очень нравилось, она получала удовольствие, с радостью впитывая всё то, что чувствует еë жертва. Девушка выпрямилась и ударила ногой, затем отошла назад, расправляя по ногам черную ткань халата. – Ну же, вставай. Взрослый мужик, а ведешь себя как... Боже, бедная женщина, которая терпела тебя. – Юки ждала, пока под еë унижающим взглядом поднимался мужчина. Еë сердце ликовало и быстро билось. – Ты убьешь меня, – вопрос ли это был или утверждение, никто не знал. Одзава засмеялась. Мужчина протёр ладонью лицо, глядя на девушку со страхом и мольбой. – Я тебе ещё ничего не сломала, а ты уже боишься смерти. Я не буду тебя убивать, – Юки облизала губы, видя, в каком замешательстве сейчас находится еë жертва - он действительно не понимал, почему она не убьёт его сразу и не разорвёт зубами его шею, не знал о существовании демонов, питающихся эмоциями. Но она не собиралась ничего объяснять, а если бы даже захотела, то не успела. Их прервал другой голос. – Это сделаю я. – Заново обращённый Аказа всë это время наблюдал за этой вялой дракой, сидя на подоконнике третьего этажа в полной тьме, его выдавали лишь глаза - лимонные, яркие, почти ядовитые - они светились в темноте. Он насмешливо улыбался, покачивая ногой - той, которая была закинута на другую. Демон спрыгнул вниз. Мужчина сглотнул и медленно повернулся к нему. Даже Одзава раскрыла глаза в удивлении, чувствуя, что энергетика Аказы изменилась - он здесь охотник, он здесь главный. О'ни неспеша подошёл, заключая человека в ловушку между собой и Юки. Если раньше у него был хотя бы маленький шанс на побег, то теперь его решительно не было. Лунный свет упал на мертвенно бледную кожу Третьего, на его малиновые волосы и ресницы. На его бледные, местами красноватые от собственных укусов губы, что были красиво приоткрыты в ухмылке. Одзава только сейчас заметила, что на Аказе такое же чёрное кимоно, как у неë. Она невольно подумала, что ему к лицу все цвета, любая одежда. – Я знал, что ты подойдешь к ней и знал, что попытаешься ей угрожать. А исходя из того, что она сказала про тебя, я делаю вывод, что ты ублюдок похуже меня и что заслуживаешь смерти. – Демон наклонил голову в сторону и посмотрел на Одзаву. – Тебе хватит? Юки мгновенно всë поняла. Она поняла, что всë это было подстроено высшей луной специально, чтобы она успела раскрутить мужчину и впитать в себя нужное. Аказа взял еë с собой на охоту и дал возможность ей поесть и самой. Джентльмен какой. – Да, – девушка довольно улыбнулась и кивнула. Аказе не нужно больше беседовать с кем-то и слушать этого бедного незнакомца - он не был столпом, не был сильным мечником, даже толком не сопротивлялся, простой слабак, не заслуживающий даже взгляда. Да и о чем с ним ещё говорить и оттягивать момент смерти? Демон преодолел расстояние между собой и мужчиной в считанные мгновения. Юки отвернулась, слыша серию тихих, но уверенных ударов, приглушенный вскрик, затем странный шум и звук брызг падающей крови. Последний был самым громким, что привлекло внимание девушки, она посмотрела в сторону происходящего. Аказа стоял боком к Одзаве, почти изящно наклонившись вниз. Ноги высшей луны упирались в землю по обеим сторонам от тела мужчины, почти подвешенного в сильных руках демона. Голова с чёрными волосами держалась на оставшемся шейном отделе позвоночника, а на лице застыл предсмертный ужас. Ниже подбородка начинался настоящий кровавый кошмар. Аказа не вгрызался в шею - он вырывал куски плоти рукой и подносил ко рту, принципиально питаясь лишь таким способом. Желтизна проклядывалась из-под розовых ресниц полуприкрытых глаз. Поза демона была обусловлена желанием не запачкаться полностью, ее продуманность почему-то впечатляла. – Я подумала, ты будешь с ним возиться, – девушка скрестила руки и спрятала их в рукава, отчётливо слыша, как человеческое сердце перестаёт биться и вот-вот затихнет навсегда. – Я не Доума, – ответил Аказа, поворачивая голову в сторону служанки. Он слизал с ладони кровь и улыбнулся, хотя эта улыбка была больше похоже на хищный звериный оскал. Было чёткое ощущение, что он убьёт сейчас любого, кто хоть немного двинется с места в ста метрах от него. – Я не буду мучить людей и играть с ними, не буду разговаривать, если они слабые. Ты разговаривала с ним, потому что Доума так делает, потому что в тебе течёт его кровь, его способности и привычки. Пусть тебе и не нужно спешить и есть саму плоть, но ты могла бы и не тратить времени, а сразу пытать, чтобы добиться всплеска эмоций. Боль же самая яркая, да? Мужчина отодрал новый ломоть сырого мяса, стараясь пачкать только руки. Если он вернётся в рëкан в окровавленном кимоно, будет плохо. Юки слушала его, чуть приоткрыв рот, с интересом, словно они не демоны, а учитель и ученица, где первый рассказывает какую-то увлекательную историю или объясняет интересную тему. Аказа был прав, поэтому Одзава не спорила, принимая новую порцию информации для размышлений. Третий продолжил заниматься своим делом, переходя ниже, на грудь. Он разорвал чужой халат, бегло осмотрел тело мужчины и решил начать с ключиц. Демон с энтузиазмом вырвал одну из этих парных костей с характерным хрустом, зубами отцепил кусочек плоти и отбросил ту в сторону. Перекус занял чуть больше получаса. Девушка ждала, стоя у стены, облокотившись об неë. Изредка она поглядывала по сторонам, но ночь с полным месяцем вместо сердца сегодня была благосклонна именно нечистям - никого на улице, кроме двух демонов и одного трупа. Точнее того, что от него осталось. – Рано или поздно я начну брать с собой вилку с ножом, чтобы резать на кусочки. Буду восседать над трупом как господин, – проговорил мужчина, усмехнувшись, осматривая себя. Руки до локтей вместе с нижней частью лица были полностью в крови, она же и попала частично на щиколотки. Аказа утащил остатки тела и выбросил их в реку, в которой и быстренько сполоснулся. Юки потянулась к небу и прохрустела костями, чувствуя себя просто замечательно - энергия была полностью возобновлена, по телу разливалось послевкусие пережитого удовольствия. – Возвращаемся? – Одзава повернулась к высшей луне, когда он вернулся с удаления улик своего преступления весь чистый и довольный. А главное, спокойный. – Да, пора уже. Они двинулись в сторону рëкана более расслабленными, нежели когда выходили из него.

~

Юки открыла дверь, посмеиваясь вместе с Аказой, который зашёл следом за ней, очевидно, рассказав какую-то шутку пару секунд назад. До утра оставалось ещё пару часов, но у каждого на уме сейчас было своё - Одзава хотела дочитать главу в книге, от которой еë нагло отвлекли, а Третий собирался зайти в его с Кëджуро комнату, которую последние два дня разделял с ними и Сенджуро. Он сказал мальчишке снова спать на его месте, когда уйдёт от хозяйки, поэтому сейчас демон собирался проведать спящих братьев Ренгоку. Но каким же было его удивление, когда он увидел одного из них на кухне, в которую вошёл попить воды. Юки заглянула туда тоже, чтобы попрощаться с Аказой, улыбаясь, подняла руку, дабы помахать ею, и застыла на месте тоже. Кëджуро сидел за столом в полном спокойствии, но не понимая сразу две вещи - что эти оба делали и где были, а также почему сейчас они так ошарашенно смотрят на него. Бывший столп смотрел на обоих, вскинув дну бровь в безмолвном вопросе. Аказа заметил кружку с таким же чаем, который он пил вчера. Дальше он разглядывал самого Ренгоку на признак любого заболевания, жара, который держался на нём всё это время, может быть, наоборот, чрезмерной бледности, лихорадки или ещё чего-нибудь. Но, кажется, всё было нормально. Он двинулся с места, отмирая. – Кëджуро, ты проснулся, – мужчина улыбнулся, с облегчением выдыхая, - он уже успел себе надумать, что Ренгоку впал в кому. Поистине сильно радуясь, Аказа быстро подошёл к нему, обнял за шею и приподнял чужую голову, затем впился в чужие губы своими. Кëджуро ответил взаимностью, чуть улыбнувшись и нисколько не стесняясь Одзавы, которая оставалась стоять на пороге. Ренгоку почувствовал на языке лёгкий металлический привкус, сразу же соображая, что к чему, и догадываясь, что Аказа был на охоте и кого-то съел. Хотя недоверие конкретно к Юки осталось - что она там делала с ним? Когда высшая луна отлепился от него, Кëджуро улыбнулся ему, с нежностью взглянув в жёлтые глаза, которые тут же пропали из его поля зрения, когда Аказа обнял его со спины, наклонился и положил подбородок на макушку жёлтых волос. – Я так много пропустил? Вы поладили? – Бывший столп усмехнулся, посмотрев на Одзаву, но Аказа уловил в его голосе нотку ревности, которую он никак не ожидал услышать, по отношению к Юки уж точно. – Нет, она ходила со мной, чтобы во время моего отсутствия ни на кого случайно не набросилась, – мужчина наклонился и уперся губами в яркие пряди, утопая в них, прикрыв глаза. Это было правдой - Ренгоку это знал, поэтому верил. – Хорошо. Юки, садись. – Кëджуро накрыл своей ладонью руку Аказы, чувствуя умиротворение, которого не было столько же, сколько не было этого малинововолосого демона в рëкане. – Я вот тут сидел, думал, думал... И надумал. Это больше к тебе относится, Аказа, поэтому послушай. Третий неразборчиво промычал в ответ, что он слушает, пока зарывался носом в чужие волосы и вдыхал их аромат. Одзава почти бесшумно опустилась на пол перед столом, не сводя глаз со старшего Ренгоку. Она волновалась, зная, что её судьбу будет решать именно он, но надеялась на благосклонность и доброту бывшего столпа. В голове девушки уже было тысяча оправданий и фактов, которые могли бы спасти ей жизнь, но она просто ждала, когда дойдёт до неë очередь. – Аказа, я хочу, чтобы ты организовал мне встречу с Мудзаном. – На радостном лице демона застыла и треснула улыбка, он резко открыл глаза. Стоп. Что? Ему не послышалось? Кëджуро хочет встретиться с родителем демонов? Аказа медленно выпрямился и отстранился от мужчины, затем обошёл его и сел на пол рядом, непонимающе на него глядя. Он медленно моргал, пытаясь предположить, откуда у Ренгоку такие мысли и зачем ему видеться с Кибуцуджи. Но он удивил снова, свалив Третьего наповал. В этот раз почти буквально. – Я готов принять его предложение стать второй высшей луной. Невозможно... – Стой, подожди... – Сразу же выдавил из себя демон, чувствуя, как во рту пересохло от такой новости и как от неë же закружилась голова. Он глупо улыбнулся, давя приступ образовавшегося из ниоткуда кашля, почти смеясь в приступе истерики, – что? – Аказа, – Кëджуро тепло улыбнулся. Это не было похоже на розыгрыш - двуцветные глаза отражали серьёзность намерений и тщательно обдуманное решение. – Нет, подожди. Нет... Нет! – Аказа неожиданно схватил Ренгоку за плечи, – а если тебе придётся драться со столпами? С друзьями или с тем сопляком с серьгами Ханафуда? Высшие луны выполняют самые грязные работы, они полезут в самое пекло, если так скажет Он. Они отдадут жизнь за него... Кëджуро... Нет! Немедленно скажи, что ты шутишь! Кëджуро взял холодную ладонь демона своей и положил себе на щеку, с грустью улыбаясь. В его глазах покоился разбитый витраж, который выдавал Ренгоку с головой - ему больно. Всë так же больно после смерти отца, больно заявлять о своём неожиданном решении, которому нашёл почти логичное объяснение. Битые осколки, символизирующие боль и внутреннее страдание, теперь украшали огонь в его глазах, делая его темнее. – Нет, я не пущу тебя никуда, – Аказу без малого трясло, в его глазах появился влажный блеск. Ему было дико страшно, потому что он и сам находился в вечно рискованном положении, как и все луны, подчиняющиеся Мудзану. Грудь под черной тканью кимоно тяжело вздымалась и опускалась. Аказа совсем не против, чтобы место Доумы занял Ренгоку, он даже был бы этому рад, но альтернативы с печальным концом жизни этого пламенного демона в своей лунной карьере так и напрашивались залезть в голову Третьего. – Аказа, – негромко повторил о'ни, призывая мужчину успокоиться, но у того даже голос чуть не сорвался. – Нет, не "Аказа"! Если ты хочешь убить Доуму, то просто убей, но не думай становиться луной. Не надо. Кëджуро, – взмолился уже Аказа, поджимая губы и кусая их, пока зрачки в глазах отчаянно бегали туда-сюда. Он прошептал, сводя к переносице брови, – пожалуйста... Но Кëджуро не отвечал. Он с печалью и любовью наблюдал, как Аказа наклоняется к столу, об который уже через несколько секунд облокотился лбом, а в самый последний момент Ренгоку увидел почти невидимую слезу, выкатившуюся с уголка желтого глаза, от чего его сердце невольно сжалось. «Я объясню всё наедине. Аказа, всё будет хорошо, не волнуйся, я прошу тебя» «Я убью тебя прямо сейчас» – мгновенно ответил высшая луна, делая глубокий вдох. – «Разбирайся с девчонкой быстрее и тебе придёт конец прямо на этой кухне» Аказа грустно усмехнулся, не поднимая головы и переходя в режим ожидания. Кëджуро никак не отпускал его руку, причём с таким чувством, будто теперь будет держать его вечно. – Юки... – заговорил вслух демон, но Аказа его уже не слушал, мысленно перебирал все возможные отговорки для Ренгоку и его решения, нисколько не радующего Третьего. Минусов было слишком много, и, будь его воля, Аказа и сам прямо сейчас ушёл бы с должности высшей луны. А у Кëджуро, как он подумал, наоборот, переклинило в голове. Немыслимо. Он слишком сильно привязался к бывшему столпу, чтобы позволить ему так рисковать собственной жизнью. Аказа с нетерпением ждал, когда Ренгоку разберётся с Одзавой. Он лишь иногда слышал кусочки их разговора, во время которого Кëджуро почти допытавал служанку, вытягивая с неë обещания и факты, которые будут утверждать позволение ей жить и существовать так близко к ним. Когда они пришли к выводу, что Юки можно пожалеть и поверить, и девушка уже собралась уходить, как вдруг она остановилась на пороге. – А... Кëджуро? – Я слушаю. – Ренгоку наклонил голову, прищуриваясь и чуть хмурясь. – Сенджуро... Он... я... – Ты хочешь спросить моего разрешения с ним общаться? – Догадался мужчина и нахмурился ещё сильнее, от чего коленки служанки дрогнули. Она кивнула. Но вдруг лоб демона разгладился. Он вздохнул. – Я подумаю. Юки улыбнулась и благодарно закивала, после чего радостно убежала. Кëджуро дал ей право жить, потому что собирается убить Доуму с дня на день, а после этого этой девчонкой управлять будет некому. – Аказа, ты уснул? – Кëджуро коснулся свободной рукой малиновых волос и с нежностью провёл по ним. Третий продолжал сидеть, согнувшись над столом и в какой-то мере некультурно упираясь в него лицом. – Нет, я решаю, как именно ты сейчас от меня будешь получать, – буркнул он, потом выпрямился, а Ренгоку заметил на бледном лице отпечаток от стола, от чего улыбнулся. – И что надумал? – Что лучшим вариантом будет дать тебе затрещину. Ну серьёзно. Кëджуро. Я смирюсь с чем угодно, но не с этим... – Аказа поднял тяжелый взгляд на пламенные глаза, потирая собственный лоб. Он посерьезнел, вглядываясь в лицо демона. – Объясняй. – Даже если я не стану луной, столпы, их дети или внуки однажды меня все равно найдут. Мне нет прощения от них, это позорно в любом случае, а по своей воле я стал демоном или нет - уже не играет роли. Если я займу место рядом с тобой, то ничего не изменится. Они, если увидят меня, нападут и попытаются убить как бы то ни было. Это плата за мою жизнь после той смертельной раны, которую ты нанëс мне, человеку, это плата за мою оставшуюся память. Кëджуро проговорил на одном дыхании, словно репетировал речь до этого неделю напролёт. Аказа слушал его внимательно. – Это плата за нашу любовь? – в голосе Третьего прозвучала неуверенность и удивление, которые переросли в тревогу и набирающий обороты страх. Он только сейчас всë понял. Ренгоку доверился ему настолько сильно и неожиданно для обоих, что даже и сам не заметил, как пожертвовал всем, что у него было. Почти всем - он не отдаст Сенджуро никому и никогда, не под каким предлогом, потому что он почти часть его самого. Он кивнул. – Да. Я не жду, что они обрадуются, если увидят меня. Я не жду понимания с их стороны, потому что я не стану объяснять. Я не спорю, что будет больно. Но уже обратно дороги нет, – Кëджуро слабо улыбнулся, продолжая шёпотом, – та жизнь уже закончилась и еë не вернуть. Аказа опять кусал губы. У него не было семьи и друзей из прошлой жизни или даже в этой, но он прямо сейчас живо ощущал то же самое, что чувствует Ренгоку. Мог представить себя на его месте, поэтому теперь ему было отчётливо ясно все то, что в голове мужчины... Кëджуро сам себя заставил стать врагом тех, кого считал своими любимыми союзниками, и это действительно стало платой судьбе за его существование, за его выборы и его решения. – Поэтому прошу тебя не переживать по этому поводу - я с уверенностью осознанно готов принять этот удар. А теперь к сути дела... Аказа? Демон плакал. Ренгоку заметил это только сейчас, а на его лице появилось искреннее беспокойство. Сердце застучало быстрее. Он проморгался, решая, что сделать, а в итоге потянулся к мужчине, чтобы заключить его в объятиях, хотя сам растерялся, впервые видя любимые золотые глаза на мокром месте... – Аказа, что случилось? – Бывший столп наклонился к нему и обнял, с волнением заглядывая ему в глаза. Теперь не отвечал Аказа - он попросту не мог. Он обнял в ответ, мотая головой в отрицательном жесте и пугая этим Кëджуро ещё сильнее. Третий сделал рваный вдох, от резкости которого на краснеющие щеки снова покапало. – Кëджуро, – едва слышно проговорил демон, морально собирая себя в руки, а физически хватаясь ими за одежду Ренгоку как за спасательный круг. Аказа смотрел в огненные глаза широко раскрыв свои желтые. – Тебе придётся убивать людей... Я не стою этого... Я... не пойму тебя сейчас... Он не договорил, снова всхлипнул и сглотнул комок в горле, но легче не стало. Кëджуро находился если не в шоке, то точно на грани летального исхода. Он не знал, что ответить на такое заявление, и не знал, как успокоить своего любимого демона. Ренгоку погладил по чужой спине и молча полностью обнял, крепко прижав Аказу к себе. Он верно подметил про убийства, что были выше принципов Кëджуро, которые он отстаивал даже в разговоре с Мудзаном. А теперь всё менялось. Ренгоку готов перешагнуть через себя, через друзей, чтобы... что? Для чего? – Кëджуро, что ты задумал? – Аказа беззащитно прижался ухом к груди мужчины, чтобы вытереть лицо, потянулся к нему одной рукой. Его вопрос прозвучал точно по той теме, которую Ренгоку бы предпочёл избегать. Он хотел объяснить, что придя к Кибуцуджи, он поговорит с ним, одолеет своими силами Доуму... Но это было очевидно и Аказа это уже понял. Не хватало одной важной детали - причины. – Я... – начал он, но тут же оборвал себя. Кëджуро вздохнул и посмотрел в потолок, понимая, что Третий не был бы собой, если бы так быстро не увидел недостающего и не напал так точно. Бывший хашира через несколько секунд вновь опустил взгляд. Он приподнял голову Аказы, а тот заметил, что сейчас Ренгоку почему-то очень тяжело. Будто его что-то держит. Или он сам себя? Это было странно... – Ты мне веришь? Аказа, прости меня, я не могу сказать то, что ты хочешь услышать, сейчас. Но если ты мне веришь... – Я верю тебе, – тихо произнёс демон, уверенно кивая. Если Ренгоку что-то задумал, то он без раздумий поддержит его идею, пусть вариант со слепым ожиданием ответа ему совсем не нравился. Аказа потянулся к чужим губам, но не для поцелуя, - просто чтобы выдохнуть в них свою правду. – И обещаю верить до конца. – Тогда я обещаю рассказать тебе всë позже, – Кëджуро подался вперёд и закрыл глаза, не ожидая ответа - им стал взаимный поцелуй лучших губ на свете. Дело безбожно запутывалось. Аказа не понимал решений Ренгоку, не понимал и не мог прочитать, что у него сейчас на уме, что сподвигло его на такое и что последует потом. Было слишком много вопросов, но не один из них он не может задать, потому что сейчас ответа не получит точно. Высшая луна не станет пытать Кëджуро, будет ждать и верить. Ради него. Ради них. Но он не знал, что вся эта неизвестность специально для его же безопасности.