Прикоснувшиеся к солнцу

Они попали в крепость бесконечности через три дня - Аказа дал отсрочку, но, скорее всего, не Ренгоку, а самому себе, хотя толку всё равно почти не было. Эти три дня высшая луна метался и не находил себе места, временами был нервным и рассеянным - раздражался ещё легче, чем раньше, постоянно обо что-то ударялся или что-то ронял, словно всë это время он находится где-то в другом пространстве, а не в гостинице. Кëджуро это видел, поэтому, когда демон собирался что-то делать, прослеживал его действия взглядом или ходил вместе с ним. Большого урона Аказа себе не нанесёт, но каждая такая маленькая неудача сцеплялась с другими, а они накапливались и верно вели к нервному срыву. Третий не упрашивал Ренгоку передумать или объяснить подробно, хотя очень сильно хотелось. Напротив, Аказа на любой вопрос, в порядке ли он, нервно отмахивался и упрямо доказывал, что всё хорошо. Но он волновался, это было заметно. А Кëджуро не мог утешить демона, поэтому переодически просто заключал его в крепкие объятия и целовал. Легко, нежно, приятно. Аказа таял и успокаивался, забывая о том, что совсем скоро произойдёт нечто глобальное и полностью меняющее их жизнь. Он чувствовал это каждым нервным окончанием спинного мозга, знал наперёд о наступлении события, но не знал, что творится в голове у бывшего столпа. Это в какой-то мере злило. Но высшая луна не был зол на Кëджуро и просто ждал. Сенджуро был очень рад, что его брат очнулся и что он здоров, можно сказать, даже полон сил и энергии. Днëм мальчишка проводил время с Кëджуро и Аказой, либо с Одзавой. Первые два ему особенно нравились - он был счастлив знать, что у старшего Ренгоку сердце полно любви и что это было взаимно. Аказа относился к Сенджуро так же тепло, он нравился ему своей честностью и открытостью, своей искренностью. Они часто вместе сидели, когда Кëджуро рассказывал что-то интересное - демон внимательно слушал и обнимал паренька, а от этого вида у бывшего столпа на лице невольно вырисовывалась улыбка. Особенно когда он застукал их за совместном чтением книги. Это удивило больше всего - Аказа читал Сенджуро, полностью расслабившись. Это был ещё один момент, когда Третий был относительно спокоен за эти три дня. Ренгоку был рад. Был рад, пока Юки не забирала его брата. Он всё ещё относился к ней без особого доверия, которое девушка потеряла во время нападения на своих коллег. Этот факт из биографии служанки не нравился мужчине больше всего, но он пытался смириться с существованием Одзавы и еë симпатией к младшему Ренгоку. К слову, Сенджуро не знал о решении Кëджуро вступить в дюжину бесовских лун, даже не догадывался об этом. Демоны молчали по приказу бывшего хашира, а сам он даже не мог понять, почему не хочет рассказывать мальчику о скорой встрече с Мудзаном и Доумой, который убил их отца. Чтобы не разочаровывать его? Но Сенджуро одним взглядом говорил, что будет всегда на стороне Кëджуро. Тогда почему? Аказа наблюдал за Ренгоку и отчаянно пытался его прочувствовать ещё сильнее, но Кëджуро словно насильно от него закрывался. Это почти обижало и заставляло задуматься. Но демон сдавался и льнул к губам мужчины, чтобы найти в них спокойствие, чтобы ощутить на их горячей коже любовь. Сейчас, стоя перед невидимыми вратами в крепость бесконечности, страха не чувствовал никто - Ренгоку его принципиально не ощущал, а Аказа вечером выпил столько чая с успокоительным, что кружилась голова - ещё чуть-чуть и он упадёт. Жаль, что это наивное опьянение спадëт почти сразу, когда он окажется в одном помещении с Кибуцуджи. – Кëджуро, ты уверен? – демон прошептал, поворачиваясь к Ренгоку. – Да. Не стоит волноваться. Всë быстро пройдёт, – Кëджуро улыбнулся мужчине. – И уже скоро мы вернёмся домой. Пока Аказе хотелось верить в услышанное, Ренгоку хотелось надеяться, что Юки не причинит никому вреда во время их отсутствия. Сейчас Сенджуро находился рядом с Терукой, а она была предупреждена, что оба демона уйдут на ночь и что ей нужно быть готовой ко всему. Ногучи бесприкословно выполняла мнимый приказ и не спала. Аказа вглядывался в черты лица Ренгоку, отмечая, что, как он был эти три дня на полном спокойствии, сейчас таким же оставался. Даже почти холодный. Только печаль в глазах. Но за ней было спрятано самое настоящее чудовищное желание мести. Первое за жизнь Кëджуро, но неимоверно сильное, оно подталкивало убивать. Аказа почувствовал, насколько Ренгоку серьёзно и решительно настроен, от чего едва заметно вздрогнул. – Обещай, что... – Обещаю, – Кëджуро не нужно было дослушивать, он мгновенно догадался, о чём просит высшая луна. Быть осторожнее. Ренгоку оставил на губах мужчины мимолётный поцелуй, которым закрепил новую клятву, и тут же отстранился, причём весьма вовремя. Отдаленный звук удара треугольника по струнам бивы - и они уже внутри огромного здания. Кибуцуджи стоял спиной к гостям совсем в другой плоскости и месте - в двух бесстенных комнатах от них. Он держал в руках два стеклянных сосуда разных размеров, в одном из них загадочно переливалась синяя жидкость, в другом - бесцветная. На столе перед мужчиной лежали местами исписанные листы бумаги, колбы, закрепы и зажимы, прозрачные трубки и многое другое. Кëджуро не успел нормально рассмотреть, чем именно занимается Мудзан, потому что Аказа потянул его за собой вниз. Демоны склонились перед сильнейшим: Аказа по привычке, Ренгоку почти нехотя. Накиме снова ударила по биве, сидя на полу неподалёку от мужчин. Рядом с Мудзаном появилась лестница. Новый удар - ещё одна. Демон кивнул своим мыслям, не торопясь, поставил колбы на стол и отправился по предложенному ему пути. – Рад вас видеть. Кибуцуджи оглядел гостей, а уголок его губ изогнулся в подобие улыбки, но его слова были правдой - он готов принять свою любимую высшую луну в любое время, если он не занят. Тем более, с ним был Ренгоку - догадки насчёт него стрелами молний попадали в голову, и через пару секунд Мудзан уже знал, зачем они пришли. Но ему нужно услышать. Родитель демонов остановился в нескольких метрах от мужчин, когда обошёл их. За их спинами стоял на вид дорогой высокий стул с красной кожей на самóм сиденье и спинке, а еë обрамляли детали из чёрного дерева. Выглядело богато. Мудзан сел, разрешая гостям встать и повернуться к нему, и положил руки на подлокотники. Аказа почти потерялся в себе, волнуясь и быстро трезвея. Если бы не аура Ренгоку, который был чрезмерно спокоен и решителен, то Третий, наверное, спятил. Сделав глубокий вдох, он избавился от ненужных мыслей, поднялся и развернулся на сто восемьдесят градусов вместе с Кëджуро. – Зачем пожаловали? На вопрос начал отвечать высшая луна, когда взгляд алых глаз пал именно на него. – Кëджуро хочет с вами поговорить. Ренгоку подтвердил, кивая. Он отражал мёртвое спокойствие, непривычный холод и полную серьёзность намерений. Мудзан наклонил голову на бок, внимательно взглянув в жёлто-красные глаза. В его лице Аказа заметил перемену, но так и не понял, что она означала. – Я готов принять ваше предложение вступить в ряд демонов двенадцати лун, а ещё хочу бросить вызов второй высшей - Доуме. Кëджуро говорил кратко и по делу, даже не моргая. – Тогда у меня к тебе два вопроса, на которые ты обязан ответить прежде, чем явиться Доума. – Показывая, что делает, Кибуцуджи поднёс к лицу руку, разогнув указательный палец, который тут же коснулся его виска. Он отдал мысленный приказ лидеру культа явиться в крепость. Даже если ответ Ренгоку его не устроит, он не против ещё раз посмотреть на их сражение. Он опустил руку и продолжил. – Первый вопрос: как ты пришёл к такому решению. Аказа едва заметно вздрогнул, Мудзан выстрелил в него взглядом, но Третий и сам не знал, что сейчас скажет Ренгоку, поэтому Кибуцуджи, потеряв интерес, снова отвернулся от него. – Я больше не вижу смысла тосковать по своей прошлой жизни. Все, кого нужно держать под защитой, теперь рядом со мной. Все, кто не нуждается в моей зищите, сейчас уверены, что я мёртв. Вы и сами прекрасно понимаете, что меня не примут обратно в мечники. Наоборот, они попытаются убить меня - а это неизбежно. Ренгоку приподнял голову то ли в знаке гордости, то ли как окончание предложения, доклада. Третьего едва ли не пробирало до костей - его поражало то, как Кëджуро общается с Мудзаном. Кибуцуджи в свою очередь анализировал услышанное, заглядывая внутрь Ренгоку и четко видя перед глазами картинки с его родным поместьем, лицо его покойного отца и живого младшего брата. Он зацепился, вытягивая из Кëджуро теперь уже правду о них. – Твой брат - человек, он сейчас с вами? И не боится тебя? – Всë верно. – А ты не боишься его реакции? – Мужчина чуть улыбнулся, внимательно прослеживая ход мыслей Ренгоку, но отдалённо чувствуя, что что-то не так, что их черезчур мало. Или же это Кëджуро такой необычный? – Не боюсь. Кëджуро всë объяснит ему, по крайней мере, он попытается. Кибуцуджи снова наклонил голову, но уже в другую сторону, оценивая. – И ты будешь служить мне? – вопрос был абсурдным, но необходимым. Аказа облизнул пересохшие губы, слыша, как его сердце застучало немного быстрее. Ренгоку оставался таким же непоколебимым, словно сталь его клинка уже стала им самим и разливалась по венам вместе с кровью. – Буду. – Кëджуро коротко кивнул. Мудзан усмехнулся, принимая ответ. – Тогда соединим это в одну проблему и перейдем к следующей. Я так понимаю, ты планируешь занять место второй высшей луны? – Мудзан снова холодно улыбнулся. – А готов ли ты к тому, что тебе придётся сразиться с каждой до этой позиции? Третий поднял взгляд с пола на отца демонов, замерев. Он совсем забыл, что мнение его коллег тоже учитывается. Если любая луна посчитает Ренгоку не заслуживающим свою должность, ему придётся драться с ними. Аказа судорожно перебирал в голове всех высших лун с первую по шестую, мысленно ставя их рядом с Кëджуро. Никто не знает точно, насколько силён Ренгоку - с Аказой он дрался не в полную силу, у Доумы магия крови противоположна его. Кокушибо не придётся даже клинок доставать - он Первый, после Мудзана, на его место никто не будет претендовать. Кто там дальше? С розововолосой головы будто все вылетело... Червертый - Хантенгу и его семь личностей. Сможет ли Ренгоку быть ещё быстрее, одолеть их и не умереть раньше? Гекко и его горшок, в котором таится большая часть всех секретов и способностей самого Пятого. Даки и Гютаро, которые при сражении по отдельности непобедимы, а вместе - невыносимы... Ренгоку в это время думал именно об Аказе, а не о ком-то другом. Намекал ли Мудзан, что он заставит его драться с ним - было неизвестно. Но Кëджуро знал наперёд: если Кибуцуджи скажет - ему придётся. – Готов. Низших лун я с лёгкостью одолевал ещё будучи человеком, а теперь, думаю, справлюсь и с высшими, – безразлично ответил демон, хотя мысли текли совсем в другом направлении. Или он успевал думать сразу о двух вещах? – Меня восхищает твоя уверенность в себе, но я, пожалуй, всë-таки соберу всех высших лун, чтобы они посмотрели на тебя. Если ты одолеешь Доуму, конечно же. Аказа почувствовал, как его сердце остановилось, - Мудзан дал разрешение Ренгоку и был готов его принять в подчинённые. Это пугало, било по мозгам, потому что что-то было не так - и с Кëджуро, и с Кибуцуджи. Всë это время они неотрывно смотрели друг другу в глаза, и Третий готов был поклясться, что между ними натянулась такая струна напряжения, что, задев еë, она тут же забренчит, убьёт любого. – Позвольте спросить. – Произнес бывший столп таким же ледяным тоном, каким разговаривал с ним сильнейший, а Аказа уже не выносил этого, но молчал и не показывал виду. В красных глазах блеснул интерес. – Слушаю. – Почему вы так легко отказываетесь от Доумы? Я уверен, что он очень верен и предан вам, выполняет любой приказ и любую вашу волю. Он сильный, его магия крови на высоте. Если я убью его, вы потеряете ценного подчиненного. – Мне не нравится его характер, – равнодушно ответил Кибуцуджи, положив ногу на ногу, однако тут же улыбнулся. – Но тебе придётся стать лучше его. Накиме ударила по биве треугольником, не поднимая головы. Лидер культа появился в крепости и тут же упал на колени, когда увидел Мудзана, и доложил таким образом, что он прибыл. Он очень быстро бежал - об этом говорило потяжелевшее дыхание. – Здравствуй, Доума. – Кибуцуджи махнул рукой, приказывая встать. Доума поднялся на ноги и тут же распахнул глаза, когда увидел пламенные волосы. Он непонимающе посмотрел на Мудзана. – Помнишь наш разговор? Я принял решение дать тебе второй шанс - сразись с Ренгоку ещё раз и докажи, что ты стоишь своего места в дюжине лун. Кëджуро медленно повернул голову, а встретившись взглядом с радужными глазами, ухмыльнулся. Аказа увидел это изменение в демоне и внутри него что-то опять вздрогнуло. Доума молчал, быстро соображая, что к чему, но не веря даже самому себе. В этот раз бывший столп использовал его же метод неожиданного нападения и внезапной встречи. Ренгоку ещё раз посмотрел на Мудзана. Получив кивок, позволяющий ему делать, что захочет, он полноценно развернулся к Второму, а его длинное черное, к низу красное хаори красиво подлетело в воздухе и плавно опустилось вдоль спины мужчины. Весь вид Кëджуро в целом показывал Доуме, что он чувствует себя замечательно и нисколько не сломлен. На первый взгляд. Он широко улыбнулся, демонстративно обнажая свои белоснежные клыки хищника: – Ну что, поговорим по душам? Сколько Аказа себя помнил, нездоровый и безумный блеск в глазах Кëджуро показывался всего несколько раз, самые запоминающиеся из них - битва с Доумой и их последний секс. Третий думал сейчас и о том, и о другом, но вспомнить такие же искры, которые сейчас сыпались с любимых огоньков, ему не удавалось. Не так много. Ренгоку быстро атаковал демона, не позволяя ему лишний раз даже вздохнуть. Доума входил во вкус и мастерски отбивал удары, а Аказа заметил - он тренировался то время, которое прошло с того дня, когда они виделись. Кëджуро замахнулся катаной над своей головой и, пока она опускалась, левой рукой остановил веер, летящий ему навстречу, жертвуя ладонью - но это для демона не больше, чем царапина. Клинок Ничирин коснулся изгиба, который соединял шею и руку, но не увëл удар в сторону, чтобы отрубить голову, а надавил вниз, отсекая руку. Он ещё разогревался. Отпрыгнув назад, бывший столп позволил регенерироваться Второму и себе. Он улыбнулся. – Твоя затея с убийством моей семьи провалилась с треском - мой брат жив, а я зол на тебя ещё сильнее, чем прежде. – Произнёс мужчина, срываясь с места и оставляя за собой огненную полосу. Он снова нападал, упрямо и сильно. – Твоему поступку нет оправдания, поэтому я возьму на себя ответственность за наказание за твои дела и совершу над тобой правосудие. – Почему же с треском? Ты сам решился на встречу со мной, а значит по своей воле идëшь в мою ловушку, – усмехнулся демон, взглянув в пламенные глаза, взгляда которых уже смело можно было начать бояться. Ренгоку смотрел почти убийственно и в самую душу - какой бы чёрной и дырявой она не была, он видел еë насквозь и сжигал в ней всë подряд, но не позволял видеть себя. – Я не верю в эту ерунду правосудий и в существование ада и рая. – Отрезал Второй, хотя это было очень странно - он лидер своего же культа, который эти же теории открыто пропагандирует и поддерживает. – Какую ещё ловушку? Ты сам себе предписал смертный приговор, – Кëджуро совсем не по-доброму рассмеялся, ударяя катаной. Доума использовал свои самые сильные способности искусства демонической крови, которые хотя бы чуть-чуть могли противостоять пламени Ренгоку, но каждая его попытка заканчивалась одинаково - лёд безвозвратно таял, а морозящий изнутри лёгкие воздух никак не влиял на противника. Это было самой большой проблемой в их бою. Но Доума не сдавался, продолжая перебирать свои стили. – Ещё посмотрим, дорогой Ренгоку. – Мужчина улыбнулся, ударяя подошвой обуви по деревянному полу, замахиваясь за своей спиной, а после раскручиваясь на месте, - он тоже набирал обороты в концентрации своих сил. – Закрой свой рот и не произноси моей фамилии - больше не имеешь права. – Мгновенно ответил Ренгоку, рыча и распаляясь сильнее. Доума заметил эту реакцию и неожиданно решил снова попробовать поработать с психологией бывшего столпа, заглянуть немного глубже в него через его всплеск эмоций, который он тут же хочет развить ещё больше и вывести из себя Кëджуро. Но это станет роковой и главной ошибкой Доумы от его такого совсем глупого и наивного решения. Ведь даже сам понимает - либо будет очень сложно, либо невозможно. Но он рискнул. – Ещё как имею, Кëджуро. Я буду преследовать каждого члена твоей семьи, пока не уничтожу весь ваш род, безжалостно обрублю его на таком наглом демоне, как ты. – Почти смеясь, кричал беловолосый. Его слова эхом отразились об стены крепости, после чего в ней воцарилась полная тишина. Ренгоку, вдруг очень серьëзный, стоял в трёх метрах от Доумы, крепко сжимая в руках белую ручку катаны. – Я доберусь до твоего брата, но больше церемониться не буду, хотя перед убийством не плохо было бы ещё осквернить этого мальчишку. – Обещал Второй, откровенно скалясь. – И только потом я убью Аказу. Ты спросишь, зачем мне это? Так вот: я хочу отплатить тебе за то, что ты ворвался в мою жизнь и жизнь Аказы. Я хочу причинить тебе столько боли, сколько... – Закрой рот. – Грубо повторил Ренгоку, а у него дёргался глаз, пока перед обоими стояла картинка, как Доума заходит в комнату его брата с намерениями изнасиловать и убить его. Он уже ничего не слышал, да и не хотел. Он не даст тронуть Сенджуро. Он не даст тронуть Аказу. Кëджуро больше не позволит никому и никогда прикасаться к его семье. Не позволит даже смотреть на них как-то криво. Да он лишит жизни любого, кто хотя бы слово кинет лишнее в их сторону. Последняя мысль нравилась Ренгоку особенно сильно. Тяжело дыша, он опустил голову и широко улыбнулся, после чего воткнул катану в пол, в котором с громким хрустом образовалась дыра. Аказа пребывал в полном шоке и это было очень мягко сказано. Даже сам Мудзан невольно напрягся, сидя на своём роскошном стуле и придерживая голову, подперев еë ладонью. Малинововолосый шумно выдохнул, прикрывая приоткрывшийся рот рукой, не представляя, что сейчас случится. А случилось следующее. Искры с глаз Ренгоку буквально посыпались на пол. Три красных полосы на его щеке растворились в светлой коже, пропадая, а аура вокруг демона стала в стократ напряжённее, воздух почти горел рядом с ним. Аказа вдруг догадался, что случится дальше, но не сказал ни слова вслух. – Ты позволяешь себе... – прозвучал низкий отчётливый шëпот, рассекающий тишину. – Слишком много. Кëджуро резко поднял голову вверх и тут же целиком загорелся ярким ослепляющим пламенем, от мощи которого его хаори и волосы взвились ввысь, быстро развеваясь. Аказа от неожиданности пошатнулся назад, куда сделал шаг, но зачарованно смотрел на самого любимого и, по его меркам, самого красивого демона последнего тысячелетия. Глаза Ренгоку наряду с лезвием катаны меняли цвет: радужки полностью заливались золотом, оставляя от красного только до невозможности узкие зрачки и обрамление; лезвие клинка багровело, словно раскалялось, пока подстраивалось под силу его владельца. По всему телу бывшего столпа начали появляться красные татуировки, подобные краю его накидки - в виде языков пламени. Кëджуро продолжал гореть, а с его горла выходил рык - дикий, агрессивный, звериный. Он улыбался. Его пиковая форма была превосходна и выглядела очень эффектно. Ренгоку создан, чтобы восхищать. Доума глядел на бывшего столпа внимательно, прикусывая кончик веера и не дëргаясь, хотя удивления он не скрывал, изумляясь новой форме Ренгоку. Пламя спало так же резко, как и появилось. Кëджуро вытащил из обгоревшей древесины темно-красный клинок и взмахнул им, за лезвием потянулась волна яркого пламени. Аказа моргнул, а после задумался, в какой же все-таки момент демоны снова сцепились друг с другом. Кëджуро больше не сдерживался - почти летал по крепости, кружась вокруг Доумы в своём смертоносном танце и нанося по нему удары один за одним. Второй отвечал Ренгоку тем же, в этот раз показывая своё мастерство на самом его пределе. Осколки льда и брызги огня теперь были повсюду - Доума учился подстраиваться под пламя так, чтобы не нести потери. Каждый глубокий порез на теле лидера культа радовал бывшего столпа так же сильно, как ребёнка его новая игрушка. Восторг на грани с безумием в желто-красных глазах был настолько велик и ярок, что Аказа начинал переживать. Мудзан же безразлично и бесшумно наблюдал - о нём уже никто и не вспоминал. – Доума, ты больше не выйдешь отсюда, как ни старайся, – смеясь, крикнул Ренгоку, уклоняясь от веера, который пролетел перед его глазами, - больше этот номер не пройдёт, он не даст лишить себя зрения. – Хотя мне хотелось бы вынести твои останки на улицу перед рассветом. – Не будь так самоуверен в себе, – улыбнулся демон, отражая удар катаны согнутым локтем. Когда катана соскользнула вниз, мужчина сильно оттолкнулся ногами и сделал сальто назад. Раскрыв веер, он взмахнул им перед собой, а затем в сторону - через мгновение там образовалась огромная ледяная статуя Бодхисаттвы. Ренгоку отметил, что видел подобное когда-то, но не мог точно вспомнить, где и когда... Выпрямившись, Кëджуро повернулся и с издëвкой посмотрел на Доуму, мол, что это ещё за игрушка и какой в ней смысл, но увидел в разноцветных глазах вместо ответа отражение статуи, которая двинулась на месте. Ренгоку тут же развернулся, поднимая вверх согнутую руку в знаке самозащиты, но перед глазами вдруг побелело, уши словно закупорило. Всë пропало. Аказа дëрнулся всем телом в сторону Кëджуро, даже что-то выкрикнул, но в ту же секунду почувствовал резкую боль в коленях, которая заставила упасть на пол. Преображенная рука Кибуцуджи чётко нанесла удар по ногам Третьего, но ему уже было все равно. Кëджуро оказался в ловушке, полностью погружён в лёд, количество которого не предвещало ничего хорошего. Этот стиль способен создавать мощные порывы ледяного ветра, чтобы заморозить человека до смерти в считанные мгновения, либо же погрузить его целиком в лëд, но исход оставался тем же - очень скорая смерть. Доума выдохнул и усмехнулся, облизнув губы и сглотнув. Ренгоку застыл, широко раскрыв глаза и замахиваясь. Было видно, что он пытался двигаться и сейчас, но у него не получалось... – Какая сильная техника... – сидя на коленях, прошептал Аказа, регенерируя раны, но не вставая, - Мудзан напомнил ему, что встревать в такой поединок запрещено. Высшая луна почти не дышал, лишь слышал очень быстрый стук своего сердца в ушах, дожидаясь. Он верил, что произойдёт чудо и Ренгоку сможет выбраться, не задохнувшись и не умерев раньше. Он верил, надеялся и ждал - до смерти наивно и отчаянно. Доума театрально свернул и развернул веер, начиная подходить к Кëджуро, заключённому в лëд. Он улыбнулся, настраиваясь отрубить демону голову - он прорежит свою способность без проблем. Но показалась слабая дымка пара. Заметив еë, беловолосый замер, не веря своим глазам. – Не может быть... – зрачки в виде иероглифов забегали по сторонам, пока их хозяин думал, что предпринять. Хруст льда и звук падающих на древесину каплей. Аказа снова моргнул, пропустив главное событие - лёд разломился и начал таять, а Ренгоку исчез из виду, заставляя всех задуматься, как же ему удалось выбраться. Звон катаны - Третий посмотрел туда и случайно ухватился за момент, обманывающий мозг и создающий ощущение замедления времени. В это время Кëджуро уже около ледяной статуи, разрубает еë на несколько кусков, которые тоже тут же начинают уменьшаться в объеме и стекать водой. Дальше Ренгоку летит на Доуму, от чего замирает дыхание у всех - бывший столп выглядит абсолютно не потрёпанным, нисколько не задетым, не замёрзшим - даже румянца от холода на щеках не появилось. Такой же горячий, раскалённый как и до этого, если не сильнее. Аказа наблюдает и прослеживает каждое движение, затаив дыхание. Второй едва успевает среагировать, он ошарашен больше всех, потому что так просто обошли его самую сильную способность, на скопление энергии для которой он потратил так много времени. Кëджуро отскакивает от пола и прыгает. Под напором Доума теряет равновесие и падает вместе с Ренгоку. Боль в затылке кажется ничем по сравнению с силой, что прикладывает Кëджуро, надавливая на катану, от лезвия которой исходят ослепляющие искры и огонь. Демон пытается сдерживать удар обоими руками и рычит, скаля зубы. Ренгоку тоже рычит, по сторонам разбрасывая последние остатки здравого смысла и срывая с себя невидимую цепь. Она щëлкает и с противным лязгом падает на пол, освобождая чудовище. Кëджуро меняется в лице и наваливается всем телом, пробивая защиту. Багровый клинок прорезает веера и бледные руки, достигает шеи и проходит насквозь. Катана разрубает кости, обрезает белые волосы и вдавливается в пол. Через секунду под влиянием бывшего хашира еë подбрасывает вверх. А Ренгоку смеëтся. Безудержно и совсем не похоже на себя. С его смехом время обрушается на реальность и всё снова идёт своим ходом. В ту же секунду он схватил отрубленную голову левой рукой, обхватил, впился длинными красными когтями в макушку и лоб, а спустя мгновение с неприятным хрустом раздавил голову, оставляя вместо неë кровавую кашу у себя на пальцах. Небрежно сбросил еë, усмехаясь. Аказа не видел лица Кëджуро, но готов поклясться, что он спятил. Ренгоку затих, встал на ноги, осматривая Доуму, но тут же начал рычать, когда увидел, что Второй регенерируется. Мужчина схватил белую ручку клинка обеими руками и вонзил его в грудь демона - в место, где находится сердце. Он прокрутил катану по часовой стрелке, а она снова воспламенилась, прожигая изнутри Доумы, кажется, всë. Он успел восстановить часть головы - показался его рот, с которого исходил и вой, и шипение, и рычание одновременно. Доума с силой ударил руками по ногам противника, ломая берцовые кости, но Кëджуро хоть бы что. Он чуть дёрнулся, отрубая в это время чужие руки и регенерируя свои ноги скорее инстинктивно, нежели по необходимости - кроме желания убивать он уже ничего не чувствует. Ренгоку вытащил катану и наклонился схватить лидера культа, одним своим взглядом отдавая клятву уничтожить. Высшая луна сопротивлялся так же быстро, но по итогу оказался прижатым к стене сильной рукой у горла. Когда это Кëджуро приобрёл настолько громадную скорость?... Доума решает использовать технику «Кристальное божественное дитя», для запуска которой использует три удара веером по стене около себя. Затем этим же веером отсек руку Ренгоку в месте запястья, а тот увидел боковым зрением движение. Слева, справа и позади Кëджуро появились миниатюрные копии Второго, созданные из льда. Кëджуро оглянулся, получая от настоящего демона удар, пробивающий его живот насквозь, но снова никак не среагировал, лишь глаза загорелись ещё ярче. Ледяные копии настолько правдоподобны, что кружится голова. Беспричинный гнев пожирал весь здравый смысл. Он сходит с ума. Обезумевает и вступает в бой сразу с четырьмя противниками, имея при себе одну-единственную катану. Это не поражает, это сжигает мысли ко всем чертям, оставляя в голове глухую пустоту и онемение на кончиках пальцев. Они вздрагивают каждый раз, когда багровый клинок безжалостно рассекает лёд, когда он касается этих проклятых, надоевших всем и вся вееров. Не оружие, а простое посмешище. Ренгоку получал урон со всех сторон, но его невероятной регенерации почти начинает завидовать даже Кокушибо. Аказа шокированно содрогнулся и посмотрел в его сторону, когда услышал знакомый тихий вздох. Первый стоял около Мудзана, сложив руки на груди, а три пары его глаз сейчас же устремили взгляд на розововолосого. Демон отвернулся, осознавая, что Кибуцуджи вызвал всех высших лун сразу - они уже начинают подходить. Звук бивы не будет слышен в этом громком лязге и грохоте, поэтому неудивительно, что Аказа не заметил прихода высшей луны. В это время бывший столп, разобравшись с копиями, пробежав, запрыгнул на демона со спины. Он зацепился за его тело ногами, чуть не свалив того под своим весом, и улыбнулся, катаной пронзая грудь, облоченную в вечную красно-черную водолазку. Кëджуро плюёт на то, что он мечник, хватаясь за пепельные волосы и второй раз лишая Доумы головы, буквально оторвав еë с основанием. В радужных глазах опять застывает шок, а настоящий демон Ренгоку наслаждается и упивается им, но противореча себе сразу же бросает эту часть тела на пол. В который раз он взялся за катану, вытащил еë из чужой груди, собираясь завершить начатое ранее - вонзить лезвие в открывшуюся при исчезновении с плеч головы огромную рану, а именно в шею, чтобы остановить регенерацию Второго. В этот раз у него получается это сделать - клинок проходит прямо по позвоночнику, ломая позвонки один за одним сверху вниз. Это настолько, должно быть, больно, что Кëджуро снова залился демоническим восторженным смехом. Когда Доума начал падать, Ренгоку спрыгнул с него, встал ногами на пол, но удерживал того - все же он добивается его смерти, а не играет. Регенерация действительно сильно приглушалась из-за природы клинка, но желание жить обострилось как никогда. Лидер культа пытался вытащить из себя катану, ударить Ренгоку, сопротивлялся, как мог, пока его же одежда темнела из-за крови. Кëджуро резко надавил на ручку, и катана вспорола спину, а от резкости движения по сторонам брызнули красные капли, пачкая и его лицо - Ренгоку не обратил на это никакого внимания, в прямом смысле продолжая расчленять демона с горящими глазами и полным удовольствием в них. Бывший столп с нездоровым интересом мимолетно задумывался, сколько раз Доума сможет отрастить новую голову, но ждать ему не хотелось. Он вытащил окровавленное лезвие из тела мужчины и грубо оттолкнул его от себя, позволяя ему немного собраться и восстановиться. Упав на колени, Доума этот шанс попытался использовать по максимуму, но было очевидно, что скорость регенерации уже не та, особенно сейчас. Кëджуро вдруг передумал и, как только снова увидел белые волосы, схватил их и дëрнул на себя, чтобы посмотреть на лицо Второго. Тот, тяжело дыша, невольно наклонился назад и посмотрел в желто-красные глаза, сглатывая. – Хочешь погореть? – Довольно прищуриваясь, Ренгоку улыбнулся во весь рот, а в желтых радужках отразились огоньки. Как такая идея пришла ему в голову, он уже не знал, как и не знал, зачем спрашивает Доуму, если уже сам всё решил за него. Демон вздрогнул и попытался наклониться вперёд, встать и отойти хоть на какую-то дистанцию, убежать, но Кëджуро держал слишком крепко, а после новой попытки дëрнуться в сторону мужчина почувствовал, как сейчас у него сорвётся скальп. Бывший столп посмеялся, не отпуская. Он видел трепыхающиеся руки демона, они раздражали его, поэтому через секунду одна из них была крепко прижата к полу - Ренгоку проткнул еë катаной так же ловко, как обычно ребята ловят бабочек, быстро и без лишних движений. Левую руку Доумы он схватил своей и сжал с такой силой, что послышался неприятный хруст. Но он показался сказкой по сравнению с тем, что Доума ощутил дальше. Из ладоней демона появилось пламя, которое стремительно охватило помимо тела Ренгоку тело Второго, и это было намного мощнее и больнее ледяной ловушки, которую тот пережил пару минут назад. Последний взвыл, чувствуя, как пораненую руку обжигало больше всего, и чувствуя, будто он плавится, как лёд и снег тают от тепла. Здесь оно было огромным. Доума никогда не чувствовал такого жара, всю жизнь избегал его, а сейчас крик застывал в его лëгких. Но он сопротивлялся. Демон пытался активировать свою самую холодную способность, чтобы не создавать лёд, а становится им изнутри, чтобы не сгореть заживо. Кëджуро заметил, что одежда и волосы врага перестали обугливаться, поэтому усилил своё пламя, зарычав. Синяя аура мешалась с ржавым огнëм в борьбе. Атмосфера накалялась во всех смыслах, а склеры желто-красных глаз заливались кровью из-за такого давления. – Бесполезно, – улыбнулся бывший столп и вспорол чужое крепкое запястье когтями. Доума задергался ещё сильнее, хватая воздух ртом, но кислорода для дыхания не было и в помине. Пламя было самой болезненной заразой, настоящей инфекцией для его ледяной крови, поэтому теперь, когда оно проникало внутрь организма, демон мучился так же, как бы страдал в аду - бесконечно и невыносимо. Из-за чертовой регенерации болевой шок не наступал, но она и не работала. О'ни же уже кричал. А Кëджуро безумно нравилась такая реакция. Он вонзил когти глубоко в шею мужчины и повёл ими вверх, оставляя порезы, которые обретали сверхогромную чувствительность, когда пламя прикасалось к ним и проникало внутрь хуже любого яда. Ренгоку разодрал когтями щеку, задел один глаз, заставляя Доуму корчиться от такой мучительной боли, щелкать зубами и ломать их. Он собирался показать Второму ад лишь чуть-чуть, но черезчур увлёкся - теперь он не хотел останавливаться. Под его руками и его пламенем погибал демон, который забрал множество жизней, в число которых входит и жизнь его отца. Это непростительно, а Кëджуро, в своей прошлой жизни прощающий даже врагов, - так как знал, что жизнь их сама накажет, - больше не будет идти навстречу. Хватит. – Сгинь же! – Ухмыляясь, Ренгоку положил ладонь на пораненную шею Доумы и сжал еë, после чего вырвал кусок плоти, повреждая важные для организма артерии и вены. Пламя, нисколько не стихающее, а наоборот, усиливающееся, поразило новую открывшуюся рану, заставляя мужчину биться в агонии. Ни о каком холоде и речи уже не шло - демон ослабевал на глазах. Тело Доумы начинало разлагаться и мелкими кусочками растворяться в огне. Он чувствовал это и пытался что-то кричать, но уже не мог издать ни единого звука. Это было похоже на смерть от солнца. Кëджуро стал солнцем. И теперь безжалостно сжигал своего врага, с больным восторгом наблюдая за этой церемонией. Обгоревшие ошмëтки плоти становились всё больше. Ветер и скорость образования огня увеличивались, последний словно набирал яркость и уже ослеплял глаза. Горячо, душно. Магия демонической крови: пепелище. В одном глазу Кëджуро показался блик осознанности, но пропал, тоже, видимо, сгорев. Жарко, невыносимо. В какой-то момент Ренгоку забылся, пропадая из реальности окончательно. Он не вёл борьбы с собой, им двигала лишь месть и безумие. Месть за отца. Образ Шинджуро, появившийся в неожиданной тишине и темноте, заставил его слабо улыбнуться. Кëджуро не имел возможности о чём-то подумать, поэтому просто смотрел на картинку с пламенноволосым мужчиной, из уголка рта которого тонкой струйкой текла кровь. Он, раненый, но улыбающийся, навсегда останется в памяти бывшего столпа. Они обязательно ещё встретятся, где бы то ни было - в аду, раю, чистилище или другой жизни. Кëджуро просто знал, что однажды снова увидит отца. Но не сейчас. Как бы отреагировал Шинджуро на то, что Кëджуро хочет отомстить за него? На то, что он хочет стать высшей луной? Наверняка, отрицательно и с гневом. Он отказался бы от него, отрëкся, не задумываясь, - это точно. Но даже ему Ренгоку бы не назвал настоящей причины его безумного решения - не сейчас... Ренгоку вернулся к реальности через несколько минут и довольно резко - словно проснулся посреди ночи. Он удивился, когда обнаружил, что он больше не горит. И Доума тоже. Но Доумы просто не было... Тяжело, через раз дыша, Кëджуро посмотрел на собственные почерневшие руки и замер. На пальцах был пепел. Серый, ничем не примечательный. Осознание приходило фрагментами, как и возможность контролировать себя. Демон осторожно улыбнулся, а затем рассмеялся, когда всë понял. Он убил Доуму. Сжëг его. Того, кто влез в его жизнь, того, кто встал на его пути и собирался лишить его самого ценного. Кëджуро смеялся, но уже более осознанно. Сейчас скорее от облегчения. От радости. Недавнее сумашествие исчезло, ничего не оставив после себя. Демона снова посадили на цепь и спрятали. Мудзан улыбнулся и похлопал. Ренгоку поднял голову и повернулся, замирая. Пять высших лун и Кибуцуджи смотрели на него. Некоторые улыбались, некоторые с одобрением кивали, а некоторые безразлично глядели куда-то в сторону. Кëджуро проморгался, ища взглядом Аказу, а когда нашел, уставился на него. Третий сидел на полу и улыбался, а в желто-синих глазах была влага. От счастья. – Ты сделал это, – одними губами проговорил демон, но Ренгоку понял его и сам расплылся в улыбке. Искренней, настоящей. Аказа гордился им, а большего и не нужно. Кëджуро сделал шаг вперёд, чувствуя слабость во всём теле, но упрямо еë игнорируя. Залитые кровью глаза быстро приходили в норму, как и обугленные руки, чернота которых открыто заявляла об огромной температуре на их коже несколько минут назад. Красные, в виде языков пламени татуировки растворились в коже, и теперь Ренгоку был похож на себя. – Желают ли что-то сказать Луны? – Мудзан осмотрел всех демонов на пристуствие тех, кто пожелал бы сразиться с Кëджуро и кого не устраивал исход боя. Ренгоку смело улыбнулся, а у него на лице было написано, что он подпалит любого прямо сейчас, хотя сил не было даже чтобы катану держать. Он сунул еë в чехол, дожидаясь вердикта. Но все молчали, каждый знал, что брошенный вызов любой из лун оканчивается двумя вариантами - либо демон умрёт, либо займёт новую должность. – Раз всех всë устраивает, тогда... – Мудзан помахал ладонью в воздухе, очерчивая ею какой-то неведомый узор. Было видно, что он доволен исходом и впечатлён способностями Кëджуро. – Я принимаю решение о принятии в состав высших лун нового демона. Перед глазами потемнело всего на пару секунд, Ренгоку не успел испугаться. Он почувствовал резкую боль в шеи - Мудзан вонзил в нее коготь его огромной руки, чтобы передать ему своей крови. Это место сильно зажгло, было больно, но одновременно дурманяще приятно. Сила и энергия прибавлялась - он чувствовал это каждой клеткой своего тела, каждым капилляром, а вены набухали из-за быстро разгоняющейся по организму крови, мешаясь с чужой. Примерно такие же ощущения были, когда Аказа вливал в него свою кровь впервые, только теперь было не настолько больно, терпимее. Процедура длилась не более двух минут. Мудзан посчитал достаточным награждением за победу над Доумой то количество крови, которое он отдал, поэтому убрал руку. На удивление Кëджуро ещё держался на ногах, тяжело дыша через рот и жмуря глаза. Он схватился за шею ладонью, но раны как и ни бывало - регенерация работала на ура. Когда сердце более-менее успокоилось, а в груди уже не было бесовщины из-за повышенного пульса и не было онемения по телу, мужчина открыл глаза. В них появилось два иероглифа. Второй. Высший. Кандзи были глубокого насыщенного красного цвета, идеально подходящего под цвет волос и хаори. Аказа затаил дыхание, открыто любуясь своим демоном. Конечно, он хотел бы видеть Кëджуро рядом с собой в ряду лун ещё с их первой встречи, но теперь боялся за него, за то, что ему придётся перешагивать свои моральные принципы и ценности. Это сильно волновало Третьего, но он предпочёл подумать об этом позже, а сейчас искренне улыбался демону. Во время боя Мудзан подумывал сделать все немного иначе: Аказу поставить на ранг выше, а Ренгоку дать место третьей высшей луны, потому что он знал - если Аказа и Кëджуро будут драться, то, скорее всего, Ренгоку проиграет. Но когда Кибуцуджи увидел его последний стиль, то начал сомневаться. В любом случае, эти двое ни за что не стали бы сражаться между собой в полную силу, поэтому знать наверняка отец демонов не мог. В любом случае это было бы неправильно - Кëджуро дрался именно с Доумой. Он просто позволил оспорить его решение другим лунам, но никто не решался, а может быть и не хотел. – Какая быстрая карьера, – прозвучало откуда-то со стороны недовольным тоном. Голос принадлежал пятой высшей луне - Гëкко. Он надменно приподнял голову. Кëджуро устремил свой испепеляющий взгляд в его сторону, и, совсем не растерявшись, ответил. – Желаешь сразиться? – Демон улыбнулся, прищуриваясь. Аказа так же убийственно повернулся к Пятому, ожидая его ответа. Тот лишь цыкнул и вздохнул. – Тогда в сторону тех, кто выше тебя по рангу и сильнее, лишний раз не раскрывай рот. Или сколько их у тебя? Ренгоку задумчиво поджал губы и посмеялся, а затем посмотрел на Мудзана и преклонил перед ним голову. Губы Кокушибо чуть дернулись в районе уголков - ему понравились слова Кëджуро, он был прав, потому что так и нужно вести себя с теми, кто ниже по должности, нужно показывать свое превосходство над ними. Присутствующие зашептались. Аказа заметил изменение в лице Первого и довольно улыбнулся - он рад, что Ренгоку ему понравился. Кибуцуджи поднялся со стула и наступила тишина. Он потëр ладонью об ладонь, словно думая, а его взгляд, такой же насквозь видящий, был устремлён на новую вторую высшую луну. Кëджуро без проблем его выдерживал и, кажется, смотрел так же глубоко. Как и пару часов назад, Мудзан вычитывал, о чем думает бывший столп, разыскивал настоящую причину желания становления высшей луной, словно та, что он назвал, не устраивала его. Возможно, так это и было. Аказа смотрел не на своего господина, а на Кëджуро, на его "новые" глаза и вдруг заметил, что Ренгоку действительно словно закрывается от всех. Или ему кажется? Битва взглядов продолжалась секунд десять, пока мужчина не махнул рукой. – Все свободны.

~

– Не представляешь, как я рад, что ты убил этого ублюдка, – прошептал в самые губы Аказа, прижав, почти впечатав Ренгоку в дерево. Холодные пальцы рук уже ловко скользнули под кимоно и вовсю блуждали по телу мужчины, очерчивая его изгибы. Кëджуро шумно выдохнул от такого напора, улыбнулся, приподнимая голову, и сразу почувствовал на своей шее чужие губы. Он положил руки на плечи Третьего, сжимая их, и, не особо стараясь, отодвигал их от себя. – Аказа, мы только вышли с крепости, – Кëджуро тихонько посмеялся, но тут же распахнул глаза и промычал, когда острые клыки демона вонзились в его шею. На щеках показался румянец, собственные когти впились в оголеннную кожу на плечах сильнее, а о'ни, вместо попыток оттолкнуть, теперь притягивал к себе. – Неужели тебя возбуждает то, как я сражаюсь? Или это радость такая... Аказа улыбнулся и обвёл рану языком, сглатывая выступающую кровь. Он приподнял голову и хитро взглянул в желто-красные глаза, щурясь. Его ладони под халатом стали опускаться по рëбрам вниз, посылая по всему телу бывшего столпа табун мурашек. – Сразу два попадания, – мужчина облизнул губы, чувствуя, как под его руками тает Ренгоку. Он промурлыкал, – эти иероглифы так подходят тебе... Ты в принципе был великолепен! Кëджуро улыбнулся, глядя на Аказу и видя его восхищённый, полный любви и обожания взгляд. Дыхание обоих потяжелело, но было не до этого. Так же, как и не было дела до того, что их ждёт в будущем. Сейчас сердцами этих двух демонов завладела безудержная радость успеху, а Аказа, видя в пламенных глазах Кëджуро счастье, улыбался и сам. – Я люблю тебя, – прошептал Ренгоку, заливаясь краской ещё ярче, и потянул Аказу к себе. Это не первое признание в чувствах и не последнее, но Кëджуро на зло себе же краснел каждый раз. А Аказу каждый раз это умиляло. Он понял намёк где-то на уровне подсознания, поэтому покорно подался вперёд и коснулся губами губ демона, сливаясь с ним в поцелуе и вкладывая в него весь спектр эмоций, по итогу концентрирующий в себе в частности именно возбуждение. Третья высшая луна незаметно развязал кимоно, затем снова пересчитал рёбра и спустил руки на бока мужчины, огладил ими бёдра и повëл к ягодицам. Второго это заводило и распаляло - он вцепился в розовые волосы и приоткрыл рот, позволяя чужому языку в него проникнуть. Аказа не терялся и почти сразу же принялся откровенно вылизывать горячий до безобразия рот бывшего столпа. Тот закатил глаза и прижался затылком к дереву позади себя ещё плотнее, чуть прогинаясь в позвоночнике. Кëджуро, когда холодные ладони все-таки достигли его задницы, промычал прямо в поцелуй, не ожидая от самого себя даже такой реакции. Аказа ухмыльнулся, очерчивая своим языком чужой, зубы, особенное внимание уделяя клыкам. Он будет первым и последним демоном, который будет сводить с ума Ренгоку, будет властвовать над ним и ему же подчиняться, но никто другой. Кëджуро нравилось это собственничество, потому что точно так же он ревностно не позволит никому прикасаться к Аказе. И было плевать, что они сейчас в лесу, плевать, что их может кто-то увидеть, хоть сам Мудзан. По крайней мере, так думал Аказа, спускаясь жадными поцелуями по подбородку и шее и переминая упругие мышцы. Кëджуро ещё чуть-чуть связывался с реальностью, поэтому, как только Третий позволил ему дышать, он произнёс чуть подрагивающим, но томным голосом: – Нет-нет-нет, надо идти, – Аказа в ответ блеснул глазами и прижал к себе демона, поставив колено между его ног, улыбнувшись и уставившись, мол, ты уверен? Тот подавил стон где-то ещё в горле, сделал глубокий вдох и продолжил, – мы не успеем до рассвета в город... Кëджуро облизнул губы и улыбнулся, так как видел и знал, что Аказе тяжело себя сдерживать, но помучить его было бы не плохо, пусть он уже и вырисовывал вовсю в голове пошлые картины. – Давай заглянем в хижину, – Ренгоку усмехнулся, вскинув одну бровь в неодназначном намёке. Демон прищурился, поэтому Кëджуро добавил. – Просто представь выражение лица первой высшей луны, если он вдруг сейчас будет возвращаться в крепость, а тут мы с тобой... – Да кому ты врëшь, – Аказа улыбнулся, так как чувствовал, что у Ренгоку просто аппетит разыгрался его заставить немножко пострадать. Или не немножко? – Я знаю, что ты задумал... Ладно, пошли. Высшая луна отцепился от другого с наигранным вздохом сожаления, заставив рассмеяться бывшего столпа. Тот поправил кимоно и хаори, потрепал собственные волосы, чтобы избежать кору и грязь, что могла остаться на них, а затем наклонился и оставил лёгкий поцелуй на губах Аказы. Тот на него посмотрел хитро, давая немое обещание, что он от него получит за такие выходки, а потом они вместе отправились в дом лесника, который им пришлось оставить зимой. В лесу было тихо, прохладный, приятный лесной ночной воздух бил прямо в нос. Всё же он отличался от того воздуха, что был в городе. Тут он чище, но это никак не повлияло на решение демонов вот так спонтанно потрахаться. Наоборот, запах хвои даже настаивал на этом. Аказа нетерпеливо дожидался, когда они достигнут хижины, так и кидая Кëджуро глубокие взгляды желтых глаз из-под розовых ресниц. Ренгоку на это вëлся - об этом знали оба. Но Второй держался получше и лишь улыбался. Они зашли в дом, посмеиваясь. Бывший столп прикрыл дверь, осторожно повернулся, чтобы избежать ситуации, в которой он снова будет к чему-то прижат, но этого не произошло. Аказа стоял около порога в комнату, повернувшись к ней спиной. – Теперь ничего не остановит? – Понизив тон, демон загадочно улыбнулся и облокотился об косяк. – Ничего, – Кëджуро улыбнулся в ответ и кивнул, начиная идти к мужчине по коридору, но тот развернулся, намеренно вильнув бёдрами как-то по-особенному и блеснув глазами, и пошёл в комнату. Но он остановился и резко переменялся в лице. Аказа дёрнулся и выругался, нахмурившись. Ренгоку подбежал к нему, схватился за дверной проём одной рукой, а другой за предплечье Аказы. Он устремил взгляд вглубь комнаты, разыскивая причину негодования и удивления, и сразу же на неё наткнулся. В груди неприятно бухнуло, а глаза округлились. Девушка спокойно стояла около окна, крепко держа в руках катану. Еë необычный кончик поблескивал вместе с еë глазами, которые сейчас были распахнуты шире прежнего. Иссиня-черная форма истребителя, знакомое хаори... Сомнений быть не могло. – Шинобу? Голос мужчины дрогнул. Кочо подняла катану ещё выше, опасаясь. Она прекрасно видела кандзи в глазах обоих демонов, но в случае с Кëджуро она никак не могла понять и поверить. Конечно же, она узнала его. Ренгоку почти не изменился с их последней встречи - только распустил волосы, сменил одежду и стал заметно сильнее. Стал демоном... – Ренгоку? – Девушка нервно улыбнулась, растерявшись и ничего не понимая. Бывший столп смотрел на неë неотрывно и с большим сожалением. Наверное, именно оно и останавливало Шинобу броситься выполнять свой долг и убивать демонов, стоящих перед ней. – Так ты жив?... Девушка качала головой, отрицая голую правду. Даже когда Ренгоку кивнул, подтверждая все ее догадки. Все равно не верила. А кто поверит в то, что его друг оказался среди предателей?