Прикоснувшиеся к солнцу

Канаэ, держась за девушку, смотрела в еë фиолетовые глаза и шёпотом описывала внешность демона, который нанёс ей смертельную рану. Доума бросил её умирать, когда показались первые лучи утреннего солнца, хотя собирался еë проглотить. Если бы не его манера растягивать себе удовольствие, то это произошло бы сразу. –...кандзи в глазах... Он вторая молодая луна... – Кочо отвернула голову в сторону и хрипло закашляла. Шинобу умоляюще глядела на неë, желая получить больше информации. Она обязательно отомстит за сестру. В её темных глазах стояли слезы, а еë руки пробивала дрожь. – Шинобу, может... – Нет. – Младшая сестра покачала головой и нахмурилась, что на щеки стали падать одна за другой горячие капли. Канаэ снова пыталась попросить еë покинуть ряды истребителей демонов и зажить обычной жизнью. Но ведь она знала, что это невозможно - Шинобу уже всё решила. Решила, что начнёт подготовку к личной встречи с Доумой, чтобы убить его. И не важно, когда это случится. Через год, два, три или десять. Он должен умереть от еë руки, от еë яда. Теперь, стоя перед Ренгоку, некогда другом, коллегой ещё год назад, Шинобу была совсем растеряна. Первое. Кëджуро жив. В это можно поверить, ведь тела пламенного столпа никто так и не нашёл - все решили, что Аказа или другие демоны его съели. Но его смерть стала ударом по каждому из столпов, хоть для каждого в разной силе. Второе. Ренгоку стал демоном. Об этом говорила его аура, его взгляд, его клыки, которых он не имел, будучи человеком. Как бы то ни было, его можно понять и простить даже за это, если он отказался от человеческой жизни под шантажом, не по своей воле. Но третий пункт перечёркивал любые оправдания. Иероглифы в желто-красных глазах. Их наличие прямым текстом говорит о том, что он добровольно вступил в ряд демонов двенадцати лун, а значит он служит Мудзану. И, скорее всего, убивает людей и ест их. Кочо пыталась рассуждать здраво и логически, наплевав на собственные чувства и мысли. Это давалось ей трудно, она колебалась, держа в руках катану, но не нанося ею ни одного удара. Пока что. А Ренгоку молчал. Аказа глядел то на него, то на Шинобу, не нападая на последнюю без разрешения. Он догадался, что они между собой более, чем знакомы. Видел, что обоим есть, что сказать друг другу, но никто не начинал осмысленный диалог, поэтому он решил как-то поспособствовать этому. Демон положил руку на плечо Кëджуро, что не осталось замеченным у столпа. – Не дëргайся, – лезвие еë клинка мгновенно оказалось на бледной руке Третьего, на еë изгибе, но кончик с ядом из глицинии не задел кожу. Это было настолько быстро, что Аказа даже удивился такой скорости человека. – Шинобу... – начал Ренгоку, но та его прервала, видимо, приняв решение. – Я буду действовать по уставу. – Отрезала Кочо и нахмурилась, опуская взгляд на Аказу, не желая видеть Ренгоку. Еë катана взметнулась в воздух и направилась в шею бывшего столпа, который, кажется, и не собирался защищаться. Так даже проще. Тем более отрубать голову не нужно - достаточно оставить царапину. Аказа перехватил лезвие голой рукой, но сразу же почувствовал жгучую резкую боль. Проигнорировав еë, он, наоборот, сжал ладонь сильнее, а затем сделал шаг вперёд и увëл катану в сторону, ударив по ней другой рукой. Шинобу удержала равновесие и не выпустила оружие из рук, отпрыгнула назад, снова готовясь к атаке и приступая к ней, вновь взмахивая катаной в воздухе. Третий, защищая собой Ренгоку, отбил несколько ударов, вновь поражаясь быстроте столпа, но ответных атак по ней не наносил. Та снова отпрыгнула к дальней стене, а Кëджуро вдруг прозрел, когда услышал шипение мужчины. Он вышел из ступора и схватил его за руку. – Аказа! – Ренгоку рассмотрел порез на ладони, которая начинала синеть, как и полоска на открытой для глаз груди. – Не трогай еë клинок, там яд. Той дозы, что уже была в теле демона, мало, чтобы он умер, но уже сейчас по ощущениям рука словно заживо горела изнутри, точно так же, как и царапина на груди, которую девушка всё же успела оставить. Он одернул руку, накрывая еë другой ладонью и прижимая обе к груди, хмурясь, и посмотрел на Шинобу. – Ты не выстоишь и против одного из нас, так что лучше подумай головой и дай ему возможность всё объяснить. А объяснять там есть что. – Шинобу, послушай. Перед глазами Кочо стояла его умирающая сестра, она никак не могла понять, ошиблась ли она с номером демона в его глазах, или это она что-то сейчас путает сама. Но, тем не менее, именно это сомнение сдерживало Шинобу опять сдвинуться с места. Это же терзало еë, не давая покоя все эти три года с момента смерти Канаэ. Девушка вздохнула, пытаясь успокоить себя и выкинуть лишние мысли с головы. Нужно выполнить свой долг и убить демонов. Даже если очевидно, что нет и шанса выжить. Но... Именно это «но» вывело Кочо из себя. – Ренгоку, я предлагаю тебе договор. – Она почти выкрикнула эти слова, что Кëджуро даже дёрнулся в удивлении, ведь он помнит Шинобу всегда спокойной и улыбающейся, умиротворенной. А вот Аказа нисколько не был удивлён - он чётко ощущал вечное напряжение от хозяйки поместья бабочек. – Ты отвечаешь на мой вопрос, я выслушиваю тебя и мы расходимся. Кочо понимала, что это неправильно и что она нарушает устав, про который сама же сказала минуту назад. Но иначе это будет нечестно, если, например, она узнает, что сейчас с Доумой, и убьёт Ренгоку, не дав ему объясниться, или даже просто уйдёт. А не спросить она не могла - еë слишком волновало местонахождение этого демона, потому что, узнав его, она станет на шаг ближе к исполнению своей мести. Кëджуро слабо улыбнулся и кивнул и тогда девушка опустила катану, но ближе не подошла. – Где сейчас высокий демон с белыми длинными волосами и радужными глазами? А вот вопрос действительно удивил. А у Кëджуро сразу же сложился пазл в голове. Он знал про смерть столпа цветка Канаэ, но не знал, кто именно еë убил. А раз Шинобу описывает Доуму, то очевидно, что... – Я убил его сегодня. – Негромко, но твёрдо произнёс о'ни, серьёзно глядя на Шинобу. Аказа в это время мучился от боли, сжимал зубы, хмурясь и пережимая собственное запястье, словно это как-то поможет снять боль, лишь ещё больше увеличивающуюся и разрастающуюся по телу. Лицо девушки разгладилось, а глаза в удивлении распахнулись. Кëджуро убил того самого демона? Сегодня? Значит, Канаэ не ошиблась - на неë напал именно Второй. Губы Кочо дернулись в улыбке, а потом она вовсе рассмеялась, слыша в висках стук собственного сердца, которое забилось быстрее. Она облокотилась об стену позади себя и запустила себе в волосы ладонь, ногтями несильно царапая голову. Ренгоку, не подозревая того, завершил её месть за неë же саму. Шинобу вводила в себя яд глициний маленькими дозами, потому что готовилась к сражению с Доумой, зная, что ему придётся еë съесть, дабы он умер. А теперь это не имело смысла. Ренгоку наблюдал за бывшей коллегой, чуть улыбаясь. – Шинобу, дай противоядие, пожалуйста, и давай поговорим. – Мужчина шагнул в сторону Кочо, прекрасно зная, что противоядие у неë имеется. Их ждал долгий серьёзный разговор, но начало было положено удачно. Аказа хмуро глянул на Ренгоку, качая головой и одним взглядом показывая, что с ним всё в порядке, сам справится - регенерируется как-нибудь. – Я не могу смотреть, как ты мучаешься, – Кëджуро мягко улыбнулся демону, а Шинобу, глядевшая на них обоих, моментально всë поняла. Их связывает что-то большее, чем просто общение или общая работа. Третий поджал губы, пряча глаза то ли в смущении, то ли в неспособности нормально выразить благодарность. Ренгоку сдержал добрый смех, вздохнул и повернулся к девушке. Кочо поймала взгляд желто-красных глаз, иероглифы в которых вдруг пропали - Ренгоку намеренно их убрал с помощью способности видоизменения внешности. Теперь перед Шинобу был настоящий взгляд Ренгоку, в который хотелось вглядываться, чтобы узнать правду. Она вздрогнула, когда посреди глубокого красивого пламени глаз она заметила целый букет эмоций и мыслей, среди которых красовалась и боль, и сильное сожаление, и короткая радость. К тому же, Кëджуро всем своим видом словно... просил помощи? Но вот только глобальнее, чем просто помочь сейчас Аказе. Шинобу удалось это понять, когда она вытащила из своей сумки маленький бутылëк, не глядя, открыла его, достала шприц и набрала в него противоядие, проделывая это действие тысячный раз за свою жизнь. Кëджуро смотрел на неё так же внимательно и все это время, будто, пытался что-то сказать, но почему-то не мог. Аказу его такое непонятное поведение не то чтобы задевало, но заставляло не на шутку задуматься. Он подошёл к девушке и сел на пол перед ней. Кочо опустила голову, чтобы сделать инъекцию, хотя знала, что третья высшая луна в состоянии перетерпеть две дозы яда, но раз Ренгоку это важно... Она не понимала, зачем идёт навстречу предателю, но ответ был перед ней же в самом лице неприятеля. Девушка положила ладонь на руку демона, приподняла еë, немного удивляясь температуре тела. Она быстро ввела под кожу иглу, попав её кончиком в одну из вен, которые у Аказы выпирали и были хорошо видны, и выдавила жидкость. Тот полуприкрыл глаза, сжимая зубы и не издавая ни одного звука, хотя яд дурманил очень неприятно, отдаваясь болезненными ощущениями уже по всему организму. Но на способность думать это почти не влияло. Как только Шинобу отвернулась, чтобы положить использованный шприц в сумку, Аказа как можно скорее поднялся на ноги, уже сейчас чувствуя действие противоядия, хотя перед глазами ещё немного плыло. Он покачнулся на месте, но удержав равновесие, посмотрел на Кëджуро и слабо улыбнулся ему. – Поговорите, – прошептал он и отправился на выход, решая, что Кëджуро молчит как раз-таки из-за его присутствия. Ренгоку проводил Аказу несколько грустным взглядом, зная и видя, что он хочет объяснения, хочет узнать, о чем он думает, ведь не так давно - сразу после смерти отца - он словно закрылся от всех и закрыл доступ к своей голове даже ему, Аказе, который до этого мог свободно ощущать и слышать всё, о чем думает и переживает бывший столп. Теперь этого не было. Третий хотел знать хотя бы то, почему сейчас Ренгоку действует против своих же слов - ещё несколько дней назад и сегодняшней ночью он говорил, что будет сражаться со столпами, не медля ни секунды, а сейчас хотел поговорить с Шинобу. О чём и зачем? Малинововолосого одолевали подобные мысли, смутные сомнения и даже обида, такая совсем детская, но по-другому он не мог в силу своего характера. Он вышел на улицу, тихо закрыл за собой дверь и сел на крыльце. Всё это было похоже на какой-то дурацкий сон, в котором не было чёткого смысла. Аказа откинул голову назад и уперся затылком об дверь, но он даже и не думал подслушивать - разговора так и так не было слышно. – Не моë дело, – подтвердил сам себе демон, приложил ладонь тыльной ее стороной ко лбу и потер его. Если бы Ренгоку был не Ренгоку, то Аказа бы уже давно на него злился и ругался с ним из-за своего нетерпения и желания знать всë. Ведь Кëджуро что-то задумал - это понятно. Мужчина опустил руку и закрыл глаза, вздыхая. Он подождёт.

~

– Ренгоку... Ты совсем уже с ума сошел... У меня нет оснований тебе верить и причин помогать... – Произнесла Кочо спустя час, качая головой и хмурясь. – Да, это звучит безумно! Я понимаю, о чём ты сейчас думаешь. Понимаю, почему ты отказываешься, - я бы и сам слушать себя даже не стал на твоём месте. Но разве это не долг столпов? – Честно говоря, про долг и честь хашира ты уже можешь забыть. – Холодно подметила девушка, распуская причёску и зарываясь в волосы пальцами. – Тебе повезло, что здесь оказалась я, а не кто-то другой... Санеми или тот же Томиока уже убили бы тебя. Или попытались убить... – Шинобу рассматривала демона перед собой, оценивая его силу, а по его принадлежности к ряду высших лун можно сказать, что еë сполна хватает. – Я рад, что здесь именно ты. – Ренгоку вздохнул, решая отойти от темы, чтобы разрядить обстановку хотя бы чуть-чуть, – кстати, что ты здесь делаешь? Кочо усмехнулась, пригладив собственные волосы, которые сама же на нервах растрепала. – Не поверишь сейчас... Но припоминаешь ли ты, как зимой тебя обнаружили в этом лесу? – она чуть прищурилась, интригуя Ренгоку, который быстро соображал, что к чему, и строил догадки с той же скоростью. Он кивнул, тогда Шинобу продолжила. – Это были мечники с моего поместья. Они вернулись тем же днем и лично доложили мне, что кого-то видели в лесу. Сказали, что, судя по скорости передвижения, это были сильные демоны или ниндзя, но когда одна девочка описала вас... То я уже тогда подумала, что ты жив. Не поверила, как и до сих пор не верю, но предположение выдвинула. Кëджуро удивлённо вскинул брови, задумываясь, но не комментируя услышанное. Столп добавила. – С того момента я лично занимаюсь этой территорией и веду поиски. В этой хижине я уже была сто раз и по травам в банках на кухне той же зимой поняла, что ты здесь точно был. Я руководствовалась версией, что ты ещё человек и что тебя кто-то насильно держит рядом с собой. Оказалось, я ошиблась дважды... – она опять усмехнулась, поджимая губы. – Если тебя волнует, подозревает ли кто-нибудь, что ты жив, - нет. Я никому не сказала. Тебе повезло и в этом... Ренгоку коротко улыбнулся девушке и кивнул. Он был благодарен Шинобу ещё с момента, как она осталась и решила выслушать его. На данный момент Кочо знала абсолютно всë - Кëджуро рассказал, но его задумка ей не особо нравилась, как и возможное продолжение их общения после этой случайной встречи. Если кто-то из столпов узнает, что она связалась с демоном, тем более с предателем, то явно наберётся проблем. Вся перспектива помогать Ренгоку в целом её не устраивала. Но был фактор, полностью меняющий еë решение. Кëджуро убил Доуму. Это было важно для Шинобу настолько, что она в знак благодарности была готова идти через себя и свои принципы, готова попробовать и рискнуть. Но не было никаких гарантий... Всë сходилось на том, что нужно обдумать ситуацию раз десять и только тогда принимать решение. – Ещё раз. Сколько ты убил человек? – Кочо нахмурилась своим мыслям и пыталась добиться полной правды хотя бы в этом вопросе. Но ответ на него Ренгоку давал каждый раз неизменный - «ни одного». Это была истина, которой Кëджуро открыто гордился. Ведь он не стал тем чудовищем, которое живёт глубоко внутри него, которого он держит на цепи и выпускает строго по своему желанию. Оно появилось в день, когда в его тело попала демоническая кровь, но бывший столп подчинил и его своей железной волей и непреклонностью. А теперь нужно снова заработать у подруги еë потерянное доверие. Хотя бы чуть-чуть.

~

Аказа рвано выдохнул и прогнулся в спине, хватаясь за чужую короткими ногтями, но даже ими умудряясь оставлять после себя следы. Он слабо улыбается, приоткрыв рот, пока по шее блуждают горячие влажные губы бывшего столпа. Касания нежные, медленные - Ренгоку знает как свести Аказу с ума далеко не одним способом. Кëджуро точно так же неспеша двигался внутри него. А торопиться действительно было некуда. Мужчина запустил в пламенные волосы ладонь, сжимая и оттягивая их, потом снова надавливая и притягивая к себе. Ренгоку это ощущал остро, мурашками по позвоночнику, но на провокацию не поддавался. Он улыбнулся, поддевая бледную кожу зубами, заставив Аказу этим встрепенуться и ещё больше разжечься. Третий затаил дыхание, ожидая укуса, но Кëджуро окончательно завладела мысль помучить этого демона, - он тут же разомкнул зубы, лишая Аказы спасательной от этой пытки боли. Последний промычал с ноткой недовольства, но закатил глаза, когда Ренгоку сделал грубый толчок - всего один, но высшая луна впитал из него всë, что только можно. Жарче, чем в объятиях бывшего пламенного столпа, только на солнце. Аказа считает так ещё с момента, когда они первый раз обнялись, а сейчас, лёжа между невольно нагревшимся футоном и Ренгоку, он был готов поклясться, что плавится в буквальном смысле и вот-вот растечëтся по комнате лужой. – Кëджуро, – Аказа снова потянул за волосы, чувствуя и зная, что демон и не думает ускоряться, будет трахать медленно, мучительно для обоих. Вторая высшая луна поднял голову и посмотрел в жёлтые глаза, облизывая губы. Демон поймал его взгляд своим отчасти затуманенным и совсем поплыл, когда Ренгоку улыбнулся, а плавный толчок прошёлся движением головки члена прямо по простате. Аказа подавил стон где-то в горле, от чего чуть не задохнулся. Хотя от этого ли? – Да, Аказа? – Мужчина с любовью смотрел на своего демона, опираясь локтями об пол по обеим сторонам от него - он может простоять в таком положении вечно. Под его внимательным и нежным взглядом Аказа покраснел, закусил губу и, скорее всего, уже не помнил, что хотел сказать или спросить. Сердце забилось ещё быстрее, пока градус медленно, но верно повышался. Вместо ответа Аказа приподнялся и втянул Второго в поцелуй, прижимаясь к нему ещё ближе, насколько это было возможно, - он крепче обнял его ногами и руками, чуть прогибаясь в позвоночнике. Собственный член в таком положении тёрся об кожу с каждым движением Ренгоку, поэтому Третий позволил себе шумно, немного облегченно выдохнуть через нос. Кëджуро ответил на поцелуй и почти сразу его углубил, прикусив чужую нижнюю губу и заставив этим Аказу приоткрыть обе. Тот несильно укусил за проскользнувший в рот язык, на что получил более грубый толчок и рык. Аказа промычал и улыбнулся, закрывая глаза и позволяя Ренгоку вести. Кëджуро же затеял новую игру и теперь он отсчитывал свои движения. На девятое и десятое он толкнулся резче и быстрее. Демон под ним понял всё так же резко, вцепаясь в плечи ногтями от неожиданности. Их языки сплетались по инициативе Ренгоку, в остальное время его собственный скользил во рту высшей луны, обводил каждый белоснежный зуб, десны, небо. Аказа не на шутку плыл, чувствуя уже три подряд быстрых толчка внутри себя - глубоких, до упора. Демон простонал своё любимое имя куда-то в губы его владельца, отлип от них и откинулся назад, ударяясь затылком об пол. Все равно всë не то. Мало. У него есть передышка в шесть размеренных движений, чтобы о чём-то успеть подумать. Но думать смысла не было. Хотелось, чтоб Ренгоку засадил, как следует, и вытрахал всё, что можно и нельзя. Несомненно, Аказа таял от нежностей - как бы дьявольски он не выглядел, такого душа тоже требовала, - но они же плющили так, что хотелось задохнуться в этой любви, занырнуть с головой и больше никогда не выбраться. Но одновременно обострялось желание почувствовать боль и задохнуться уже в ней. Кëджуро прекрасно это понимал, но точно так же знал, что Аказа выдержит ещё. И он выдерживал. Выгибался дугой, хватался за волосы и плечи, мычал - всем своим видом просил быстрее, сильнее, грубее, но держался. И даже почти получал желаемое, когда эта похотливая математика подошла к соотношению один к девяти. Он застонал, раздирая молочную кожу резким движением рук. Ренгоку на новые царапины улыбнулся, снова возвращаясь к медленному темпу, на что Аказа недовольно промычал, вновь прижимаясь ближе, словно, это что-то может поменять. А вот идея, возникшая в полупустой голове, поменять вполне могла. Демон крепче обнял ногами бывшего хашира, с отчаянной силой дëрнулся в сторону и через мгновение уже был сверху. Аказа выдохнул с некоторым облегчением и улыбнулся, вытаскивая из-под поясницы мужчины ноги. Ренгоку глянул на него с интересом и удивлением, но в итоге просто усмехнулся, чуть приподнимаясь. Его руки моментально оказались на красивых спортивных бедрах Третьего, он огладил их, пока тот устраивался удобнее и будто вспоминал, что вообще к чему. – Ужасно нетерпеливый, – улыбнулся Кëджуро и получил в ответ смешок. Аказа начал двигаться, в какой-то мере даже эстетично прогнувшись в спине. Без внимания это не осталось - Ренгоку переместил руки на талию демона, пальцами касаясь напряженной поясницы, поглаживая и еë. – Я бы посмотрел на тебя в таком положении, – Аказа облизнул приоткрытые губы, после чего показал клыки, ухмыльнувшись. – Смотрел уже, – мужчина повёл бровями, улыбаясь и наблюдая. Высшая луна, в свою очередь, повёл ладонями по своему телу - одной снизу вверх от живота до груди, другой сразу от шеи прямиком в розовые волосы. Он знал, на что идёт, - хотел, чтобы Кëджуро возбудился ещё больше, ведь он любит не только телом, но и глазами, конечно же. Он хотел, чтобы он сорвался. Аказа насаживался так же медленно, как Ренгоку толкался в него пару минут назад, но теперь в роли мученника должен был оказаться Кëджуро, для общего баланса. Руки последнего сжались на боках демона сильнее, но улыбка с лица не исчезла. Демон прикусил и без этого измученную нижнюю губу, без какого-либо стеснения он оглаживая собственную грудь, соски, иногда пережимая их пальцами, он царапал себя, хватал за волосы, постанывая от удовольствия. Его нехитрая задумка оправдывалась - Ренгоку действительно нравилось, как он сам себя трогает, поэтому уже скоро он держал Аказу за его упругую задницу, а сам подмахивал бёдрами навстречу в такт движениям, скорость которых медленно набиралась. Не прошло десяти минут, как Аказа уже кое-как опирался об плечи мужчины, чтобы случаем не упасть, пока Ренгоку вбивался в него, крепко держа тело демона в одном положении. Третий ловил губы бывшего столпа, меньше целуя их, больше выстанывая в них что-то. Он старался быть хотя бы немного тише, потому что в соседней комнате, буквально за стеной спал Сенджуро. Аказа, скорее, надеялся, что он спал, а не слушал, как его старший брат бессовестно имеет своего парня. Кëджуро сдавливал бока демона до синяков, которые потом на отвращение быстро сползут с мертвенно бледной кожи. Аказа этой болью упивался наряду с наслаждением, получаемым от каждого методичного размеренного толчка внутри себя, особенно сильно, когда они были до упора. Боль ни в коем случае не перетекала в удовольствие, они просто сосуществовали, мешались между собой в жёсткий коктейль, как и противоречивые друг другу нежность и грубость. Это было одним из проявлением их любви - эмоциональной и неодназначной. Аказа почувствовал, что Ренгоку стал замедляться, поэтому вопросительно посмотрел на него, прерывисто и быстро дыша, заинтересовавшись, что же тот ещё задумал. Ответ предстал ему стеной напротив, когда Кëджуро его грубо опрокинул на голый пол, развернул к себе спиной и поставил на колени. Понимание приходило быстро. Демон ухмыльнулся, опираясь подрагивающими коленями поувереннее - то же самое проделал и с локтями. Затем наклонился вниз, бесстыдно и глубоко прогибаясь. Ренгоку улыбнулся, пристраиваясь сзади и поглаживая по спине с любящей нежностью. Чтобы без неë через мгновение войти одним рывком почти до конца. Аказа поднял голову и протяжно застонал. То, что нужно. Больше Кëджуро не церемонился - быстро набрал скорость и выровнял темп. По комнате вместе с бесконечными стонами Третьего раздавались пошлые звуки ударов кожи об кожу. А ещё негромкий скрежет. Ренгоку посмотрел вниз и увидел, что Аказа намертво вцепился в пол; увидел его довольную ухмылку на приоткрытых губах - демон повернул голову в сторону и из-за плеча смотрел на него горящими глазами. – Прекрасно выглядишь, – выдохнул мужчина, признавая, что ему и его внутреннему демону нравится, когда Аказа под ним, когда он изгибается в такой позе, когда стонет, задыхается и просит ещё больше. Им нравится доминировать, контролировать и держать всё в своих руках. Поэтому сейчас, втрахивая его в пол, сдирая коленки и ему, и себе, Кëджуро чувствовал удовлетворение, заставляющее терять рассудок. А Аказа это знал, и только в радость ему подчиняться именно этому демону. Он улыбнулся, царапая деревянные половицы и почти вырывая из них щепки. Лицо Ренгоку - одновременно и строгое, и расслабленное - прекрасно. В его островатых, но одновременно мягких чертах хочется потеряться. И Аказа терялся, безудержно, увлечённо и бесстрашно. Кëджуро наклонился вперёд, попутно спуская одну ладонь с таза демона на его член, до этого момента остававшегося практически без внимания. Аказа аж вздрогнул, закатил глаза от снятия напряжения. Ренгоку стал надрачивать в такт своим движениям под довольное мычание демона, сдавливая его бок почти до хруста костей. Продолжалось так не долго, но на это и не было нужды. Аказа не выдержал первый - задрожал почти всем телом в сладкой судороге, едва ли не вырывая целую половицу, излился на пол, пачкая чужие пальцы. Кëджуро, чувствуя как нутро того пульсирует и сжимается, сделал несколько особенно резких и до упора толчков и кончил внутрь. Третья высшая луна ощутил в себе горячее семя так же отдалённо, как и разодранные в кровь коленки. Сейчас его внимание полностью занимал оргазм, заполняющий теплотой весь его организм, распуская по мышцам приятное онемение и заставляя потерять способность думать. Через пару минут Ренгоку скользнул руками на рёбра Аказы, мягко сжал их и приподнял его. Мужчина собственной влажной от пота спиной почувствовал горячую грудь бывшего столпа, разлепил глаза и улыбнулся, откидывая на сильное плечо голову. Кëджуро полноценно его обнял и тоже улыбнулся, ещё не до конца восстановив дыхание и ритм сердца - Аказа чувствовал и слышал, как оно колотится. Он поднял одну руку и зарылся ею в золотые волосы, а носом уткнулся в шею в участок за ухом. – Кëджуро, – замурлыкал демон, накрыв чужую руку своей свободной, и оставил поцелуй на коже. – С днём рождения. Ренгоку вдруг замер. А ведь действительно. Сейчас же ночь с девятого на десятое мая. Точнее, уже десятое - время было за полночь. Кëджуро удивлённо проморгался и развернул к себе Аказу, не сдерживая улыбки. – Как ты узнал? – он прошептал. Невольно развернувшись, Третий посмотрел в желто-красные глаза с любовью, обнял за шею, улыбаясь. – А как ты думаешь? – Аказа хитро сверкнул глазами, но ответ на загадку был очень простым. Он погладил ладонью по волосам, улыбнувшись ещё шире. – Сенджуро. Он тебя сдал. – Что он тебе там ещё наговорил? – Ренгоку прищурился, обняв крепче. – Ну, – Аказа наклонил голову в сторону, словно стесняясь, а Кëджуро отметил, что он выглядит сейчас совсем по-юношески. Не только сейчас - всегда, когда улыбается искренне. Всегда, когда Ренгоку рядом с ним. – Теперь я знаю, что ты любишь мисо-суп, о котором, честно говоря, я до этого не слышал, по понятным причинам. Да и в целом теперь я знаю, что ты очень любишь есть. Потом Сенджуро рассказал много интересного из вашего детства... Демон почти беззвучно посмеялся, стараясь сдерживать смех, пока бывший столп краснел от одной мысли, что Аказа представлял его ребёнком. А ведь Третий пережил не только рождение Кëджуро, но и рождение его отца, его деда... – Это было мило, – Признался Аказа, приподняв голову, затем подался вперед и оставил на губах мужчины поцелуй. – Теперь я в курсе, где берёт своё начало твоя упрямость, – он поиграл бровями, на что Ренгоку разулыбался. Но это не конец. Удивиться ещё было чему. – А, точно. Ещё кое-что, – высшая луна аккуратно вылез из объятий, оглядел комнату и на подрагивающих ногах подошёл к шкафу. Открыл его. Собственная, как и чужая нагота его нисколько не смущала, но всё же он решил надеть кимоно, иначе его такие похождения могли закончиться новым заходом. Он нацепил на себя первый попавшийся халат, затем почти забрался в шкаф и чуть не утонул в одежде. Кëджуро за ним наблюдал беспрерывно и заинтересованно. Аказа, чуть не разгромив шкаф и не разломав его, медленно вылез, а за собой вытащил коробку и... вазу? Да, действительно вазу. С водой и цветами. Как они не завяли, оставалось огромной загадкой, потому что выглядели очень живо, словно сорвали их пару минут назад. Точно так же загадкой оставалось то, когда цветы там появились, и где их нашли, потому что... – Про цветы я помнил ещё с того момента, как ты их притащил в дом, чтобы сделать настойку, но вот найти их было... Не представляешь, как трудно... Вот, а тут... Кëджуро? – демон посмотрел на Второго, в непонимании моргая, - Ренгоку пребывал в каком-то диком шоке. – Аказа, это лаванда, – не своим голосом произнёс мужчина, не веря своим глазам. – Она цветёт летом, в июне-июле... Нет. Это было больше, чем шок. – Ну, – Аказа чуть неловко улыбнулся, потирая затылок. – Поэтому я так долго еë искал. Помнишь, недавно Мудзан поручил мне задание и я уходил тогда на несколько дней? Вот. Задания не было, я вёл поиски этой твоей лаванды, помня, только как она выглядит и пахнет. Было сложно, и... Кëджуро поднялся на ноги, тоже накинул на себя кимоно и подошёл к Аказе. Он открыл коробку. – Всë-таки с фантазией у меня туго, поэтому... снова одежда, – он поднял голову и посмотрел на Ренгоку, ожидая, что он скажет про его скромные подарки, и вообще желая узнать, нравится ли ему или пора начать паниковать и нервничать. Кëджуро схватил его за подбородок и впился в губы. Аказа распахнул глаза. Потом улыбнулся и ответил на поцелуй. С момента встречи с Кочо в лесу прошёл почти месяц. Они так и не обсудили ничего, что волновало Аказу и что скрывал Ренгоку; не обсудили то, о чем Кëджуро разговаривал с Шинобу. Но он снова стал мягче, и Аказа начинал успокаиваться, не желая задавать лишних вопросов и донимать Ренгоку. Ведь он расскажет всё сам, он обещал. – Аказа, ты просто лучший! – Кëджуро улыбнулся - он был готов расцеловать демона ещё только тогда, когда он его поздравил, потому что Ренгоку и сам забыл о своём дне рождении, а Аказа мало того, что узнал о нём, так ещё и подготовил подарок - не какой-нибудь, а его любимые цветы вместе с новым красивым комплектом одежды из самой приятной для кожи ткани. Мужчинам нельзя любить цветы? Глупости. Кëджуро невозможно крепко обнял Аказу, что тот почти задохнулся, но улыбнулся очень довольно и счастливо, слушая слова благодарности и любви в свою сторону в таком количестве, что на щеках появлялся румянец и демон уже начинал смущаться. Подарок от Сенджуро лежал в его комнате и ждал утра. Даже Аказа не знал, но Теруко вместе с Юки готовятся устроить небольшой праздник. День обещал пройти хорошо и весело.

~

Примерно таким же образом прошёл день рождения Аказы в конце мая тридцатого числа, только в ночь, заключающую праздник, их дуэт скрашивала ещё и настойка. Кëджуро сделал еë из части той же лаванды, которую Третий принёс три недели назад. Они сидели на крыше. Аказа чуть пьяно улыбнулся, делая новый глоток, но не морщась. Он расслабился и выдохнул, отклонился назад и облокотился об спину и затылок Ренгоку своим. Кëджуро открыл глаза, устремляя взгляд в ночное, сегодня тусклое небо, на которое смотрел и Аказа. – Сегодня мне стукнуло двести двенадцать лет, – демон усмехнулся, прикусывая уголок губы. Он и сам не знал, как смог дожить до такого возраста, так ещё и не растерять той энергии, что наблюдается у молодых. Он поправил себя, – осознанных лет. Я не помню, сколько мне было до обращения. – Ты выглядишь молодо, мне кажется, тебе не было двадцати, – Ренгоку принял кувшин с напитком и тоже отпил. Как это чаще всего бывает - день рождения заканчивался на лёгкой печальной ноте. – Скорее всего. Зато я могу с уверенностью заявить, что жизнь до встречи с тобой теперь мне кажется бессмысленной и жуткой. – Аказа прикрыл глаза и спустил голову на плечо мужчине. Он был благодарен всем богам, в которых не верил, что Кëджуро стал демоном, что он рядом с ним. Ренгоку грустно улыбнулся. Он никогда не задумывался, каково это жить больше восьмидесяти человеческих лет, жить и не состариваться, не ждать предначертанной смерти и не бояться заболеть. Жить и наблюдать смены поколений тех же мечников и столпов, эпох и властей. Но при этом ещё и жить воодиночестве, как в случае с Аказой. Это действительно жутко. – Аказа, – Кëджуро отдал кувшин обратно и почувствовал, как демон приподнялся, сделал пару глотков, затем снова лёг. – Да? – Аказа не глядя поставил сосуд рядом с собой, приготовившись слушать. – Ты бы хотел снова стать человеком? Мужчина замер, даже дышать перестал. Вопрос был сложным и простым одновременно. Он нахмурился. Тут нужно рассматривать все варианты. Стать человеком в том смысле, что вернуться в свою настоящую до обращения жизнь и продолжить еë? Нет, потому что Аказа не знал точно, что там было. Стать человеком прямо сейчас? Нет, потому что Мудзан найдет и принципиально убьёт его за предательство. – В мире без демонов, – уточнил Ренгоку. Аказа сделал вдох, а его лицо разгладилось. – Да. Конечно, – он повернул голову в сторону лица Кëджуро, но не увидел его, а уткнулся в шею. Аказа вдохнул родной запах и снова прикрыл глаза. – Потому что сейчас я, ты, другие - все мы рискуем. Демоны рискуют быть убитыми мечниками, они - демонами. Идёт война. А за что? За жизнь Мудзана? За возможность жить вечно? В этом есть много плюсов, но и минусов хоть отбавляй. Ренгоку слушал внимательно. Они не говорили на эту тему до этого, Кëджуро был даже уверен, что Аказа на этот счёт совсем думает иначе, что, может быть, он считает, что демоническая жизнь имеет большую ценность. Оказывается, он ошибся. – Я бы всё отдал, чтобы видеть тебя в облике человека снова, чтобы быть человеком тоже, но без всех этих демонов, иероглифов в глазах и прочего, – Аказа продолжал опровергать всё то, что Ренгоку сам про него надумал и напредполагал. – Я захотел тебя обратить ещё по той причине, что ты можешь заболеть или умереть. И, несмотря на своё желание, я бы не смог оберегать и быть рядом постоянно. Кëджуро слабо улыбнулся, медленно наклонился в сторону, затем развернулся и положил себе на колени голову демона. Аказа смотрел на него, чувствуя в волосах тёплые пальцы. Ренгоку кивнул и коротко улыбнулся. – Я с детства хотел, чтобы люди смогли истребить, победить демонов, хотел жизнь этому посвятить, как делала это моя семья - один за другим они умирали в честь этого дела, вносили в него свой вклад. Умер бы и я тогда возле поезда. Это честь для столпа, это честь для старшего сына семьи Ренгоку. Аказа облизнул пересохшие губы, заинтересованно глядя на мужчину. Он продолжил. – Но сейчас я понимаю, что можно завершить это дело и что ещё есть шанс насладиться той беззаботной жизнью, которой живут обычные люди. Розововолосого как током прошибло - он внезапно понял, к чему так незаметно и спокойно вëл Ренгоку ещё со своего вопроса. Он подскочил на месте и сел. – Аказа, – Кëджуро взял высшую луну за руку, с нежностью на него глядя. Преображенные иероглифы в обычные зрачки в лимонных глазах забегали. – Я хочу бросить вызов Мудзану. И я прошу тебя мне помочь. Аказа схватил демона за запястье свободной рукой и сглотнул. Задумка Ренгоку теперь казалась очевидной и Третий спросил себя, как он не мог догадаться раньше. Или предполагал краешком сознания, но отрицал и не хотел думать об этом? – Кëджуро... – он растерялся, не зная, что сказать, поэтому просто удерживал бывшего столпа и смотрел на него, словно он прямо сейчас бросится с кем-нибудь в драку. Не злился. Боялся. Кëджуро это заметил, поэтому поспешил объясниться и успокоить. – Мы не будем одни! С нами будут столпы. Уже есть план. Это должно было рано или поздно случиться, но если мы поможем, то останемся живы. Аказа опустил вниз неуверенный взгляд, колеблясь. Конечно, от Ренгоку, душа которого остаётся практически неизменной собственным принципам, этого и нужно было ожидать. Но искренне поражало то, на что он идёт для достижения общей цели - стал высшей луной, каким-то образом соврал Кибуцуджи и уверил его в своей преданности и нейтральности. Каким образом у него это получилось, оставалось огромной загадкой. Кëджуро понял, про что думает Аказа, и опомнился. – Стоп, – он нахмурился, – а как же твоё проклятие? Мудзан обещал, что если узнает, что я вернулся к столпам, то убьёт тебя... Теперь испугался Ренгоку. Он совершенно забыл об этом... А сейчас, когда вдруг вспомнил, он был готов даже отказаться от всего, что только что сказал. Нет, Аказу он никому не отдаст и уж тем более боль причинять ему тоже никому не позволит. Это была та самая деталь в пазле, которую он не нашёл, которую потерял, и теперь картина казалась кривой. Кëджуро поджал губы, чуть крепче сжав ладони демона. Аказа поднял голову и взглянул на него, вдруг улыбнувшись. – Нет никакого проклятья, Кëджуро, – мужчина приподнял руки бывшего столпа и положил себе на щеки. У Ренгоку, кажется, остановилось в это мгновение сердце. – Он пробовал применить его на мне, когда узнал, что я обратил тебя, - я докладывал ему об этом лично. Но уже тогда я чувствовал, что не могу позволить тебе, молодому демону, остаться одному. Что не могу уйти от ответственности, которую сам же на себя взял. Поэтому моя стойкость позволила мне противостоять проклятию. А теперь, когда я безумно в тебя влюблён и готов за тебя отдать жизнь, оно просто ничто. Аказа огладил теплые руки пальцами, наблюдая, как Ренгоку расцветает на его глазах. – Я люблю тебя и пойду с тобой куда угодно. Просто помни о клятве. – Демон наклонился и впился в губы временно бывшего столпа. Однажды Кëджуро принял шанс продолжить свою жизнь, разделив еë на прошлую и новую; пожертвовал своими принципами и своей гордостью ради него, незнакомца, так ещё и демона с противоположными ему взглядами на жизнь. Он доверился ему. Теперь обязанность Аказы отплатить Ренгоку тем же. Доказать все свои обещания на деле и что каждая из них имеет смысл. Кëджуро поцеловал в ответ, чувствуя на языке терпко-сладкий вкус настойки, душой ударяясь в искреннюю радость. Он покажет Аказе другой мир, покажет, что можно жить и не зависеть от кого-то постороннего. У них всё получится. – Я помогу тебе, – огласил вслух своё намерение демон и рассмеялся, не отпуская рук Ренгоку, когда тот разорвал поцелуй, чтобы переспросить, но Аказа его опередил и ответил. – Только знай, что теперь на нас начнётся охота. Аказа улыбнулся. Он откажется от бессмертия ради Кëджуро, откажется вообще от всего. Мудзан Кибуцуджи ударил по столу кулаком, от чего тот разломился пополам. Он не слышал всего разговора, но чётко почувствовал, как его любимый и один из самых преданных подчинённых ступил против него - это ощущалось остро из-за кровной связи. – Я так и думал, – Ренгоку кивнул, обнимая высшую луну. – Опасаться, я предполагаю, стоит только Первого. Завтра мы уже будем в штабе истребителей, а туда никто не сунется. – Когда ты успел всё устроить? – Аказа не без улыбки с удивлением посмотрел на Кëджуро. Не мужчина, а целая загадка. – Не я, Шинобу, – Ренгоку улыбнулся, – мы переписывались с ней эти два месяца, и не сегодня, так завтра она выступит на собрании - я убедил еë, она поверила, она за нас! В ночь на первое июня нужно явиться туда и, если всё будет хорошо, она встретит нас. Я узнал, что они так и так подготавливаются к нападению на Мудзана и высших лун, и это же играет нам на руку. – Кëджуро, я, конечно, рад, что ты за моей спиной не романы крутишь, а историю вершишь, но я сейчас в шоке, – он посмеялся, потираясь кончиком носа об чужой. Он был, скорее, не в шоке, а полон огромной радости, предвкушения, веры в лучшее, потому что варианта плохого исхода не было. – Мне было очень сложно себя держать и не рассказывать тебе, – Кëджуро погладил по спине, прижимая демона к себе. – Ты всё правильно сделал, – Аказа гордо улыбнулся, ведь то, что Кибуцуджи уже узнал о предательстве, - очевидно. Он чувствовал его гнев даже волосками на руках, но не обращал на него ровно никакого внимания. – Теперь Мудзан знает, а если бы узнал о твоих планах раньше, то что было бы... Кëджуро, ты молодец! Но как тебе удалось его обмануть? Ренгоку улыбнулся, вспоминая его встречу и битву с Доумой на глазах Кибуцуджи. – Я просто перестал думать и закрылся. Не знаю, как это получается, но ещё во время первого сражения с Доумой мне удалось почувствовать, что он хочет забраться ко мне в голову, и я принципиально скрыл от него все свои чувства и эмоции, поэтому он злился вдвойне. Тогда до меня вдруг дошло, что я практиковался в этом деле всю жизнь. Я, конечно, оптимист, но если что-то у меня болит, то никто, кроме врачей, знать не должен. То же самое с эмоциональными переживаниями. Ты стал первым, кто увидел меня насквозь и пропустил мимо мою улыбку. Я говорил, что беру полный контроль над собой, - так вот, я в этом безупречный профессионал. Поэтому, когда я утвердился в себе, решился на встречу с Мудзаном. – Проговорив всё на одном дыхании, Кëджуро выдохнул, надеясь, что объяснил довольно подробно. Больше он не будет не договаривать или что-то скрывать от Аказы никогда. – Но улыбка у тебя красивая, – Аказа впитал в себя всю информацию, как губка воду, расставил еë по полочкам. Он посмотрел на крышу позади Ренгоку на присутствие лишних вещей и после этого повалил его. Кëджуро встретил холод шифера спиной уверенно, словно догадался, что так и будет, а на комплимент улыбнулся, чуть покраснев. Демон навалился на него сверху и облокотился на ладони по сторонам от головы мужчины, улыбаясь и восхищенно рассматривая россыпь золотых волос вокруг его лица. – Кëджуро... – Я тоже тебя люблю, Аказа, – он улыбнулся ещё шире, с хитрецой прищуриваясь и заставляя Аказу вспомнить их первую вылазку в город и первое признание в чувствах вслух. А ведь именно так всё почти и было, только в этот раз они поменялись ролями ввиду инициатора признания. Аказа закивал, показывая этим, что он вспомнил. Кëджуро добавил, – луна очень красивая. Аказа приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но в итоге опять его закрыл, улыбнулся, щурясь и даже почти плача. Брови чуть изогнулись и свелись к переносице, но совсем не хмуро, - наоборот, от навалившегося на розововолосую голову счастья. Он наклонился и крепко обнял Ренгоку. Сегодня новолуние.