Прикоснувшиеся к солнцу

– Где же вы? – Кочо нахмурилась, раздражённо вздыхая уже третий раз. Она стояла у входа в лес, в котором находился штаб истребителей демонов. Ренгоку знал дорогу к нему, поэтому сопровождение Шинобу в этом плане было бессмысленным, но оно необходимо из-за нового статуса Кëджуро. Демон. Так ещё обещался прийти и не один. Вчера Шинобу разговаривала с Кагаей, обговаривала полностью дело с ним, и, получив одобрение, сегодня днём она выступила на общем собрании, объявила о намерении представить столпам новых союзников, а после того, как совет увидит и переговорит с ними, они решат, принимать помощь или нет. Девушка нервничала, но виду не показывала. В данный момент только глава семьи Убуяшики в курсе, что Ренгоку жив и что именно по его инициативе сегодня пойдут переговоры - Кочо так и не смогла рассказать хашира, хотя в приготовленной речи этот момент был. Столпы знали лишь о том, что в штаб сегодня явятся демоны, поэтому ждали. Некоторые посчитали, что дело в играх Шинобу - она имела вредную привычку предлагать дружбу демонам, а из-за этого от еë новости не ждали чего-то дельного. Другие задумались. Пусть столп насекомого и говорила твёрдо, когда выступала, но само содержание доклада доверия не внушало. Заметив это по лицам коллег, она намеренно не уточнила, кто именно придёт - две высших луны, среди которых никто иной, как Кëджуро Ренгоку. Поэтому будет огромный сюрприз, когда они увидят их в сопровождении Шинобу. Переписываясь с Кëджуро, Кочо выслушивала от него всё больше обещаний и слов уверенности в Аказе, который, между прочим, узнал о плане только вчера. По факту не было никакой гарантии, что он согласится, но Ренгоку умудрялся эту гарантию давать, пока привирал и писал, что он уже обеими руками за идею помочь. Но Шинобу почему-то верила. Ей хотелось верить. Возможно, здесь играла роль именно смерть Доумы, а может быть еë общение с Кëджуро до этого. Потому что она была уверена в нём, как и раньше. Когда девушка услышала звук шагов в стороне от неë, то устремила свой взляд туда. Только она расслабилась, когда увидела макушку золотых волос, как вдруг напряглась снова и стала ещё сильнее вглядываться в темноту. Вместо двух силуэтов Шинобу видела три. Она нахмурилась и пошла вперёд, но через пару секунд остановилась. Догадалась, кто третий. – Доброй ночи, Шинобу, – Кëджуро выглядел как никогда радостным, хотя на его месте Кочо бы так не веселилась. Он лучезарно улыбнулся, представляя своего младшего брата и сразу вводя в курс дела столпа. – Сенджуро, мой брат. Я тебе рассказывал, почему последние два месяца он был рядом со мной, но теперь я попрошу тебя взять его с собой к себе в поместье бабочки. Я не могу оставлять его в городе. Кочо улыбнулась мальчику, желая убить старшего Ренгоку прямо сейчас. Сенджуро несмело кивнул ей, получше закутываясь в свою черную накидку. Только теперь девушка посмотрела на Аказу. Высшая луна выглядел чрезмерно спокойным, он чуть улыбался, глядя на Шинобу, но они оба прекрасно видели, что улыбки друг у друга одинаково натянуты. – Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты предупредил меня. Но я согласна оказать тебе помощь, Ренгоку, – ответила Шинобу, продолжая рассматривать Аказу. В этот раз он предстал перед ней не полуголым, как тогда в хижине (хотя дело было просто в его чрезмерно короткой розовой жилетке), а в чёрном закрытом кимоно, чем-то напоминающим красное кимоно Ренгоку. Кочо сравнила их обоих и усмехнулась. Их халаты были из одного комплекта от одного мастера - об этом говорили вышитые на краях рукавов и внизу кимоно одинаковые узоры: у Аказы красными нитями, у Кëджуро - черными. Узоры представляли из себя изящные переплетения линий, словно лозы роз, которые по итогу двигались к главной их идеи - к знаку солнца и луны, где тонкий полумесяц обрамлял остроконечное светило. Версий, что бы это могло значить, было много, но лишь эти двое знали наверняка. Шинобу вернулась к мысли, что эти парные узоры только подчеркивают существование их отношений, и улыбнулась. – Большое спасибо, – Ренгоку делал вид, что не замечает, как девушка рассматривает их одежду и как она пытается отвлечься от будущих проблем хотя бы через это занятие. Его рука лежала на плече Сенджуро, который уже, наверное, устал от всех этих переездов, но решение Кëджуро было принято из логических соображений - никто не мог знать, вздумается ли Мудзану применять те же неправильные, некрасивые техники, которые использовал Доума. Вдруг ему захочется взять Сенджуро в плен и шантажировать этим Кëджуро? А в том, что он сможет найти его во время отсутствия Аказы и Ренгоку в рëкане, не сомневался никто. – Я так и не познакомил вас нормально, – вдруг вспомнил Кëджуро, выводя Шинобу из ступора, и повернулся к Третьему. Та посмотрела на него. – Аказа, знакомься, это моя некогда подруга и коллега Шинобу Кочо. Аказа кивнул, но промолчал. Пару часов назад Кëджуро беседовал с ним о том, как лучше ему будет себя вести при столпах, поэтому сейчас он был как никогда серьёзен и холоден. Аказа понимал, что любое его лишнее слово может обернуться против него, но слишком ему был дорог Кëджуро, поэтому он постарается придерживать себя и попытается влиться в дело и ситуацию ради него. Но одновременно демон давал понять, что если что-то пойдёт не так и на Ренгоку будет выкинута угроза, то он незамедлительно бросится на любого. Кочо тоже кивнула. Она знала об Аказе побольше, чем он про неë, потому что Кëджуро неоднократно еë предупреждал о его необычном характере, чрезмерной эмоциональности и о его силе. Но Аказа был заинтересован в деле и задумке одолеть Мудзана. За прошедшие сутки он всë тщательно обдумал и теперь точно был готов пойти против него. А переговорить со столпами - сильными в бою мечниками и духом людьми - ему даже было интересно. Кëджуро безвозвратно менял Аказу во время их отношений, но он и не был против. – Шинобу, чего ждать? – спросил Ренгоку, когда они вчетвером уже двигались по лесу в сторону штаба. Шли по парам - Аказа и Сенджуро впереди, он с Кочо за ними. Первые два о чём-то тоже переговаривали, но судя по улыбке - уже настоящей и теплой - Аказы, Кëджуро был уверен, что говорили они о чём-то непринуждённом. Розововолосый шел, чуть наклоняясь к парнишке и повернув голову к нему. – А как ты думаешь? Всего плохого. Сегодня представляла на собрании эту "свою" идею втянуть в борьбу с Мудзаном двух демонов. Ну а как бы ты отреагировал? Никто особо меня не поддержал. – Плохо дело. А Кагая? – Ренгоку поджал губы, глядя вперёд. – Он, видимо, использовал свой дар предвидения и одобрил. Наверное, решил, что тебе всë ещё можно верить, и это радует. Кстати говоря, только он знает, что ты придёшь... – Кëджуро обернулся, вскинув брови от удивления и, теперь уже, ещё более плохого предчувствия. – Что? – Он почти прошипел, – в каком смысле? Столпы не в курсе? Шинобу! – А что ты от меня хотел? Захожу я, значит, в штаб и кричу: э-ге-гей! коллеги! Кëджуро Ренгоку собственной персоной в обличии демона со своим демоном-высшей луной сегодня явится к нам! Прошу вас меня понять, но я мало того, что не убила его, так ещё и хочу помочь вернуться ему обратно в строй хашира! Не беспокойтесь, всё это время он служил Мудзану, но никого не убил! – Кочо гневно посмотрела на Кëджуро, – так ты себе это представляешь?! – Тише-тише, – Ренгоку вздохнул, понимая, что сегодня он увидит очень много удивления в глазах своих старых друзей. – Они и так меня уже не слушали, поэтому я и не сказала. – Продолжила уже спокойно Шинобу, тоже вглядываясь в темноту леса и о чём-то задумываясь. – Незуко Камадо так и не съела ни одного человека, ни на кого не напала. Почти весь состав столпов ей уже верит. Тебе тоже поверят. Перед глазами Кëджуро возник образ Танджиро и его сестры, тогда, на собрании. Они судили его, а теперь, скорее всего, суду предстанет Ренгоку. Он с малой грустью усмехнулся, переводя взгляд на спину Аказы. Если бы не он, то Кëджуро остался столпом, и точно так же, если бы не он, то Ренгоку бы умер. В первом случае, если бы Третий не появился тогда около поезда, а во втором - если бы он не обратил его в демона. Но, в любом случае, Кëджуро не жалел о своём выборе, особенно сейчас. – Я очень на это надеюсь. Я действительно хочу помочь истребителям, – мужчина неодназначно вздохнул, но продолжать не стал. Когда глаза наткнулись на тусклый свет фонарей, Ренгоку затаил дыхание, снова бросая взгляд на Аказу. Демон на ходу повернул голову и посмотрел на него, тоже видя вдали источник света и чувствуя в его стороне присутствие людей. «Аказа...» «Кëджуро, всё будет нормально», – с этой мыслью Аказа ободряюще улыбнулся, ведь это не он идёт к своим знакомым, что были уверены в его смерти до сегодняшней ночи. Он слышал разговор Кëджуро и Шинобу, поэтому понимал причину волнения Ренгоку. – «Мы уже кинули Ему вызов, поэтому нельзя бросать это дело на полпути. Если они откажут, тогда мы пойдём вдвоём. Я пойду с тобой» Кëджуро улыбнулся и кивнул, посылая Аказе благодарный взгляд. Тот снова повернулся лицом к дороге, но заметив, что Сенджуро смотрит на него, он положил ладонь на его спину и легко погладил, наклонился: – Почти пришли, – младший Ренгоку улыбнулся и посмотрел вперёд, пока старший откровенно умилялся его взаимоотношениям с Аказой. Он был бесконечно рад, что они так хорошо друг с другом общаются.

~

Дошли быстрее, чем хотелось. Кëджуро слышал биение своего сердца, кажется, даже в ушах, а оно билось с каждой секундой всё быстрее. И остановилось, когда Ренгоку увидел первое знакомое лицо. Томиока сидел на ступенях крыльца одного из зданий штаба, безразлично глядя на собственную катану в руках. Черно-синее лезвие красиво поблескивало в свете фонаря, что так удобно устроился совсем рядом, над головой Гию. Он ворочал обнаженную катану, о чём-то крепко задумываясь, из-за чего услышал приближающиеся шаги не сразу - он поднял свой острый взгляд, когда Сенджуро случайно шоркнул сандалией об землю. Гию, как и другие столпы, был осведомлён о ночных гостях, поэтому просто ждал их. Он осмотрел каждого из приближающихся, начиная с младшего Ренгоку и заканчивая старшим. Его пустой взгляд приобрёл каплю осознанности и удивления, глаза распахнулись. Пожалуй, Кëджуро был удивлён не меньше его - он очень редко наблюдал в лице Томиоки какие-либо эмоции. Столп воды откровенно не верил своим глазам. Он, не медля, положил катану на ступеньку и быстро поднялся на ноги. Сомнений быть не могло - Кëджуро. И он демон. Такой же демон, как и тот, что рядом с ним, с розовыми волосами, только немного лучше - эта мысль возникла в темноволосой голове скорее всего потому, что энергия демонов прочувствовывается довольно хорошо, можно отделить в ней преобладающие черты характера, уровень агрессии, даже то, сколько он убил своими руками человек. А от Ренгоку аура была точно такой же, как и раньше. Светлой, доброй, отзывчивой для всех. Гию сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Катана принципиально осталась позади - и это был знак доверия, которое Томиока показал мгновенно, опираясь на своё предчувствие и на то, что он видел. И Кëджуро чувствовал это. Он пошёл навстречу, пока Аказа, Сенджуро и Шинобу остановились по инициативе последней. Все трое уставились на Томиоку, а Кочо даже замерла в удивлении. Когда она только увидела Гию, то подумала, что он сейчас же выскажет ей всю абсурдность, глупость еë идеи, покажет своё недоверие за предательство даже ярче других столпов, но она ошиблась, а Гию, видимо, был падок на молодых демонов и веру в них. Томиока, приближаясь, вглядывался в желто-красные глаза демона, чтобы найти подтверждение, что Кëджуро остался таким же, что он не изменял своим принципам всё время своего отсутствия, что он такой же добрый и искренний. Именно искренность в Ренгоку любил Гию, потому что Кëджуро, будучи столпом и его коллегой, без всяких скрытых намерений интересовался, как у него (и других) дела, оказывал помощь каждому, кто в ней нуждался, и улыбался - всегда ободряюще, распологающе к себе. Томиоке было достаточно того внимания, которое обращал на него Ренгоку, не глядя на его закрытый и холодный характер, чтобы считать его другом. Поэтому, узнав о его смерти, Гию лишь ещё больше разочаровался в жизни. Это было больше, чем жалость, что такой хороший и отзывчивый человек погиб. Томиока сделал решающий шаг, его руки неуверенно дернулись в сторону. Ренгоку не нужно было ничего говорить - он всё понял и молча заключил столпа в объятия. Возможно, Гию передумает и засомневается уже через пару секунд о своём решении, но Кëджуро в то же мгновение почувствовал его ладони у себя на спине и полноценно с ним столкнулся. Руки у Томиоки такие же холодные, как и у Аказы, - Ренгоку чувствовал это даже сквозь ткань кимоно. Гию малость растерянно поглядывал вниз, но даже эта эмоция выглядела для него непривычно и трудно ему давалась. Кëджуро улыбнулся, чувствуя на душе внезапное умиротворение. Один из его друзей цел и невредим, и, что очень важно, уже верил ему, был рад ему и его возвращению. Гию словно мысли читал и решил подтвердить их: – Я рад, что ты жив, – мужчина произнёс это совсем негромко, только чтобы Ренгоку услышал, затем одним коротким движением погладил того по спине и отстранился. Кëджуро улыбнулся ещё шире, когда снова увидел перед собой тёмную синеву глаз. – Спасибо, – демон ответил ещё тише, но чётко выразил через шёпот свою огромную благодарность. Он тоже был рад видеть Томиоку. А не значит ли это, что ещё есть шанс получить одобрение со стороны бывших коллег? Оказалось, нет. У Томиоки, на огромное удивление Ренгоку и Кочо, реакция была самой положительной из всех столпов. Остальные реагировали либо отрицательно, либо холодно и сдержанно. Даже Тенген, на которого, честно говоря, Кëджуро рассчитывал больше всех, ничего не говорил. Мицури под недвусмысленном взглядом Обаная тоже молчала. А вот Санеми не держал в себе ничего, пока рядом с ними не было Убуяшики. – Ты хочешь сказать, что ты по собственному желанию стал демоном? Связался вот с этим, который тебя чуть не убил и повёлся на его песни о вечной жизни? – Шинадзугава вытащил катану и одним резким движением направил еë кончик в сторону Аказы. Между лезвием и шеей демона оставалось пару сантиметров. Но тот стоял молча и не двигался, холодным взглядом лимонных глаз прожигая столпа ветра. Кëджуро тоже молчал, сохранял спокойствие. Объяснять взбесившемуся Санеми что-либо сейчас бесполезно. – Это предательство, ты знаешь это, Кëджуро. А ещё ты в курсе, что с такими, как ты, делают! – он перевёл катану на Ренгоку, глядя на него. Шинобу только что вернулась - она проводила Сенджуро, нашла ему комнату для гостей и отправила спать. Увидев, что Санеми уже кричит и размахивает катаной налево и направо, Кочо нахмурилась и быстро подошла, вступаясь. – Санеми, опомнись. Ты не имеешь права никого сейчас трогать. Тем более, что он сам сюда решил явиться! – Да мне плевать! – мужчина оскалился и посмотрел на Шинобу, его глаза горели безумием. – И ты тоже, Шинобу, должна получить наказание. Обнаружила предателя и не убила его? Кажется, именно ты у нас уставом трясешь больше всех, а в итоге решила его обойти? – Я еë уговорил. – Кëджуро тяжело вздохнул и сделал шаг вперёд. – Она напала на меня и собиралась убить. Я её остановил. – Она должна была всё равно продолжить бороться! – Санеми нахмурился, взглянув на демона ещё с большим презрением. – И умереть? – Аказа улыбнулся одним уголком губ. Его невыносимо раздражало поведение столпа, просто выводило из себя, но он стойко держался. Ради Ренгоку. Только из-за него он ещё не бросился в бой и не убил этого человека. А ведь мог. Но терпеть становилось всё труднее. – Она должна была отдать жизнь из-за какой-то писанины о чести и правилах действий столпов? Это глупо. Особенно из-за того, что Кëджуро не съел и не убил ни одного человека за этот год. Смысл? Все присутствующие смотрели на Аказу с испугом или удивлением. Санеми снова повернулся к нему и пусть он и был немного выше демона, но сверху вниз смотрели сейчас на него. – Тебе не давали слова! – А тебе повода кричать. – Твердый и лишённый каких-либо эмоций голос откуда-то со стороны. Томиока? Да, он самый. Гию безразлично и смело смотрел на своего коллегу. Санеми посмотрел на столпа воды, потом на Шинобу. Затем рассмеялся, залился безудержным хриплым хохотом. Зелёное лезвие клинка Ничирин очерчило линию, что указывала вначале на Томиоку, а потом на Кочо. – У вас двоих есть одна общая черта: перестаëте думать головой в самый неподходящий момент и по своей глупости клянетесь совершить сэппуку за тех, кто не нашей стороне. – Шинадзугава презрительно оскалился. До Ренгоку дошло быстро. Он вздрогнул и неверяще посмотрел на Кочо. Та поймала его взгляд и тут же отвернулась, но Кëджуро уже всё понял. Шинобу доверилась ему и пообещала вспороть себе живот, если он её подведет. Пообещала совершить харакири, если Ренгоку или Аказа совершат нападение, вместо предложения перемирия с людьми. – Отвратительно. Если ты не смогла принять нужное решение, то я приму его за тебя, – Санеми быстро развернулся, разрезая катаной воздух за считанные мгновения и направляя удар по Ренгоку. Кëджуро заметил это, но с места не двинулся, решая принять атаку на себя, - он не будет идти против своих. Но не щадящее никого и никогда лезвие летело именно в шею. Ренгоку мимолетно задумался, сможет ли он регенерировать голову, как это неоднократно делал Доума, но что-то подсказывало, что нет. Звук металла. Зелёный клинок врезался в мертвенно бледную кожу. Санеми поднял взгляд. Аказа. Демон преодолел расстояние в несколько метров и заслонил собой Кëджуро, отразил удар, подставив под него своё предплечье, согнув руку в локте. Широкие черные рукава кимоно длиной в три четверти колыхнулись. Это было слишком быстро для простого демона, даже для столпа... В лимонных глазах загорелся огонь. Шинадзугава зарычал и навалился всем телом на катану, чтобы прорезать руку, но та, напряженная в защите, не поддавалась никакому напору, словно у Санеми в руках не острейшее лезвие, а палка. Сглотнув, Аказа снова сдержался вступать в драку, поэтому просто без особых усилий опустил руку резко вниз, уводя удар. Мужчина удержал равновесие, оттолкнулся ногами и отпрыгнул в сторону, не без удивления выдохнул и уставился на демонов. – Откуда такая сила?! – голос столпа раздался громом, отражаясь эхом даже, кажется, в лесу. – Наверное, из-за того, что я высшая луна? – Розовая бровь чуть удивлённо дёрнулась. Аказа ухмыльнулся, снимая с глаз пелену способности видоизменения, что в желтых радужках вместо обычных зрачков появились иероглифы. Теперь Третьему было весело. Он наблюдал, как меняется в лице Санеми. Кажется, Шинобу не рассказала, что приятель Ренгоку не одно столетие уже состоит в дюжине бесовских лун. Аказа почувствовал на плече тёплую ладонь Ренгоку и обернулся к нему. Кëджуро чуть вздрогнул, когда посмотрел демону в глаза. Тот моргнул, в вопросе уставившись на Ренгоку, на что он прошептал: – Перечеркнуты, – он имел ввиду кандзи в глазах. Аказа удивился ещё больше. Значит, Мудзан, не имея возможности контролировать Аказу, согласился его с Ренгоку отпустить и уже объявил их предателями. Становилось всё интереснее, а ощущение, что они обязательно встретятся с Кибуцуджи или с кем-то из высших лун до главного боя, только крепчало. – Так ещё лучше, – демон улыбнулся, снова скрывая иероглифы и заменяя их на обычные зрачки. Он обернулся обратно к Санеми и другим столпам. – Я служил Мудзану двести лет. Теперь я собираюсь помочь вам его убить. Будет глупо отказываться от моей помощи и от тех знаний, что я имею. – Да ты сожрал не меньше пяти сотен человек! Где гарантия, что ты не придёшь к одному из нас ночью и не оторвешь нам башку? – Шинадзугава хмуро стоял на месте, с силой сжимая ручку катаны. Сможет ли он тягаться с теперь уже бывшей третьей высшей луной? Он чувствовал, что их силы и мастерство в бою могут быть примерно равными, если забыть о существовании регенерации. Ключевые слова примерно и если. А разозленный и принципиальный Аказа беспощадно убивал любые эти «примерно и если». Он редко сражается в полную силу, так как желает узнать своего сильного противника получше и потом предложить стать ему демоном. Но в таком его состоянии игр и поблажек не будет. А перечеркнутые иероглифы ведь действительно подтверждали, что Аказа предал своего господина, поэтому варианта с цирком и заданием от Мудзана тайно войти в доверие хашира здесь быть не могло. Это означало лишь то, что он настроен серьёзно, что он говорит правду. – Правильно, еë нет. Но если эта девушка поклялась отдать свою жизнь из-за Кëджуро и меня, – он показал в сторону Шинобу, не глядя на неë, – то я могу взамен пообещать никого не трогать. «Вот так просто?» – спросил сам себя Аказа, мимолетно задумываясь над тем, почему он вообще так себя сейчас ведёт. Кочо ему ровным счётом никто, как и все эти люди... Но ответ был буквально за спиной. Стоял, дышал, к слову, чаще, чем нужно. Кëджуро. Милый Кëджуро. Ренгоку были не безразличны эти люди, у него была мечта истребить всех демонов и избавить мир от этой проблемы. Теперь Аказа разделял его желание, но не беспричинно. Аказе изначально идея служить Мудзану особо-то и не нравилась, но бежать было некуда - обстоятельства заставили его подчиняться, заставили смириться со своей участью. Теперь Аказа тоже хотел увидеть мир без демонов, без чужого контроля над собой, и видеть до конца жизни рядом с собой Ренгоку. Прошлым летом в его однообразной жизни, которую приукрашивали лишь битвы с сильными мечниками, появился Кëджуро и поменял еë полностью, взял в свои сильные красивые руки под доверчивый взгяд жёлтых глаз. Он стал смыслом жизни Аказы, поэтому он пойдёт за ним куда угодно, в любую, даже самую страшную опасность. Зависимость вперемешку с эмоциональным бунтом и влечением. Но это было взаимно. Ренгоку больше не представлял себя без Аказы, если он умрёт, то только с ним. И пусть эти чëртовы узоры на кимоно их связывают ещё крепче. Окрещенные метками предателей. Если столпы их не примут, то будут жить только друг для друга в конце концов. Образовавшуюся тишину разрезал негромкий звук шагов. Кагая в сопровождении жены и дочери вышел из дома. Заметив его, все хашира, как один, опустились на одно колено и преклонили головы. В их числе был и Ренгоку. Аказа сразу понял, что этот мужчина, должно быть, является главой организации, как среди демонов Мудзан. Он взглянул на Кëджуро и последовал его примеру, опустился на землю. В голове возникло воспоминание - история повторялась, пусть и искаженно. Не так уж и давно Аказа и Ренгоку склонялись перед Кибуцуджи. Теперь почти то же самое действие они совершают перед Убуяшики, которому Кëджуро был сильно благодарен за разрешение с ним и столпами встретиться. За то, что он поверил ему. А ведь это было несложно - характер Ренгоку знали все, его стойкость, честность, принципиальность и непреклонность тоже. Сомнений в том, что он не лгëт, быть не могло. Всех пугал именно Аказа, до сегодняшнего дня неизвестный, так ещё и столько лет подчинённый Мудзана. – Суть дела вы уже знаете. Будем принимать решение, – Кагая мягко улыбнулся, а Аказа даже вздрогнул от такого спокойного, приятного тона. Это так общается начальник истребителей? Невероятно... Все присутствующие подняли на него взгляд. Кëджуро с болью в сердце отметил, что проклятие семьи Убуяшики продолжает брать своё с еë главы в виде неизличимой болезни. А ведь ему всего двадцать четыре года... Все молчали, даже Санеми. Лидер организации, недолго думая, решил начать. – Кëджуро, на данный момент старший член семьи Ренгоку, в прошлом выдающийся столп пламени. Во время твоей службы, Кëджуро, я всегда был уверен в тебе, как и сейчас, но твоё наказание назначат хашира. Ты стал демоном и сохранил себе жизнь, но снова вернулся к нам с чистыми и светлыми намерениями, а также привёл с собой ещё одного демона - утверждаешь, что он на нашей стороне? Кагая с улыбкой смотрел на Ренгоку, а его тон продолжал шокировать Аказу до глубины души, потому что за двести лет службы Мудзану он привык, что с подчиненными начальники общаются только грубо, холодно, не дают права на ошибку и за каждую сильно отчитывают. Убуяшики, получив от Ренгоку кивок, тем временем продолжил и перевел взгляд светло-сиреневых глаз на розововолосого. – Но простить твои преступления мы не можем. Поэтому тебе тоже предстоит понести наказание... – Кëджуро почувствовал, как сердце пропустило удар. Он взметнул взгляд от Аказы на Кагаю. – Или же оправдать себя. Дав нужную информацию и вступив в борьбу против своего родителя, ты сможешь искупить вину и жить среди людей, не боясь нападения от истребителей. Аказа ничего не говорил и очарованно слушал. После такого голоса и вежливости можно хоть на растерзание себя отдать. Убуяшики выглядел настолько светлым в его грешных глазах, что демон даже сомневался и не верил, что достоин хоть какой-нибудь пощады со стороны людей. – Слишком мало, – голос был похож на шипение змеи. Бывшая луна посмотрел в сторону его обладателя - Игуро прятал рот под маской, поэтому сказать, скалится он или нет, Аказа не мог. Замечание было справедливым и именно после него разгорелись споры. Демон отвернулся от столпов, мельком взглянул на Кëджуро, и впер взгляд куда-то вперёд, в пустоту. «Предложение помощи стало обрядом посвящения меня в истребители?» – Аказа грустно усмехнулся, опуская и второе колено на землю. «Всё донельзя странно... Я не знал, что так выйдет» – Кëджуро вздохнул и облизнул губы. – «Прости. Наверное, это необходимо. Все-таки я не каждый день привожу с собой демонов и ими тоже, кстати, становлюсь не часто» «Всë хорошо. Главное то, что будет дальше. Верно?» – Аказа повернулся и посмотрел на Ренгоку - как обычно внимательно, но с нежностью. Тот слабо улыбнулся и кивнул. «А будет всё хорошо, я уверен» И Аказа верил.

~

К четкому выводу так и не пришли, но помощь демонов приняли. С того дня началась общая подготовка плана нападения. Аказе приходилось участвовать на каждом таком заседании, потому что он являлся ключевым разработчиком в силу своих знаний о Мудзане, о высших лунах, о том, где они обитают, - Аказа знал примерное местонахождение каждого, знал, как попасть в крепость бесконечности. Разработка плана занимала восемь-десять часов из двадцати четырех возможных, а вторая половина суток посвящалась попыткам отдохнуть, но после такой напряженной работы лишь болела голова. Аказа не знал, во что ввязался, и уже даже почти жалел. Ренгоку рядом с ним было невыносимо мало - он, как и половина столпов, не участвовали в процессе и ходили на другие задания, так как другие демоны ещё никуда не делись. Хоть Аказа и был рад, что Кëджуро снова сближался со своими друзьями, особенно с тем высоким беловолосым хашира, но то, как Кагая собрал генеральный штаб, нравилось не особо: Санеми, Шинобу, Гию, иногда Обанай и всегда Аказа. Демону хотелось убиться, когда он узнал, кого именно Убуяшики собрал в команду стратегов, а кого уже сейчас послал на передовую и на провождение усиленных тренировок для истребителей. Ссоры стали синонимом начала собрания: Шинадзугава постоянно и по любому вопросу спорил с Аказой, дело было почти до драки каждый раз. Всех разнимала Шинобу - она тоже была не в восторге от этой затеи, но понимала, что нужно серьёзно относиться к делу. Раздав пощёчин, Кочо усаживалась на своё место, облегченно вздыхала, потому что крики заканчивались с применением силы мгновенно, но тут же в спор вступали Томиока и Игуро. Их холодную войну закончить так быстро было невозможно, поэтому приходилось ждать, когда кто-то - изумленный Аказа или оскорбленный ударом Санеми - начнёт говорить по делу. Это было похоже на детский сад во главе с воспитательницей Шинобу. Общий язык нашёлся спустя четыре дня ежедневных встреч и за день до запланированного прихода Кагаи. В тот день все стратеги забыли о своей вражде, сплотились и сделали первые заготовки плана, на которые они должны были потратить четыре дня, а не четырнадцать часов до сдачи результатов; столпы даже, кажется, забыли, что Аказа демон, и его это непременно радовало. Шинобу уснула прямо за столом. Такой же вымотанный от умственной работы Аказа взял на себя ответственность донести девушку до еë комнаты в штабе. Когда он вернулся, то обнаружил, что Шинадзугава, который собирался остаться ещё на часик, чтобы подредактировать черновики, тоже уснул. Томиока и Обанай уже ушли. Демон тяжело вздохнул и ударил себя по лбу ладонью. Аказа, вернувшись через два часа с кучей бумаг в комнату, которую разделял Ренгоку, сбросил стопку черновиков на пол и упал на него следом. Колени глухо стукнулись об древесину, но было невероятно на это плевать. Время было позднее: уже давно стукнуло за полночь, поэтому Ренгоку в здании не было - он ушёл на новое задание. До этого Аказа подумывал пройтись по улице и подышать свежим воздухом, но сейчас осознал, что сил нет даже на то, чтобы дойти до кровати. Он так надеялся, что увидит Кëджуро хотя бы этой ночью, поэтому из-за его отсутствия настроение полностью пропало. Демон пополз в сторону кровати, собираясь хотя бы полежать и отдохнуть, потому что до проверки процесса работы Кагаей оставалось не так уж и много, а ещё нужно доделать ту работу, которую он начал, - на каждого стратега разложить его тему работы и то, за что он отвечает, потому что каждый из команды имел конкретное направление. Но в процессе сегодняшнего умственного марафона всё смешалось, а каракули Санеми и собственные ещё нужно разобрать и расшифровать, перевести на нормальный японский и переписать. На половине расскиданных листочков виднелись разные карты с разноцветными линиями, показывающие направление наступления той или иной группировки. Аказа занимал позицию единственного информатора и он же занимался обощением всех предложенных идей, оценивал адекватность тех, что высказывал Шинадзугава наряду с остальным, но всё же Санеми имел, кажется, к этому какой-то дар. Он чётко и ясно видел, анализировал и соображал, выдвигал теории, как будет легче подступиться к Мудзану с минимальными потерями, с какой стороны это делать и с какой из лун лучше начинать, хотя последнее, конечно, обдумывалось в случае того, если они найдут информацию или догадаются, с кого Кибуцуджи сделает собственный щит первым. Его слова были резкими, но правдивыми - без жертв не обойдётся и он пытался это донести до остальных. С Аказой противоречия были бессмысленными и, чаще всего, глупыми, хотя иногда спорить было о чём - проходило соревнование опыта в бою, как человека и столпа, и опыта в бою сильного демона. Их нужно правильно соединить, чтобы прийти к правильному выводу, но давалось это чрезвычайно тяжело. Обанай занимался статистическими работами и сбором информации как раз-таки о наличии числа мечников тех группировок, которые предлагал Санеми, их составе, предлагал командиров отрядов в лицах товарищей-столпов, сопоставлял дыхания, силы и слабости каждого из хашира, которые должны были сыграть на руку, а не навредить, в зависимости от задания и цели отряда. Наряду с этим Игуро контролировал тренировки Ренгоку и истребителей, среди которых была та самая троица - Танджиро Камадо, Зеницу Агацума и Иноске Хашибира. Аказа при их упоминании не сразу вспомнил, кто они такие, но к мальчишке с серьгами он относился так же с холодом и даже презрением. Парень ещё слишком слаб, но его уже собираются затащить в битву против Мудзана. Как выяснилось позже, его не тащат, а он сам рвётся в бой. К слову, реакция Танджиро на живого Кëджуро была отменной. Возвращаясь к обязанностям стратегов, стоит отметить, что работа Томиоки была связана с работой Обаная. Игуро передавал ему свои идеи, а Гию, в свою очередь, анализировал их и работал над тем, что искал информацию о пробуждении метки и прозрачного мира, а также о том, как заставить клинок истребителя стать алым. Томиоке подходила это занятие - ему редко приходилось высказываться вслух , но его работа должна была откликнуться огромным значением в будущем. Нужно было правильно создать условия для пробуждения пиковых способностей каждого из столпов, потому что без этого шанс одолеть Кибуцуджи уменьшался в разы. Шинобу, тем временем, отвечала за оценку ресурсов, которые будут потрачены во время сражения, будь то число жертв или продолжительность главных сражений. Она же занималась тем, чтобы отчёты Кагае сдавались вовремя и шло продвижение в работе без застоев, и она же, судя по успехам и времени разработки плана, будет планировать дату первого наступления. Также Кочо сама же взяла на себя роль установления порядка во время работ над проектом, и это получалось у неё прекрасно. Только вот Аказе придётся доделывать работу за каждым, в том числе и за ней, и перепроверять. Таким образом, черновики лежали именно в его комнате. Демон потянулся, чтобы залезть на кровать, зацепился за неë, но с первой попытки забраться не получилось. Он уткнулся головой в свисающее одеяло, чтобы дать себе время собраться с силами и потом сделать новый рывок, но моментально отключился, как только закрыл глаза. Ренгоку вернулся утром. Его глазам предстала картина разбросанных по комнате листов и спящего от усталости и перенапряжения Аказы прямо на полу. Не смог даже до кровати добраться. Сердце болезненно сжалось. Всë же из-за него малинововолосый так страдает. Кëджуро тяжело вздохнул и тихо прикрыл дверь. Он бесшумно подошел к кровати и наклонился. Аккуратно положив себе на шею руку демона, он подхватил его на свои две и поднял. Аказа чуть дёрнулся и что-то пробормотал, зарываясь в жёлтые волосы пальцами. Ренгоку проморгался, изменяя свое решение просто положить мужчину на кровать от того, что он так крепко за него зацепился, поэтому он просто сел на мягкую поверхность вместе с ним. Бывшая вторая высшая луна улыбнулся, разглядывая демона у себя на руках, - он видел Аказу спящим всего один раз, а в остальных случаях он всегда просыпался раньше, чем он. Он выглядел совсем невинно и безобидно, словно не он убил так много людей за свою жизнь, словно не он один из самых опасных демонов. Аказа выглядел... по-человечески? Точно. Как человек. Густые розовые ресницы изредка подрагивали, пока холодные ладони продолжали настойчиво держать Ренгоку рядом с собой. Несомненно, Аказа через сон почувствовал, что это именно Кëджуро, - его тепло тела и нежность рук ни с чем не спутаешь. Ренгоку же чувствовал, что влюбляется в Аказу по-новой. Он осторожно провёл по коротким волосам ладонью и слабо улыбнулся. На лице демона не было тех полос, с которыми он встретил тогда Кëджуро возле поезда, - в последнее время он намеренно их скрывал. Ренгоку не мог не признаться самому себе, что без них Аказа выглядит ещё красивее. Выглядит так, как бы он выглядел, если бы был человеком. Ведь Аказа и Хакуджи разные люди, пусть они и имели схожие черты характера. Но первый уже никогда снова не станет последним, даже если вспомнет своё прошлое, - на руках слишком много грехов. Хотя была ирония в том, что Хакуджи стал демоном именно после серии убийств. Если бы его возлюбленную и еë отца не отравили, то он бы не разозлился и никого не убил. У него отобрали только появившиеся счастье, а Мудзан вместо того, чтобы дать возможность спокойно умереть, отобрал память и обратил, чтобы заставить себе служить. Дал ему новое имя и определил его судьбу. А кто Кибуцуджи собственно такой? Об этом Аказа задумается, когда всë вспомнит и увидится с родителем демонов в ближайшем будущем. Сейчас демон мирно спал, отдалённо чувствуя нежные поглаживания в области головы и спины. Он чуть улыбнулся, неосознанно прижимаясь к телу бывшего столпа ещё ближе. Кëджуро никуда не собирался, поэтому сидел с Аказой и смотрел на него. Только сейчас догадался, как ему хотелось внимания от Ренгоку эти четыре дня, но либо один, либо другой из них был занят, виделись мельком и всё. Главное пережить это напряжённое время и не сойти с ума. По крайней мере по отдельности.

~

В полдень стратеги начали представлять свои первые заготовки плана Кагае. Пока говорила Шинобу, Аказа смотрел на лидера организации и думал о нëм. Что это за болезнь его атакует? Почему планом занимаются именно они, а не сам Убуяшики? Ответы на оба вопроса находились друг в друге. Скорее всего, именно из-за болезни Кагая поручил это дело своим подчиненным в силу того, что сейчас он совсем плох. Аказа видел, что несмотря на безмятежность и лёгкую улыбку, главе семьи Убуяшики прямо сейчас больно, он выжимает из себя силы, чтобы слушать и думать. «Это несправедливо» Демон чуть нахмурился и отвёл взгляд. От лидера истребителей демонов исходило такое тепло, такая светлая аура... Что Аказа готов был поклясться, что Кагая почти как ангел. Он искренне любил своих подчинённых, открыто называл из своими детьми, волновался за каждого. Несправедливым было то, что Мудзан, тоже занимающий позицию начальника, полная противоположностью Убуяшики, был бессмертен и не имел никакой болезни, которая могла загубить его в таком же молодом возрасте, в котором находился сейчас Кагая. Аказа заново осмотрел присутствующих. Все столпы, Кагая с женой и Ренгоку. Эта картинка появиться перед лимонными глазами ещё не раз, но с каждым разом волнение в помещении будет возрастать, особенно со стороны стратегов, ведь от того, как они составят план, будет зависеть будущее. Аказе было страшнее больше всего - каждый погибший будет на его совести, каждый столп, который отдаст жизнь за это дело, за какое-либо принятое им решение, будет грузом на бледных плечах. Потому что сам он выживет, любая его рана затянется, а потерянные конечности у мечников - нет... «Аказа!» Выйдя из мыслей, бывшая третья луна устремил взгляд в сторону Кëджуро и точно в него попал. Желто-красные глаза привычно выражали нежность. Конечно, Ренгоку видел, что Аказа уж совсем разнервничался, поэтому решил поговорить и попытаться подуспокоить. «Тебе скоро выступать, Шинобу почти закончила. Я верю в тебя!» – Кëджуро улыбнулся, Аказа последовал его примеру, и тоже улыбнулся, коротко кивнул, но в груди продолжало разливаться неприятное чувство волнения. Он решил поделиться. «Я боюсь того, что будет дальше. Я никогда не работал ни над какими планами, тем более таким глобальными... Я боюсь подвести...» – демон поджал губы, незаметно бесшумно вздыхая. Ренгоку на мгновение задумался. Он ещё сто раз извинится за то, что втянул Аказу в это дело и что ему пришлось брать на себя такую ответственность. Но Аказа старался. Для него, для всех. Он уже сейчас выкладывался на полную, по несколько раз обдумывал каждое своё слово, если оно касалось плана, нисколько не жалел себя ради других. «Ты не подведешь. Никто не сделает это дело так же хорошо, как ты. Аказа, все хорошо, выброси из головы ненужное» – взгляд Кëджуро изменился на серьёзный. Аказа едва заметно вздрогнул, но потом неожиданно расцвёл и закивал. Действительно, о чем он вообще думает, если нужно думать о том, что сейчас будет впервые официально выступать при всех столпах и что от убедительности его речи будет решаться или утверждаться их мнение о нём. Кочо толкнула Аказу локтем в бок, совсем не тонко намекая на то, что он завис и пора включиться в работу. Пришла его очередь. Демон встал из-за стола, опустил на него взгляд, упираясь им в бумаги. Пару секунд раздумий - он снова смотрит на присутствующих. Аказа улыбнулся и отодвинул свои черновики в сторону, решая выступать без них. Шинобу лишь вводила слушателей в дело, а перед Аказой стояла задача рассказать всё максимально подробно и плавно перейти к остальным стратегам и их проделанным работам. На нëм держался каркас плана, он сам строит его фундамент. Чтобы показать, что в его черной душе есть место сопереживанию и стремлению меняться, он покажет всё, на что способен. Он не подведёт.

~

Так прошло две с половиной недели. Ежедневные встречи в главном зале штаба с командой стратегов, ежедневная полная отдача себя; раз в четыре дня - собрание столпов во главе с Кагаей, представление им продвижений в плане и успехов, дальше выслушивание вопросов от аудитории и ответы на них; на седьмой день самый короткий рабочий день и выходной у Ренгоку. Аказа чувствовал себя проклятым календарём и будильником, потому что ради последнего он буквально выживал неделю. Побыть наедине с Кëджуро самое лучшее, что можно придумать, - так думал Аказа, падая раз за разом в объятия тому. Пока не случилось первого нападения. Жертвой должен был оказаться столп звука Тенген Узуй, который отправился на новое задание вместе с командой Танджиро. Ренгоку проводил зачистку неподалёку от них, поэтому чудесным образом смог оказаться рядом и чуть было не опаздал. Когда он явился, то обнаружил следующее: раненый и пораженный ядом Узуй, не менее побитые Камадо, Агацума и Хашибира. И два демона, которые делили одну и ту же позицию в ряде высших лун. Гютаро и Даки. Кëджуро видел вживую только последнюю в день, когда одолел Доуму, но позже Аказа рассказал, кто из них настоящая луна. Но их преобладание в битве против осведомленных мечников было обусловлено тем, что Мудзан дал им ещё больше своей крови. Они стали заметно сильнее - так сказал бы Аказа, если бы видел их своими глазами, но к этому выводу он пришёл через рассказы Тенгена о ходе сражения, к концу которого произошло сразу несколько странных вещей: Ренгоку вмешался в драку, после этого брат и сестра сразу изменили свою тактику. Девушку почему-то колотило, еë глаза бешено бегали по сторонам и она сама была словно не здесь, а в другом месте. А потом демоны покинули поле битвы. – С ними связался Мудзан. – Изрёк Аказа, нервно стукая пальцами по столу. Он только что выдвинул предположение, что Кибуцуджи наделил их ещё большей силой, от чего их связь с косвенным родителем стала ещё крепче. – Скорее всего, он видел всë глазами Даки, а как только появился Кëджуро, он отдал приказ уходить, потому что так бы вы точно их одолели, а ему ни к чему терять ещё одну луну. Аказа рассуждал логически и правильно, используя свои знания о Мудзане, а теперь он был ещё ближе к тому, чтобы разгадать задумку Кибуцуджи. Сейчас Тенген находился в поместье бабочки на реабилитации вместе с ребятами, хотя, как оказалось, сестра Танджиро излечила его от яда, используя магию демонической крови. Аказа пометил в голове, что в свободное время нужно будет подойти к семье Камадо и переговорить с ними, потому что девчонка-демон вызывала интерес и тоже могла сыграть роль в решающих сражениях. Теперь наряду с составлением плана обсуждался ещё и этот случай. Очевидно, что Кибуцуджи готовится защищаться, поэтому делает своих лун ещё сильнее для противостояния, так как обращать новых демонов ему некогда. Также можно добавить, что Танджиро, находясь на грани с жизнью и смертью, смог пробудить метку истребителя, что не осталось незамеченным, - у Гию прибавилось работы и его дело пошло куда быстрее. Разгадывать и придумывать одновременно было тяжело, голова гудела постоянно и болела, как и глаза из-за такого количества времени, проведённого за столом и на одном месте. Сил не оставалось даже на раздражение - Шинадзугава бесил своим поведением все меньше. Да и он сам, как и остальные, тоже изматывался и уже практически не лез к Аказе - только иногда, для поддержания образа. Однажды Санеми даже пригласил Аказу на тренировку вместе с ним, а бывшая луна, уставший от одного и того же, не без удовольствия согласился. Тогда в голове возникла мысль, что когда будет готов план, нужно будет потратить несколько дней на тренировки с каждым из столпов. Занеся эту идею в отдельный листочек с другими мыслями, что лежал в комнате, он решил огласить еë на ближайшем собрании, а сам отправился на улицу, где его уже поджидал Шинадзугава. Кëджуро наблюдал за развитием отношений между Аказой и остальными, с радостью подмечая, что как бы то ни было, но в коллектив он медленно вливался. Да, Игуро и Санеми продолжали иногда бросать на него неодназначые взгляды, полные недоверия, но когда дело доходило до их общей работы, то любая неприязнь постепенно исчезала. От них зависит успех операций, поэтому вражде в таком деле делать нечего. Время шло. Идею Аказы поддержали и приняли с некоторой радостью, потому что кто, как не он, знает о силах и некоторых техниках лун, но решили начать тренировки раньше. Поэтому теперь бывшая луна вводил их в свой и чужой график, ставил Ренгоку вместе с собой на одну сторону, чтобы он, как имеющий доступ к регенерации демон, тоже позволял хашира наносить по себе мощнейшие удары и таким образом раскрывать чужой потенциал и оттачивать техники. Аказу было разрешено не жалеть и даже пытаться отсечь ему голову - некоторым столпам такая идея нравилась очень сильно, поэтому как противника часто выбирали его. К слову, Аказа сам навязал такую свободу действий для тренировок, а вот по Кëджуро наносить удар, что может стать близким к смертельному, запрещал. От усталости оба демона иногда спали, хотя потерю сознания сном толком и не назовешь. Аказе, как он сам считал, было тяжело именно без человечины, а драгоценная кровь Ренгоку, что так безобразно проливалась во время сражений, не могла насытить до конца, тем более, что совесть не позволяла закусывать и грызть по-настоящему тело любимого демона. Бывшая луна мучился - это проявлялось не в голоде, а слабости, - но виду не показывал, однако Кëджуро и не нужно было говорить - он всё сам видел. Однажды демон пламени явился в комнату с тремя пакетиками крови, не своей. На вопрос, откуда он еë принёс, отвечал: – Из поместья бабочки. Донорская кровь, буду прикупать у Шинобу, – Ренгоку тяжело вздохнул, понимая, что это меньшее, на что он способен, и что Аказа не наестся. Демон опустошил пакеты за пару минут с таким лицом, словно это томатный сок, а не кровь человека. Его ещё больше побледневшее за последние недели лицо чуть посветлело и приобрело жизненные признаки. Да, этого мало, чтобы утолить голод, но его же и не было. Аказа чуть повеселел, хотя особых изменений больше не последовало. Через несколько таких перекусов пришло осознание, что дело вовсе не в еде. А просто Аказе, не привыкшему к такому образу жизни, требовался обычный отдых. Но это, как и усталось, полностью игнорировалось малинововолосым и, наоборот, он нагружал себя всё больше, надеясь, что привыкнет. И он привыкал. Под тяжелым, волнующимся взглядом Кëджуро, но привыкал, подстраивая под ситуацию свой привыкший за двести лет к исполнению приказов Мудзана, последующим от приказов дракам, но никак не умственным работам в таких количествах, организм. Но всë это было далеко от того, о чём на самом деле беспокоился Аказа. Его волновало то, о чём сейчас думает Кибуцуджи, который затаился после битвы Гютаро и Даки против истребителей. Он не предпринимал ничего. Ждал. И это пугало. Пугало бездействие, потому что так было невозможно догадаться, поймать хотя бы намёк на его мысли и намерения. Безусловно, он догадался, что мечники готовят на него нападение, что Аказа поможет им и сдаст своего господина, выскажет всë, что о нём знает. Но ничего не делал? Это, как минимум, странно и невозможно. В голову лезли мысли, что Мудзан, добившись максимальной силы у лун, прямо сейчас ищет новых демонов, может быть, даже набирает армию. Но сам не нападает первым, даже не пытается отправить на поиски кого-нибудь - столпы, не участвующие в кропотливом создании плана, прочёсывали все окружные территории каждую ночь, но не находили ни одного следа сильных демонов. Чего уж там, даже обычных, слабых демонов становилось всё меньше, и дело здесь не в том, что они их собственноручно истребляют - они будто сами куда-то исчезают. Новостей о нападениях в других уголках Японии тоже становилось меньше и меньше. Аказа не мог даже подозревать, насколько верно его предположение об армии. Кто бы мог подумать, что Кибуцуджи возьмёт пример с организации истребителей и распределит обычных демонов на отряды. Для того, чтобы сторона противника имела много потерей в виде простых охотников, чтобы тяжелее было пробираться столпам к их целям - высшим лунам. Через пару дней Аказа узнал от Шинобу, что на их стороне ещё два демона, с которыми она активно переписывалась всё это время. Тот сильно удивился и стал расспрашивать Кочо, почему она не сказала раньше, на что получил длинный развернутый ответ, никак не касающийся его вопроса. Тамаë, о которой знали далеко не все истребители, помогала Шинобу с ядами, искала вместе с ней тот, что сможет нейтрализовывать сильных демонов и останавливать регенерацию - это особенно сильно потребуется в битве с самим Кибуцуджи. Также Кочо призналась, что несколько лет вводила в себя яд глициний и что, если потребуется, она позволит себя проглотить, так как еë месть за неë завершил Кëджуро. Аказа был недоволен, что узнал всё так поздно, но пообещал, что это не потребуется. Он всё ещё верил в то, что у них всё получится и что все обойдётся без жертв. На первый взгляд, наивно. Хотя, скорее всего, так и было. В Аказе с каждым днём всё больше просыпалась человечность - это пугало - и всё чаще в нём были заметны черты характера Ренгоку, а именно желание защитить всех и не дать никому из друзей Кëджуро, к которым уже и сам привязался, умереть - это пугало не меньше. Потому что он, условно, командир. Он обязан признавать, что потери будут, что именно через них они добьются хорошего результата. Он обязан понимать, что люди будут погибать, обязан будет ими жертвовать. Но кто наложил на него эти обязательства? Никто другой, как лидер истребителей Кагая Убуяшики. Эта ответственность и была наказанием за демоническую жизнь и все те убийства, которые совершил Аказа. Кагая не просто так доверил огромное дело демону - он предвидел, что под взглядами, полных надежд, со стороны, под страхом сделать что-то не так и ошибиться Аказа вспомнит, что значит быть человеком, что значит рисковать. Поэтому выложит всего себя без остатка. И это станет платой. Теперь глава семьи Убуяшики не казался таким добрым. Наказание полностью соответствовало грехам, каким бы жестоким оно не было. Но ведь, если подумать, смерть для демона - это меньшее, что с ним можно сделать для его искупления. Каждый раз, когда при размышлениях об указаниях и комментариях лидера истребителей с последнего собрания в голове демона возникала приятная улыбка Кагаи, но теперь она казалась злой, такой же как у Мудзана, поэтому Аказа пытался отвлечься хотя бы от этих глупых мыслей и шёл проверять почту. Ему и Ренгоку выделили одного ворона на двоих, поэтому теперь он имел доступ к возможности посылать письма и он еë использовал - писал Теруко. Расспрашивал, как у них дела, как здоровье, не было ли в городе никакого шума и намёка на вторжение, и только в конце письма спрашивал, как там Юки. Ему было на неë всё равно, а вот Сенджуро, иногда заглядывающему в штаб истребителей, - нет. Он то и дело что интересовался, в небольшой тайне от Кëджуро, как она там поживает, поэтому Аказа не лишал его возможности узнать. Ответы приходили регулярно, что не могло не радовать. Всё и везде шло хорошо, впрочем. Аказа даже в какой-то момент перестал волноваться, уставать, в принципе хоть что-то чувствовать во время работы и тренировок - он был постоянно сосредоточен, между бровей давно залегла морщина от постоянного напряжения, но от того, что он чувствовал до этого, его волосы уже должны были, как минимум, поседеть. Благо его стресс разбавлял Кëджуро, за которого он хватался, как за спасательный круг, который всегда был рядом и поддерживал. Аказа перестал волноваться - он был в этом уверен, пока не была оглашена дата нападения. В ночь на седьмое июля. В праздник Танабата, в фестиваль звëзд.