devil may cum

вергилий смотрит на данте — тони, как он себя называет сейчас, и вергилию сложно не называть его не тем именем, — пока тот стоит перед ним, гордо уперев руки в бока, и светится улыбкой. — мне кажется, отличное приобретение, — ухмыляется он, легко щёлкнув пальцем по новенькому ремню у себя на поясе, и явно напрашивается на комплимент. вергилий же не торопится этот комплимент озвучивать, смеривая тони скептическим взглядом. он попал в это время случайно, открыв портал, и ямато пока отказывалась его возвращать, видимо, накапливая чуждую энергию, и пока что вергилий пытался свыкнуться с характером своего очень уж младшего братца, который оказался таким же, если не более невыносимым, как и в его времени. но улыбался он явно легче, ещё не перенеся столько боли и потерь. однако даже эта беззаботность не мешает вергилию, здесь назвавшемуся ви почти рефлекторно, пытаться его воспитывать. — и сколько ты отдал за него? — спрашивает он, совсем немного приоткрыв недовольно поджатые губы и готовясь услышать просто неприличную сумму. тони оправдывает его ожидания, и сумма действительно оказывается для ремня неприличной, а вергилий хмурится. — и что ты так морщишься? — фыркает тони. — что теперь, отшлёпаешь меня из-за этого ремня, папочка? вергилий не даёт тони времени отреагировать, сцапывая молниеносным движением за пояс, и утягивает его к себе на колени. не так, чтобы тот сел, а успев поставить его на четвереньки перед собой и тут же крепко придерживая левой за плечи, не давая встать. — не зови меня так, — цедит вергилий, второй рукой быстро расстёгивая ремень и брюки тони, на что тот ярко заливается краской. — и да, отшлёпаю. тебе нужно научиться лучше обращаться с деньгами. возможно, в нем говорит усталость от того, как данте безалаберно тратил деньги, часто оставаясь без гроша в кармане, но, видит бог, иногда ему действительно хотелось преподать ему урок именно таким образом. тони ёрзает на его коленях, и вергилий сжимает хватку крепче, когда второй рукой рывком стягивает его штаны и заносит руку. — ну эй, ви, — примирительно начинает тони, нервно улыбнувшись вергилию через плечо, — да, я к тебе слегка лез, но не думал же, что ты захочешь именно так. вергилий хмурится. он действительно замечал, что тони старался быть к нему поближе, заглядывался иногда, но тоже не думал, что тот рассчитывает на что-то большее. — я не пытаюсь с тобой переспать, — негромким голосом отрезает он, и положение их обоих помогает скрыть его взгляд, которым он окидывает тони. тот достаточно взрослый, чтобы осознанно принимать такие решения и принимать свои желания, но цель у вергилия сейчас другая. — тогда, может… — начинает было тони, но тут же давит тихий и почти болезненный звук, когда ладонь вергилия со звонким шлепком опускается на его ягодицы. — не может, — отрезает вергилий, отметив почти сразу же исчезнувший след от удара, и тут же бьёт снова. он соизмеряет силу, оставляя её на том уровне, когда шлепки будут ярко ощутимы, но будут казаться кусачими, а не слишком болезненными. рука у него тяжёлая и крепкая, и тони уже на пятом шлепке опускает голову, дыша тяжелее. вергилий держит его за плечи под шеей, вынуждая держать спину ровнее, и продолжает, сделав паузу только для вопроса. — для чего я это делаю, по-твоему? — потому что ты извращенец? — не удерживается от подколки тони, снова бросив на вергилия взгляд, и вергилию видно, что тот не выглядит так, словно пытается спрятаться. чёрт возьми, видимо, данте почти всегда нравилась такая несильная будоражащая боль. — это «почему», а не «для чего». отвечай. — в наказание за ошибку вергилий бьёт чуть сильнее, и звук выходит только звонче. — хорошо, хорошо. чтобы, — тони прерывается на вздох, пользуясь передышкой, — я не тратил свои же деньги на определённо этого заслуживающие вещи. вергилий понимает, что таким же строптивым даже в словесных перепалках данте тоже был всегда. и бьёт ладонью снова, заставив тони тихо всхлипнуть и вцепиться одной рукой в его бедро. — больно же! — возмущается он, а вергилий только сжимает уже порозовевшую ягодицу в ладони, крепко сминая мягкую кожу. после этого тони уже не возмущается, тяжело выдыхает и, кажется, подаётся к руке ближе. — может, ты всё-таки передумаешь и, не знаю, просто трахнешь, а не будешь так издеваться? — не может, — не терпящим возражений тоном повторяет вергилий и убирает руку, ещё раз огладив узкую задницу. когда он тянет ремень из брюк тони, тот снова начинает ёрзать, и вергилию приходится придержать его крепче. — садист, — буркнув это, тони хмурится, но вергилий видит румянец на его щеках, видит расширившиеся зрачки и не удерживается от того, чтобы тихо, почти неощутимо прижаться губами к его плечу через рубашку. — это не садизм, тони, — говорит он, пока одной рукой складывает ремень вдвое, дав тони услышать звяканье крупной пряжки. — это воспитание. — ага, и стоит у тебя на воспитание? — ехидно замечает тони. вергилий хмурится, тянет тони так, чтобы тот подался чуть вперёд, не касаясь вплотную. ремень ложится на кожу с хлёстким звуком, и тони напрягает ноги, подавив вскрик. вергилий смотрит на кожу с алеющей полосой, которая растворяется практически на глазах, отмечает про себя, что потом, возможно, вернётся к ударам ладонью. слишком уж нравится ощущать кожу своей. — расслабься, — всё же подсказывает тони вергилий, и ремень тихо звякает снова. — будет не так больно. я знаю, что ты можешь выдержать больше. тони шумно втягивает носом воздух, и покрасневшие кончики ушей видно в его светлых волосах очень отчётливо. как бы он ни хорохорился, его это явно распаляет, пусть ему точно хотелось бы побольше ласки. и вергилий её даст, просто чуть позже. — а я думал, ты хочешь, чтобы было побольнее, — выдыхает тони, всё ещё крепко держась за бедро вергилия. — не совсем так, — спокойно отвечает вергилий, и следующие его слова сопровождаются ударами ремня — чёткими, выверенными и неизменно жёсткими. — я хочу, чтобы ты уяснил то, что я хочу до тебя донести. он замечает, как тони промаргивается, а на его ресницах виднеются слёзы. — и когда ты решишь, что я уяснил? — спрашивает он, и вергилий слышит в его голосе спрятанное за упрямством удовольствие и желание всё же почувствовать больше. и перед тем, как ответить, выжидает паузу в пару лишних секунд. — через пятьдесят ударов. тони распахивает глаза, оборачиваясь, но вергилий держит его крепко, на этот раз прижимает к груди боком плотнее. — считай, — приказывает он, и тони, сглотнув, жмурится на первом же ударе ремня. — один? — немного неуверенно говорит он, и вергилий одобрительно кивает. — умница. тони сбивается только на тридцатом ударе, подавившись воздухом, и вергилий даёт ему короткую передышку, наклоняясь снова, чтобы сцеловать слёзы с его скулы. тони дрожит, стоит на коленях уже далеко не так ровно и, кажется, без поддержки вергилия вовсе бы упал. — ещё немного, — говорит вергилий ему на ухо, и тони доверчиво прижимается виском к его плечу, шумно вздыхая. — выдержишь? — а раньше ты и не задумывался, — осипшим голосом отвечает тони, но не отстраняется. вергилий принимает это за согласие, и на последних двадцати ударах тони обмякает совсем, опираясь на вергилия, дышит хрипло и шумно. вергилий осторожно обнимает его под грудью, помогая опереться на себя, откладывает ремень и совсем ласково оглаживает ягодицы, покрасневшие и покрытые тонкими алыми царапинками там, где кожа не выдержала его напора. они вместе с кровоподтёками уже исчезают, но тони всё равно прерывисто вздыхает и ёжится от боли. — ты меня из-за ремня так выпорол, — говорит он, словно не до конца осознав произошедшее, а вергилий мягко сцеловывает солёные дорожки с его щёк и гладит по спине, помогая прийти в себя. — из-за необдуманных трат, — поправляет вергилий, но ему не хочется снова браться за ремень и повторять урок. тем более когда тони так к нему льнёт, всё ещё дрожа. вергилий целует его в виски и в лоб, чувствуя солоноватый привкус пота, продолжает гладить, и тони постепенно расслабляется. он не спешит одеваться, устроившись у вергилия на коленях, обнимает его руки и утыкается носом в шею. — ужасно, если честно, — посмеивается тони, пригревшись, но вергилий слышит в его голосе удовольствие. — ты всё ещё мог бы просто меня взять. — тебе семнадцать, — фыркает вергилий, а тони тыкает его носом в щёку, извернувшись. — значит, уже возраст согласия. — не повод, — стоически отвечает вергилий. тони многозначительно похлопывает его по руке — руке, которая все ещё поглаживает чувствительную кожу на ягодицах на удивление собственническим и привычным движением. — посмотрим, — мурлычет он.