devil may cum

вергилий сомневается, что идея данте сработает так, как должна — в физическом смысле. он не имеет ничего против пирсинга как такового, но опасается, что это не сработает просто из-за невероятной регенерации. ему не хочется потом вытаскивать вросшую в кожу иглу и причинять данте лишнюю боль, но данте, кажется, совсем поэтому поводу не переживает. и прямо сейчас он показно расстёгивает перед вергилием рубашку, красуется и улыбается, точно сытый кот. садится вергилию на бёдра, плотно и почти тесно, но так, чтобы тому осталось достаточно места для… процедуры. — ты точно этого хочешь? — всё же спрашивает вергилий, и будь он более нервным, вертел бы в руках иглу и сами украшения. но он спокойно держит их в одной руке, вторую уложив данте на пояс под полой рубашки. — точно, верг, — улыбается данте. — сам подумай — разве это не будет приятно? вергилий не считает приятным протыкание тела чем-то острым, пусть и привык к этому, но он верит данте. поэтому он протирает руки спиртовой салфеткой и снимает упаковку со стерильной иглы. данте явно бы забыл об этом, сославшись на то, что за все эти годы у него не было даже простуды, что уж говорить об инфекциях из ранений, но вергилию хочется сделать все правильно. ещё одной салфеткой он протирает правый сосок данте, и тот в предвкушении легко закусывает губу. — ты так улыбаешься, словно это будет долго, — хмыкает вергилий, легко через салфетку же щипает сосок, а данте фыркает. — уверен, мне понравится в любом случае. даже если у тебя не настолько кривые руки, чтобы не попасть с первого раза и потом вечность ковыряться во мне иглой. а они у тебя точно не кривые, братец. теперь фыркает уже вергилий, но наклоняется к данте, чтобы легко поцеловать его в ключицу. — вот уж не подумал бы, что тебе хочется, чтобы в тебе чем-то таким ковырялись. — ну, нет, — соглашается данте, — но я же смотрю, знаешь, в будущее. рассчитываю на продолжение. он берёт лицо вергилия в ладони, мягко целует и совсем легко прикусывает его губы, а потом кладёт ладони ему на плечи. вергилий думает ещё секунду, глядя данте в глаза, а потом всё же поудобнее перехватывает иглу, прихватывает сосок таким же распакованным только что фиксатором и слышит, как данте вздыхает чуть громче. — не дёргайся, ладно? — просит вергилий, а данте только посмеивается и крепче сжимает его плечи. он видит, как вергилий подносит к его груди иглу, видит его сосредоточенное лицо с тонкой морщинкой между бровей. вергилий бросает на данте ещё один короткий взгляд снизу вверх, а потом снова опускает глаза и осторожно, выверенным движением прокалывает чувствительную кожу. данте сжимает плечи вергилия в сильной хватке, но вергилий знает, что это не от боли — такой боли данте не боялся вовсе, — и негромкий довольный стон сквозь зубы только подтверждает его догадку. — а ты боялся, — слышит вергилий голос данте, пока тот мнёт его плечи, легко давит большими пальцами под челюстью и поднимает его голову. — я ещё не закончил, — говорит вергилий таким тоном, что данте, ещё раз облизнув губы, тут же замолкает. вергилий так же осторожно продевает в прокол украшение — простую штангу с шариками на концах, — и немного отстраняется, любуясь своей работой. идеально ровно; меньшего он от себя и не ожидал. и невероятно красиво. данте ёрзает на его коленях, и вергилий без труда замечает, что он уже возбуждён. — потерпи ещё немного, — тихо просит он данте, наградив его поцелуем, и данте явно нехотя подчиняется. вергилию приходится надавить ладонью ему на грудь, чтобы данте так не жался. хотя это сложновато уже и ему — несмотря на то, что ему нужно ещё закончить, уже хочется мазнуть по особо чувствительному теперь соску губами, и вергилию приходится приложить усилие, чтобы снова взять себя в руки. а потом повторить уже понятную схему — зажать второй сосок фиксатором, попытаться проигнорировать жаркий выдох данте, когда игла пронзает его кожу, вдеть и застегнуть украшение. он снова немного отстраняется, проверяя симметричность проколов, но совсем ненадолго — данте тянет его к себе, голодно целуя точно в губы, и на этот раз вергилий поддаётся, откладывает в сторону инструменты и крепко обнимает данте за талию. тот такой безумно горячий, что вергилий будто плавится от его жара. данте негромко порыкивает, прижимается к вергилию всем телом, и вергилий этому только рад. он вплотную притискивает к себе брата, сжимает в ладонях бока, а потом медленно поднимает руки выше. к самой груди. — давай, не церемонься, — просит данте, и вергилий видит голодный огонь в его глазах. сопротивляться сложно, но и совсем не хочется. если бы не украшения, проколы бы уже давно затянулись, но сейчас кожа зарубцевалась вокруг металла, и вергилий подцепляет один из шариков ногтем. данте хрипло выдыхает, а после и глухо стонет, стоит вергилию только потянуть немного за его сосок. вторую руку он запускает данте за пояс брюк, лаская член, а потом вдруг поворачивает украшение, чтобы слегка сосок выкрутить, и видит, как данте слабо дрожит и жмурится от острого, почти болезненного удовольствия. — ещё, — просит данте, и вергилий охотно даёт ему ещё. он целует данте в губы, в шею, касается губами ключиц, продолжая дразнить грудь, а потом опускает голову ещё ниже и прихватывает сосок зубами. мажет языком по ещё прохладному металлу, чуть прикусывает, слушает тяжёлое торопливое дыхание данте и наслаждается вкусом его кожи, смешанным сейчас со спиртом и кровью. — укуси сильнее, — данте почти умоляет, плавясь от движений руки и губ вергилия. словно музыка для ушей. вергилий действительно кусает сильнее, и данте прижимает его голову к своей груди, зарывшись пальцами в волосы, прерывисто вздыхает и плотнее сжимает коленями бёдра вергилия, пока старается податься ближе. он звучит и выглядит так поплывше, что ведёт и вергилия, и он сжимает зубы до крови, тут же тщательно зализывая ранки. — блять, как же хорошо, — данте шепчет это одними губами, но вергилий слышит и выпрямляется, целует данте в искусанные губы и вжимает подушечку большого пальца в сосок, обхватив грудь данте ладонью сбоку. данте слабо дрожит на его коленях, плотно и понемногу толкаясь в руку, и вергилий обнимает его крепче, дразнит потеплевшими ладонями и поцелуями. стон данте отдаётся тихой вибрацией вергилию в губы, когда он стискивает плечи брата и кончает, крупно вздрогнув. он тяжело дышит, разнеженный и горячий, и вергилий обнимает его куда ласковей, слизывает с пальцев сперму и довольно улыбается ему в ответ. — тебе понравилось, — это не вопрос, а утверждение, и данте только смеётся тихо и кладёт голову вергилию на плечо, мягко поцеловав под ухом. — конечно, понравилось. твоими-то руками. вергилий целует данте ещё раз, а потом стягивает с плеч данте рубашку окончательно. — тогда мы продолжим. улыбка данте становится только шире. он толкает вергилия на кровать спиной, садясь сверху, красиво гнёт спину, на которую вергилий кладёт обе ладони. — разумеется.