devil may cum

просить о таком сложно — неимоверно сложно, и ещё сложнее произносить слова вслух. и лицо данте, на котором отражается вежливое, удивительно сдержанное удивление, оказывается видеть ещё сложнее. данте переспрашивает всего один раз: — ты точно этого хочешь? вергилий кивает, внутренне ёжась от непривычного страха и боязни отторжения, и данте спрашивает ещё: — как ты хочешь, чтобы я это сделал? он не говорит ни слова о том, хочет ли этого сам. наверное, отказался бы сразу, если бы не хотел, но вергилию всё равно боязно. что его просьба окажется слишком. вергилию сложно подобрать слова. снова. даже выдавить из себя «я хочу, чтобы ты меня связал», оказывается сложно. слишком много возможных подтекстов. но данте доверительно берёт руки вергилия в свои и заглядывает ему в глаза. в глазах данте вергилий видит лишь любовь. — медленно. не слишком сильно. — слова ощущаются чужеродными, словно вся его натура сейчас сопротивляется такой добровольной отдаче контроля, и вергилий коротко хмурится. — полностью зафиксировать, но остановиться, если я попрошу. он знает, что данте остановится. данте целует вергилия в переносицу, и тот невольно почти перестаёт хмуриться. касание губ выходит таким нежным, что вергилий не может ему сопротивляться. — конечно, остановлюсь, — только подтверждает его мысли данте. — давай пока остановимся вот на чём — мне хотелось бы попробовать это с тобой, но я не хочу на тебя давить и слишком торопиться, но и медлить не хочу. — слышать подтверждение тому, что данте явно не против, оказывается облегчением. — так что пока я могу тебя ещё подержать, а потом, когда ты будешь готов, мы можем обсудить детали и потом попробовать. найдём способ, который тебе понравится, и попробуем. где-нибудь на неделе, например. тебе нормально? вергилий тихо соскальзывает к данте ближе, устраивая голову у него на плече, и дышит так же тихо. где-нибудь на неделе. ближе, чем он мог подумать, но оно и хорошо, пожалуй. — нормально, — тихо говорит он, пока данте обнимает его и ласково гладит по спине, и прикрывает глаза. — хорошо. данте мягко целует вергилия в волосы, и вергилий чувствует его улыбку. *** через пару дней они действительно обсуждают подробности, и данте относится к просьбе вергилия все с той же бережностью и вниманием. а ещё — и вергилию это кажется важным, — в его глазах можно заметить пока тихое, не разгоревшееся ещё предвкушение. они договариваются, что данте остановится, если вергилий скажет «красный», и тут же его развяжет, без вопросов и промедления. если вергилий попросит ослабить узлы, данте ослабит, если попросит подождать — подождёт. если вергилий осознанно или нет пробудит триггер, данте тоже его развяжет. если в этом будет необходимость, а вергилий не разорвёт верёвки сам. они подбирают верёвку красивого тёмно-синего оттенка, и вергилий пропускает её между пальцев, накидывает себе на запястье, чтобы понять, как она ощущается на коже. данте в это время стоит позади него, положив подбородок на плечо, и ласково обнимает. тоже пробует верёвку пальцами, а потом прижимается виском к уху вергилия, негромко улыбнувшись. вергилий знает, что данте успел изучить основы, и данте показывает ему на выбор несколько вариантов обвязки — никаких положений, где вергилий потерял бы опору (какая-то маленькая его часть над этим вдруг задумывается), ничего неудобного или неестественного. вергилий выбирает несколько вариантов попроще, оставив данте возможность поэкспериментировать по ходу дела. они выделяют пару вечеров, оставляя время только для них двоих, чтобы никто даже случайно не мог им помешать, но в первый вечер вергилий даже не притрагивается к верёвке, только к данте, стараясь словно запастись ощущением его кожи вплотную к своей, пока он ещё может двигаться свободно. однако на второй вечер он сам приносит данте аккуратный моток джута, и данте целует его, прежде чем забрать верёвку из его рук. вергилий расслабляется, мягко отвечает на поцелуй и отвечает на объятие, сидя вместе с данте на краю кровати. — на полу? — тихо уточняет данте, и вергилий благодарен ему за то, что он не отпускает сейчас никаких шуточек, но и не держится при этом отстранённо. — на полу, — соглашается вергилий. ему кажется, что так будет проще найти опору, пусть кровать в агентстве и не самая мягкая. он опускается на колени, и данте садится перед ним, неторопливо расстёгивает жилет и ласково проводит ладонями по светлой коже груди и плеч. явно любуется, отмечает вергилий, и эта мысль отдаётся в груди теплом. данте одет в простую домашнюю футболку и привычные брюки, и вергилию так проще расслабиться. он вдруг усмехается этой мысли, и данте невольно улыбается в ответ. — в чём дело? — спрашивает он. — просто вспомнил, — отвечает вергилий, откладывая на покрывало жилет, — какая кожаная нелепость нам попадалась, пока ты показывал, какие бывают. схемы обвязок. данте, как раз взявший в ладони его талию, цокает языком. — ты про все этих затянутых в кожу и латекс «хозяев» и «господинов»? учитывая то, как мы обычно одеваемся, мы вполне могли бы с ними посоперничать. — ну нет, — вергилий тихо фыркает и ластится щекой к руке данте, когда тот подаётся ближе и легко почесывает вергилия за ухом, — это слишком банально. и мне. спокойнее, когда ты выглядишь так. данте самую малость хмурится, оглаживает вергилию щёку. — точно всё хорошо? — хорошо, данте, — вергилий не собирается скрывать от данте своё состояние, но улыбнуться в качестве подтверждения своих слов оказывается сложновато с непривычки. — правда. я скажу, если что-то будет не так. данте кивает, ещё раз приобнимает вергилия за плечи и целует, долго и ласково, прежде чем сесть за его спиной, подхватив верёвку. вергилий оборачивается через плечо, но скорее заинтересованно, чем из опасений, и данте целует его и в плечо. — красивый, — тихо мурлычет он, и вергилий слабо улыбается, а потом и вовсе прижмуривает глаза, когда данте проводит горячей ладонью между его лопаток. вергилий расслабляется от каждого прикосновения, чувствуя, что данте явно старается дать ему побольше ласки. а потом складывает предплечья за спиной, словно предлагая так начать. когда уже данте касается верёвкой его кожи, вергилий неосознанно задерживает дыхание. данте перекидывает сложенную вдвое верёвку через его плечи, по горизонтали чуть ниже ключиц, и вергилий совсем немного опускает голову. он чувствует поцелуй на задней стороне шеи, тихо улыбается, а потом чувствует, как шершавая витая верёвка обхватывает его предплечья, стягивает несильно вместе, и практически замирает. данте, кажется, замечает его напряжение, осторожно целует у лопатки и придерживает предплечья рукой, пока не фиксируя плотнее. — верг? — так же осторожно окликает он. вергилий шумно вдыхает носом, крепче берясь за собственные предплечья пальцами. — продолжай. он говорит это тихо, но уверенно; это не ощущается болезненным способом себя заставить, но волнительным предвкушением перед прыжком веры, хотя вергилий и не думает, что ощутит резкое падение. скорее что его постепенно увлечёт… куда-то, и он хочет проверить, куда. данте продолжает оплетать его руки и торс сложной вязью, чуть ли не мурлыча себе под нос, прижимается иногда к шее вергилия губами, целует и гладит его спину. вергилию же кажется, что он слышит пульс бьющихся в одном ритме сердец, особенно когда данте подаётся вплотную, а потом данте вдруг расправляет его плечи, всё так же осторожно и ласково. — не туго, м? — он спрашивает это, положив голову вергилию на плечо, и вергилий, всё ещё заворожённый процессом, медленно осматривает узлы на своей груди, пробует немного пошевелить руками. те не двигаются, и вергилий коротко жмурится. — не туго, — одними губами выдыхает он. внутри него словно постепенно сдвигаются заслоны, отодвигаются вечный идеальный самоконтроль и страх этот контроль потерять, и вергилию кажется, что его постепенно накрывает спокойствием, словно бы даже невесомостью, но и это не ощущается тревожно или опасно. он отклоняется назад, видит руки данте, обнимающие его, слышит дыхание брата у самого своего уха, чувствует биение его горячего сердца, и сам дышит глубоко и размеренно, прикрыв глаза. даже с закрытыми глазами рядом с данте он ощущает себя спокойно, и веки открывать не хочется. — данте, — тихо зовёт он, пока данте совсем легко гладит его по бокам и животу. данте только вопросительно хмыкает, но это не ощущается безразлично и отстранённо — они на одной волне, вместе, и вергилию от этого тепло. — а на ноги верёвок хватит? — хватит, — просто отвечает данте, отстраняется совсем немного и поддерживает вергилия под лопатками, чтобы помочь лечь на спину. — раздеть тебя? вергилий кивает, облизнув губы, и всё ещё не открывает глаз. он чувствует касания данте и слышит шорох ткани, и обнажение сейчас ощущается так, словно он открывает данте самую душу. данте ничего не говорит, но вергилий слышит несказанное «люблю тебя» в каждом нежном поцелуе и прикосновении, и шепчет эти два слова сам. знает, что данте услышит. верёвки оплетают его ноги, стягивают словно змеиными кольцами, пока данте связывает его голени с бёдрами. разведённые колени сейчас не ощущаются пошло, и в каждом движении много не столько секса или эротики, сколько любви и ласки. закончив с одной ногой, данте принимается за вторую, и вергилий отмечает про себя, что неподвижность кажется одновременно свободой. он не может коснуться данте, он лежит перед братом распластанный на полу и открытый, беззащитный, и может только долго прерывисто выдохнуть, когда тот заканчивает. данте кладёт ладони вергилию на колени, проводит ими до пояса по бёдрам, а потом наклоняется и подхватывает его под спиной, усаживая прямее и привлекая к себе. вергилий ощущает себя куклой, не способной пошевелиться, но ему и не нужно. он не видит данте, так и не открыв глаза, но чувствует его ласковые руки, когда тот обнимает его, сам на ощупь целует его в скулы и в губы, и данте приглушённо мурлычет, обнимая вергилия только нежнее. — тебе хорошо? — тихо спрашивает данте, и вергилий улыбается, кивает и довольно жмурится, уткнувшись лбом данте в висок. — хорошо. — вергилий говорит это тихо, но искренне, всё сильнее утопая в ощущении той же невесомости, и это ощущение только усиливается, стоит данте обнять его покрепче. да, ему не удастся передвинуть руки так, чтобы было удобнее, да, ноги могут затечь, но ему хочется посидеть так с данте ещё, погреться о его тепло, пока данте обнимает его, словно убаюкивая. вергилий не замечает, сколько времени они так сидят, не считает поцелуи, только потом, когда насыщается этим чувством близости, он просит данте его развязать. — думаю, мне сейчас достаточно, — с улыбкой говорит он, и данте целует его ещё раз. — хорошо. сейчас, дай мне немного времени. в голосе данте слышна улыбка, и вергилий продолжает улыбаться тоже, пока слушает, как данте возится с узлами, иногда ругаясь себе под нос. — ты мог бы просто разрезать верёвки, — предлагает вергилий, но данте, распуская длинный шнур по его ноге, только хмыкает. — не хочу. вдруг захочется повторить. к тому же, я так словно распаковываю подарок, знаешь. вергилий тихо смешливо фыркает, но не спорит. данте всё ещё касается его очень заботливо, а потом, закончив с узлами и отложив верёвку в сторону, ласково прижимает к себе и целует под челюстью. — ты был такой красивый, — тихо говорит он, и вергилий, осторожно шевеля слегка затёкшими руками, обнимает его в ответ. — тебе понравилось? — понравилось, — честно отвечает вергилий, постепенно выплывая из похожего на транс состояния, ерошит носом волосы данте и улыбается снова, приоткрыв наконец веки. — это было… успокаивающе. — …а почему ты не открывал глаза? — осторожно спрашивает данте. вергилий пожимает плечами. — так ощущения были чётче. я чувствовал тебя кожей. и это мне тоже понравилось. никакого плохого подтекста, правда. данте верит, ещё раз целует вергилия в губы и оглаживает его спину. — ещё чувствуются следы, — улыбается он, и вергилий, не отстраняясь, приподнимает собственную руку, осматривая ее через плечо данте. он прав — на запястье и коже предплечья ещё видны бледные ребристые полосы. — красиво. вергилий не может не согласиться. — переложить тебя в кровать? — спрашивает данте, и этот вопрос не ощущается показателем слабости для вергилия. тот удивляется этому ощущению, но совсем немного. — пожалуй, — кивает он, обнимая данте за плечи обеими руками. — возможно, я посплю. останешься рядом? данте подхватывает его на руки, ткнувшись в голое плечо носом, и укладывает на кровать, садясь рядом и целуя вергилия в висок. — останусь. уберу только верёвку и умоюсь. две минуты, и моя тушка будет валяться рядом с твоей. воды, кстати? вергилий лениво заворачивается в мягкое покрывало, глядя на данте с кошачьим прищуром, и легко потягивается. — да, будь добр. данте приносит ему стакан воды, быстро зайдя на кухню, сматывает верёвку в пару аккуратных мотков и действительно ложится рядом с вергилием, забравшись к нему под покрывало и уткнувшись лицом в грудь. вергилий обнимает его, гладит по волосам и слышит тихое мурлыканье. он всё ещё чувствует себя очень расслабленным и охотно делится этим с данте, с его любимым данте, который тоже выглядит очень довольным и разнеженным. — я люблю тебя, — вергилий говорит это и вслух, пока почёсывает данте затылок, и тот обнимает его крепче. — и мне правда очень понравилось. — и я тебя, — с довольной улыбкой отвечает данте и чмокает вергилия в шею. — и мне понравилось тоже. спасибо, что доверился. вергилий улыбается и зарывается пальцами в волосы данте. ему понравилось доверять данте уже давно. и сейчас это чувство стало только сильнее.