devil may cum

в алых глазах вергилия данте видит и алчность, и хитрость, и нетерпение — даже видит знакомую ему, пусть и слабую, жажду крови. и поэтому он не понимает, почему вергилий упирается обеими руками в плечи, не давая приблизиться. вергилий облизывает тонкие губы, скаля острые клыки, и наклоняет голову к плечу. — думаешь, я тебя не удержу? — спрашивает вергилий с хитрой улыбкой, а данте взрыкивает. он не привык к сопротивлению и не любит его, и только вергилию может позволить хоть намёк на это. — не удержишь, если я захочу тебя, — щерится данте. вергилий цокает языком, расправляет плечи, но всё ещё держит данте на расстоянии от себя. он уже раздет, и данте видит старый глубокий шрам у него на груди. единственный шрам на этом чистом белоснежном теле. — удержу, — улыбается вергилий. — и ты возьмёшь меня так, как этого захочу я. будешь хорошим мальчиком? он улыбается, и данте хочется сгрызть эту улыбку с его лица — или сцеловать, он не может выбрать, но и приблизиться не может. — вергилий, — предостерегающе рычит данте, а вергилий улыбается только шире. и раздвигает стройные бёдра в стороны, явно с удовольствием отмечая жадный взгляд данте, которым тот окидывает его тело. — да, вергилий. меня так зовут, я знаю. — прекращай издеваться! — глухо бросает данте. знает же, стервец, что данте его хочет до мутной поволоки в глазах, и пользуется этим. — и почему я, по-твоему, не должен брать тебя, если хочу этого? — потому что ты должен меня слушаться, — мурлычет вергилий, коснувшись коленом бока данте. — вот так вот, младший братец. и для начала, — в его голосе так и сквозит неприкрытое удовольствие, — ты ограничишься руками. и себя тоже трогать не будешь — а я вижу, тебе хочется. но пока что подготовь меня. хорошенько, понял? данте хмурится. он помнит, что обычно вергилий мог чуть ли насухую принять член, и ему явно нравилось — глаза, метавшиеся между человеческими и демоническими, закатывались, а сам он надрывно стонал имя данте, дрожа в его хватке. разумеется, при этом умудрялся находить силы и воздух, чтобы провоцировать, но и его грязный рот можно было заткнуть. а сейчас он просит его тщательно подготовить, и данте не понимает причину такой перемены обычного хода событий. — данте, — вдруг зовёт вергилий, и его глаза опасно сощуриваются. — не вынуждай меня повторять. и данте действительно не вынуждает, но и просьбу — приказ? — вергилия исполняет по-своему. он не скупится на смазку, мажет влажными пальцами по входу снаружи, а потом проталкивает внутрь сразу три, и вергилий вздрагивает, почти жмурится, но и губу закусывает явно довольно. — умница, — выдыхает он с улыбкой. данте опять хочется его укусить. сильно. — разве это. — данте всё же слегка срывается, ещё раз резко протолкнув пальцы внутрь, а потом так же сильно надавив на простату внутри, и вергилий распахивает глаза и давится словами. — нет, с тобой всё-таки ещё нужно работать. — а мне кажется, — цедит данте, наклоняясь и надавливая своим весом на руки вергилия, — что работать надо с тобой. вергилий скалится и взрыкивает, черты его лица заостряются, и данте чувствует, как от него исходит демоническая энергия. сильная, яркая, самую малость более сильная, чем у данте, и его словно придавливает этой силой. уши слегка закладывает, а сердце бьётся более гулко. такое вергилий с ним проворачивал крайне редко. — не наглей, данте, — высокомерно бросает вергилий, убирает одну руку с плеча данте без малейших опасений, что тот что-то выкинет, и расстёгивает его ремень. данте смотрит на то, как вергилий вытягивает ремень из его брюк, а потом уже обеими руками накидывает данте на шею. ему хочется сжать в ладонях бёдра вергилия до синяков, но он только касается костяшками влажных пальцев внутренней стороны бёдер, а вергилий, проделавший когтем ещё одну дырочку в коже ремня, вдруг затягивает его на шее данте и наматывает одним кольцом длинный конец на ладонь. не так, чтобы это мешало дышать даже немного, но ещё раз подчёркивая его главенство. — не будешь, м? давление демонической силы исчезает, и вспышка силы данте, которую он пытался противопоставить вергилию, отдаётся в воздухе искрами и запахом гари, а сам данте снова громко рычит, наваливается на вергилия. вергилий впивается ему когтистой рукой в плечо, прорезая кожу до мышц, и тянет ремень в сторону, недовольно оскалившись. — данте, — строго повторяет вергилий, ещё раз надавив на данте своей силой, — ты не получишь ничего, пока не будешь слушаться. а ты способен слушаться, даже если похож на животное. словно в подтверждение слов вергилия глухое рычание данте становится громче, но тут воздействие энергии немного меняется, и в данте ярость смешивается с похотью. он просто знает, куда давить, думает данте. это проще. но давит вергилий так умело, что вскоре данте с трудом сглатывает, все ещё глядя на брата, и облизывает пересохшие губы. он видит в глазах вергилия отражение своих, и ничего человеческого в них нет и подавно. — разденься, — приказывает вергилий, не отпуская ремень, и данте сбрасывает плащ и стягивает брюки только до середины бёдер, а вергилий рывком тянет его к себе. — этого достаточно. данте снова видит голод в его взгляде, видит, что алые глаза азартно поблёскивают, и пробует опереться ладонями над его плечами, притираясь ближе. вергилий не только не останавливает его, наоборот, тянет ремнём к себе и жадно кусаче целует, царапая клыками губы данте. данте отвечает ему тем же, чувствуя, как сплетаются энергии их обоих, и вергилий сейчас неизменно оказывается сильнее. данте невольно хочется прижаться грудью к груди вергилия, слиться почти и сердцами, но вергилий как раз в этот момент его и отстраняет, надавив на ключицу у плеча. — а теперь ближе, — он немного тянет за импровизированный поводок, и данте смотрит на него так, словно готов спалить одним взглядом. — ну же, данте, ты же так хотел меня взять. данте смотрит на то, как горят у вергилия глаза, как капельки крови на его губах сочетаются с яркой радужкой, смотрит на его вальяжную позу и кладёт ладони на внутреннюю сторону обеих бёдер, раздвигая их шире. вергилий дышит чаще, тянет данте к себе ремнём, улыбается в предвкушении, и данте эта улыбка кажется почти безумной. — ты мой, данте, — тянет вергилий, а потом, когда данте наконец проталкивается в его еле разработанную задницу, ахает и тихо стонет. — ты, — данте начинает двигаться в ритме, который задаёт вергилий, держась бледной рукой за его плечо, и каждое слово почти звучит стоном, — мой. только мой. — данте слышит только эти слова, когда вергилий рывком притягивает его к себе, приказывает прямо на ухо: — бери меня, не церемонься, пока я позволяю это тебе. и данте берёт. у вергилия на коже остаются кровоподтёки и царапины, но данте не церемонится. и стоны и вскрики вергилия звучат лучшим подтверждением того, что справляется данте отлично.