Пойми меня правильно

Сердце слишком резко начало колотиться быстрее, руки сжались в кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу. Делать вздох мучительно не хотелось, а ещё Саске предполагал, что щёки порозовели от прилившей крови. Но и это волновало не так сильно. Хуже всего было то, что Шисуи замер и никак не реагировал: не ругался, не кричал, не отшучивался — он просто не реагировал, лишь глаза уже были распахнуты не столь сильно. А Саске всё продолжал в упор на него смотреть, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию и борясь с желанием отвернуться и убежать. Пулей вылететь из комнаты, накинуть куртку, прыгнуть в ботинки и исчезнуть из этой квартиры. Зачем было признаваться в чувствах, которых нет? Нет их, нет. Нет. Саске прекрасно знал, что не честен с… собой. Он действительно не любил Шисуи. Не любил его сейчас так, как любил раньше: глупым детско-подростковым чувством, в котором было только большое пафосное слово, но не было никакого понимания, что оно значит. Что такое любовь и что с ней делать. Это были мысли лишь в голове — но они никогда не озвучивались вслух. Тогда какой от них толк? Совершенно никакой. И в данный момент произнесённые Саске слова звучали как эхо, как отголосок давней боли, что никак не спешила покинуть его душу. Секунды длились бесконечно, с каждым мгновением хотелось сделать спасительный вдох, но Саске не решался. Будто боясь, что весь момент и люди в нём рассыпятся, если он хотя бы пальцем пошевелит неверно. Учиха не понимал, зачем так делает, зачем играет в какую-то странную игру в гляделки, ведь он не ждёт ответа. По крайней мере, вопрос не задавал, но… хочется расставить всё в своей голове на место. Первым взгляд отводит Шисуи и с тенью раздражения или негодования выдыхает. Саске не отмирает сразу: старается не упустить любую мелочь в его движениях, мимике, старается запомнить этот образ и эмоцию… разочарования? Они могли бы стать друзьями. Тогда, когда отбросили все прошлые глупости и непонятные детские обиды. Могли бы, если бы Саске не произнёс минутами ранее то, что уничтожило протоптанную тропинку к совместному общению. И лучше бы Шисуи с Итачи были парой: тогда Саске наверняка бы промолчал, чтобы не портить светлую жизнь брата и… — Зачем ты мне это говоришь? — абсолютно серьёзным тоном спросил Шисуи. Зачем? Саске стало от себя мерзко. Теперь ему требовалось метаться от искренности к роли, от которой он бежал последние годы. С другой стороны, если оказаться мерзавцем, который решил посмеяться над человеком с кровоточащим сердцем, то это будет гораздо проще объяснить, чем правду, которую он себе не мог даже сформулировать. И словно услышав его внутреннее метание, Шисуи добавил: — Только честно, Саске. Я не хочу слышать ложь. Он урезал количество путей для отступления. Признаться, Саске и не горел желанием врать Шисуи, однако сообщить правду… чтобы её озвучить, сначала требовалось её сформулировать. — Я… — слова приходилось выхватывать из пустоты, но даже так, они упорно не складывались в предложения. А что, Саске? Если не произносить слова лжи, тогда следует сказать правду. Но также можно промолчать. Саске до боли закусил щёку, но едва ли это помогло навести порядок в мыслях. Он никогда не умел правильно формулировать свои мысли, отчего приходилось тщательно готовить речи заранее. Сегодня он как-то об этом не подумал… вернее, подумал, но опрометчиво решил обойтись без этого. А ведь это не абы что… это очень важный разговор. Наруто сказал, что все правильные слова лежат внутри Саске. Они переплетены со всеми чувствами, которые у него остались, которые он запер в каких-то самых тёмных углах сознания. Достаточно лишь дотянуться до них. Но как это сделать? В голове была туманная пустота, в груди — удушающая тревога. Хотелось испариться, а не пытаться найти ответ, затерянный где-то в хаосе собственной глупости. Саске и забыть забыл, зачем вообще решился всё это говорить, хотя и до этого смутно представлял, как подобное признание поможет решить всё. С другой стороны… Планировалось, что Учиха должен сказать всю правду, а не остановиться на очень удачном моменте в нерешительности. Или это действительно всё? — Это эгоистично, — тихо произнёс Саске, надеясь, что нужные слова сами найдут выход, — с моей стороны. У меня не было заготовленной речи, которую я тебе должен был сказать. Был только страх и… моя нерешительность. Последнее я преодолел, а с первым ничего не сделал. Выглядело как жалкие оправдания. По сути это они и были. Саске не хотел, ни за что не хотел причинять боль Шисуи, но зачем-то сам это делал. Сначала высказывать нечто громкое казалось неправильным, однако сказать он успел раньше, чем подумать. И теперь Учиха-младший видел, что произнесённое им оставило след на лице напротив. Удивительная способность самостоятельно рыть себе могилу. — Выглядит, наверное, так, что я смеюсь над тобой, — продолжил Саске, — и если бы проще было сказать, что это так, я бы это и сделал. Но я вижу боль на твоём лице и мне тошно от себя. У меня нет к тебе детской ревности и какой-то громкой и возвышенной любви. Я считал, что моя привязанность к тебе — отголоски прошлого, и они… просто не дают мне идти вперёд. Потому их нужно растоптать. В голове у Учихи-младшего всё ещё клубился туман. Слова возникали из ниоткуда: мыслей не было, лишь пустота и понимание того, что нужно говорить, что-то говорить. Что-то искренне говорить. — Я согласился помочь тебе, потому что считал, что ты для меня ничего не значишь теперь. Что я могу со спокойной душой исполнить просьбу брата и сделать доброе дело, несмотря на то, что… кто будет передо мной. Сначала всё даже так и было, но знаешь, — Саске опустил голову и зажмурился, — оказалось, что всё совершенно не так. Что каждый чёртов раз, когда я видел твою грусть и печаль, которую ты безуспешно пытался скрыть, моим единственным желанием было обнять тебя и защитить от всего вокруг. Саске мог поспорить, что если бы услышал всю эту речь со стороны, то ни за что бы не поверил в её искренность, но почему-то правда всегда слышалась какой-то жалкой. — Да, ты не обязан это слушать. Да, тебе может быть мерзко. Да, ты уже мог пожалеть о том, что вообще меня о чём-то спросил. Но, скорее всего, я бы сам рано или поздно пришёл к тому, чтобы об этом рассказать. И да, если бы вы с моим братом были парой, я бы молчал. И правда в том, что ты мне всё также небезразличен, но что с этим делать и как жить — я не знаю. Сколько Саске помнил, таких длинных монологов в его жизни не было очень и очень давно. Если они вообще когда-либо существовали. Впрочем, Учиха даже не понимал, нужно ли ему ещё что-то добавить или закончить на этом? Следует ли уйти теперь или нужно дождаться какой-то реакции? Парень вздохнул и поднял взгляд, всматриваясь в стену перед собой. Всё же Наруто был неправ: лучше не стало от слова совсем. Теперь только безысходная паника бултыхалась где-то внутри и расшатывала привычный уклад вещей. Впрочем, это было не в первый раз, а значит, Саске обязательно справится. Соберётся снова из разрозненных деталей, чтобы стать человеком. Но для этого нужны время и силы. — Мне уйти? — всё же тихо спросил Саске, надеясь на то, что его пошлют куда подальше, и он сможет, наконец, сбежать. Незамедлительного ответа не последовало и Учиха-младший начал задаваться вопросом, почему от него не хотят поскорее избавиться. Может быть, потому что решили помучить? Шисуи имел на это право, ведь Саске поступил с ним довольно… паршиво. Он прикрыл глаза в ожидании метафоричного приговора и осознал, насколько вся эта тема его задевает — ощутимо подступили слёзы. Произойди это не с ним, а с кем-то ещё, Саске бы посмеялся, ведь смысл сейчас было плакать? Никто не умер. Нестерпимой боли нет. Однако изнутри всё равно что-то разрывало, поднималось, крутилось, заставляя сердце биться ещё быстрее. В голове шумело, и Учиха-младший готов был уже просто встать и уйти, так и не дождавшись ответа, как его напряжённого запястья мягко коснулись чужие пальцы. Саске же опустил голову и приоткрыл глаза, желая убедиться в том, что это действие ему не причудилось. — Давай мы не будем горячиться, — тихо и не очень твёрдо произнёс Шисуи. — Я… понимаю тебя немного, хоть сам в такой же ситуации не оказывался. И не мне судить тебя и… в общем, я поступал также раньше. Просто, на самом деле, это довольно неожиданно. И я очень растерян, но безумно благодарен за искренность. Она правда очень важна для меня и… не уходи, давай поговорим. Пусть лучше нам будет неловко, чем тебе потом станет больно. Саске не ответил, а лишь кивнул и подался вперёд, заваливаясь рядом с Шисуи и утыкаясь лицом в диван в надежде, что хотя бы это остановит несдержанные слёзы. И в любой другой ситуации подобная реакция наверняка бы взбесила, но сейчас сил на раздумья об этом уже не было.