Рваные джинсы и строгий костюм
24 мая 2022 г., 02:36
От больших ветров Сквозь злые волны Я слышу голос Ты мой маяк — Обстоятельства — Маяк
***
Ледяная вода тонкой струёй стекала по запястьям дрожащих рук Ёнджуна. Дважды он намыливал ладони, прежде чем запустить их под льющийся поток, дважды прибавлял напор у крана и трижды вытирал мокрую кожу сухими салфетками. Руки Ёнджуна всегда были шершавыми и неприятными на ощупь, на пальцах проступали шрамы от жёстких гитарных струн, а кости едва ли не просвечивались от частого мытья и растирания. Чаще всего люди брезгливо оглядывали официанта, замечая, как тощие пальцы цепко впивались в поднос с едой, позволяя ему удерживать его на весу. Но здесь были и те, кто целовал его руки за то, что в тарелке у них не оказывалось чьего-нибудь плевка. Тогда Ёнджун намыливал ладони четырежды, ставил напор на максимум и с трудом сдерживал рвотные позывы, после которых ему нужно было помыть и вытереть руки несчётное количество раз. Закончив с этим, Ёнджун сложил ладони вместе и, набрав в них немного воды, прополоскал горло, запрокинув голову. Старая привычка. Раньше он постоянно делал так перед выступлениями, сейчас же время от времени ему становилось противно сглатывать даже собственную слюну, поэтому он старался очищать её проточной водой. Утренняя рутина начиналась с влажной уборки столов, на которых за ночь скапливалась прибрежная пыль, и бормотаний напарника, сотый раз повторяющего вслух одно и то же. Тэхён оканчивал старшую школу и был лучшим в классе. Он готовился к поступлению в Сеульский и подрабатывал в кафе в свободное время. Иногда глубоко внутри Ёнджуна заседало ноющее сожаление об упущенных годах, когда и он мог претендовать на роль абитуриента, но, к счастью, оно быстро сменялось привычным для юноши безразличием, через призму которого он смотрел на всё происходящее вокруг. Рядом с Тэхёном постоянно болтался докучающий Ёнджуну второгодник, ставший одноклассником Кана на один год и постоянно отвлекающий его от обязанностей. — Будешь так много учиться, голова лопнет, — услышал Ёнджун по пути к прилавку, по разные стороны которого расположились приятели, отделённые друг от друга не только деревянной установкой, но и многочисленными тетрадями, заполнившими всё горизонтальное пространство. — Планируешь остаться на третий год, Гю? — вмешался в разговор Ёнджун, туго завязывая на бёдрах фартук, и присел рядом с ними. — Меня оставили не из-за оценок, умник, — прищурив глаза, ответил парень. Бомгю никогда не преуспевал в учёбе, но и называть его глупцом было неправильно. Окончание школы и поступление в университет не входили в перечень приоритетов юноши. Он часто прогуливал занятия или вовсе не являлся на уроки назло родителям, компанию которых должен был унаследовать, старательно пытаясь оттянуть этот момент и насладиться беззаботной жизнью. Уголки губ Ёнджуна приподнялись из-за его слов, и он упёрся локтями в прилавок, устало прижимаясь щекой к раскрытой ладони. Ждать посетителей было самой настоящей пыткой. Жара к утру нарастала, а шёпот Тэхёна становился невыносимым. Бомгю закатывал глаза, а Ёнджун надувал губы всякий раз, когда Кан одаривал себя улыбкой, означающей, что он в очередной раз правильно отвечал на экзаменационные вопросы. — И зачем ты туда так рвёшься? — не выдержал Бомгю. — В Сеуле одни выскочки с плохим чувством юмора. — Тогда странно, что ты хочешь остаться здесь, — засмеялся Ёнджун, теряя равновесие от прилетевшего по его рёбрам удара. В ответ он отвесил Бомгю подзатыльник и самодовольно улыбнулся, наблюдая, как обиженный школьник начал поправлять взъерошенные волосы и готовился снова напасть. — Прекратите, — наконец, отвлекшись от учебника, пригрозил Тэхён. — Вы мне мешаете. — Правда? — удивился Бомгю. — Это ты уже надоел со своими экзаменами! — он взглянул на Ёнджуна, и в один миг они выхватили из рук Тэхёна раскрытую тетрадь с материалом, убегая в противоположный угол кафе и спотыкаясь о столы по дороге. Тэхён перепрыгнул через прилавок, чтобы задать хорошую взбучку безответственному троечнику и престарелому недоумку. Большую часть времени они терпеть не могли друг друга, но, когда их мишенью становился Тэхён, Ёнджун и Бомгю превращались в настоящих друзей. Готовясь дать отпор ворам, он схватил одну из пустых бутылок от лимонада, но, не успев и замахнуться, быстро спрятал её за спину, как только по кафе пронёсся назойливый звон колокольчика, оповещающий о приходе первого посетителя. Тэхён вернулся к прилавку, бросив презрительный взгляд на спевшихся против него приятелей, и повернулся к двери, рассматривая вошедшего в недоумении. — Он выглядит даже глупее, чем ты, — прошептал Бомгю, заметив одетого в чёрный костюм парня, зашедшего сюда прямиком с адского пекла, от которого посетителей здесь спасал лишь слабенький кондиционер, работающий из последних сил. — Приветствуем вас в «Тихой гавани», не желаете попробовать наше сезонное блюдо, состоящее из… — не успел договорить Тэхён. — Извините, — в спешке начал растерянный посетитель. — Вы не видели здесь одного парня: рост под два метра, тёмные волосы, карие глаза… — он сильно нервничал, убирая с глаз непослушные белые пряди и оглядываясь по сторонам. — Сегодня вы первый посетитель, — ответил Тэхён. — Не желаете попробовать наше сезонное блюдо, состоящее из… — Чёрт, — снова перебил его парень, и Тэхён заметил, как из его носа к губе медленно начала стекаться кровь. — Мне вызвать скорую? — встревоженно поинтересовался он, на что незнакомец лишь махнул рукой и, достав из кармана пиджака платок, вытер произошедшее недоразумение. — Наверное, вы перегрелись, снимите пиджак, на улице сорокоградусная жара. Тэхён обеспокоенно подошёл к посетителю, чтобы помочь ему освободиться от лишней одежды, но он сопротивлялся, повторяя, что очень спешил и не мог задерживаться здесь. Официант в очередной раз отрицательно покачал головой на описание черт искомого человека и проводил взглядом уходящего из кафе незнакомца. — Как думаешь, он больше похож на секретного агента или киллера? — спросил Бомгю у так и не сдвинувшегося с места Ёнджуна, который проигнорировал его вопрос, молча вернув Тэхёну тетрадь. — Ладно, не хочешь со мной общаться — не нужно. Вытяну из тебя пару слов вечером. — Мы не работаем допоздна в воскресенье, Гю, — устало протянул Тэхён. Он много раз говорил ему об этом. Неужели было так сложно запомнить? — Именно поэтому я так и сказал, идиот. Сегодня вечером будет выступать новая группа. Они ещё не играли на публику, но те, кто слышал их пение, говорят, что они очень хороши. Ставлю на то, что на них придёт посмотреть весь город. Ёнджун помрачнел. Казалось, что страх, скрытый в глубине его поблекших глаз, теперь изо всех сил рвался наружу. Он затянул тугую петлю на шее Ёнджуна, поэтому всякий раз, когда речь заходила о музыке, юноша пытался набрать в лёгкие как можно больше воздуха, но по-прежнему задыхался от его нехватки. Шрамы на пальцах начинали зудеть, как только до него доносился звук гитарных аккордов, а тело непроизвольно начинало дрожать от чьего-нибудь звонкого голоса, эхом раздававшегося в голове Ёнджуна. Он отстранился от прилавка и отвернулся от приятелей. Тяжело было даже представить толпу людей, внутри которой скопился бы целый город, их крики и возгласы, их случайные прикосновения к нему и огромную сцену, с которой Ёнджун однажды спустился прямиком в ад. — Я никуда не пойду, — отрезал он. — Я смог достать места у самой сцены, отказы не принимаются, — Бомгю не терпел, когда с ним не соглашались, поэтому не терял надежды уговорить его. — Нет, — повторил Ёнджун и, толкнув собеседника плечом, бросился к выходу, попутно нащупав в кармане помятую пачку сигарет. Палящее солнце полностью отбивало желание курить, но по привычке Ёнджун зажимал сигарету меж губ и глубоко затягивался дымом. Это занятие вызывало у него куда больше отвращение, чем чужие касания, однако каждый раз, обещая себе бросить, Ёнджун снова держал в руках скрученный табак. Он курил не ради удовольствия, не ради расслабления или избавления от навязчивых мыслей. Он курил, чтобы его связки загрубели, а голос стал тусклым и хриплым. Только так Ёнджун мог быть полностью уверен, что его талант больше не причинит ему боли. Его реакция на слова Бомгю наверняка вызвала смятение у оставшихся внутри кафе приятелей, поэтому, дойдя до фильтра, Ёнджун зажал кулаки и глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собственной злобой. Он должен был придумать список неотложных дел, ради которых вечернюю встречу пришлось бы отложить, но на ум так ничего и не приходило. — Блять, — выругался Ёнджун, пихнув ногой мусорный бак и взявшись за голову двумя руками. Он затоптал в песок окурок и опустился на корточки. Какого чёрта он должен что-то придумывать, чтобы не идти с ними? Ёнджун просто запрёт дверь и не будет выходить из дома, пока всё не закончится. А если захочет, вообще никогда не откроет её. — Обалдеть можно, — неожиданно произнёс склонившийся над Ёнджуном парень, создавший вокруг него тень. — Твои джинсы и эта майка выглядят слишком хорошо. Ёнджун медленно поднял голову, вглядываясь в лицо незнакомца. Он был неприлично высоким и смотрел на него широко открытыми карими глазами. Смущаясь и не спуская вопросительного взгляда со странного незнакомца, Ёнджун отметил, что одет он был так же, как и вышедший из кафе недавно растерянный посетитель, потерявший парня, по описанию полностью подходившего под этого типа. Он протянул ему руку и хотел помочь подняться, однако Ёнджун сделал это самостоятельно и на шаг отступил от него. На секунду он стыдливо перевёл взгляд на свои потёртые джинсы и рваную майку, едва видную из-под фартука, и снова взглянул на глупую улыбку парня в дорогом костюме. Он робко опустил руку, которую протягивал Ёнджуну и, закашлявшись, сунул её в карман. — Прозвучит странно, но я должен узнать, — продолжил незнакомец. — Не мог бы ты одолжить их мне на время? Недоумение Ёнджуна возросло в разы. Его правая брови взлетели до небес, а сам он поперхнулся от неожиданного предложения парня. Бомгю ошибся в своих догадках. Если он был знаком с их сегодняшнем посетителем, то тот не был ни киллером, ни секретным агентом. Они оба были самыми обычными психами. — Одолжить тебе мою одежду? — решил переспросить Ёнджун, нервно усмехаясь и переводя все в шутку. — Ага, — дружелюбно кивнул парень. — Я могу заплатить. Только, пожалуйста, быстрее. Теперь его настрой дал окончательно понять Ёнджуну, что он совсем не шутил, предлагая ему деньги за потрёпанную в хлам одежду, поэтому вернуться в кафе стало наиболее заманчивым предложением, нежели продолжить разговор с ним. Ёнджун попытался обойти незнакомца, однако тот уже достал бумажник, готовясь отсчитать нужную сумму. — Сколько угодно, — настаивал он. Ёнджуну и правда нужны были деньги, не только потому что, будь они у него, он смог бы несколько дней не выходить на работу, избегая напарника, но и потому что в его положении деньги не могли быть лишними. И всё же этот тип совсем не вызывал у него доверия. — Скрываешься от кого-то? — спросил Ёнджун, намекая на посетителя кафе. — Нужна одежда для прикрытия? Незнакомец замялся. Он достал из бумажника сумму, от которой глаза Ёнджуна мгновенно расшились, и положил его обратно, протягивая деньги официанту. — И да, и нет, — с тоской ответил парень. — Вообще-то, не хотелось бы… Я должен был сесть в самолёт несколько минут назад и лететь домой. Кай, наверное, сошёл с ума, разыскивая меня. — Так ты неместный? — задал очевидный вопрос Ёнджун. Исходя из его наряда, можно было непроизвольно сделать этот вывод, но почему-то он подольше хотел растянуть разговор с ним, ища оправдание в нежелании появляться в кафе. — Я из Сеула. И я должен быть там, — снова ответил парень так, будто в его горле застрял огромный ком, мешающий ему говорить. — Но сегодня очень важный день, — он глубоко вздохнул и пожал плечами. — Кажется, что при любом исходе я всех подвожу. — Значит, эти джинсы должны перейти от одного неудачника к другому, — пробормотал Ёнджун, наконец забрав деньги из его рук. — Как зовут тебя хоть? — Субин, — закрывая рукой солнце, улыбнулся парень. Его карие глаза продолжали блестеть даже в тени, заставляя Ёнджуна невольно улыбаться в ответ. И, хоть его вечно хмурое лицо не могло выдать что-то доброжелательное, попытка оказалась весьма недурной. Возможно, он где-то уже слышал произнесённые им слова о всеобщем разочаровании, но даже не подозревал, что они могли звучать в его подсознании. Ёнджун кивнул новому знакомому на уличные кабинки, предназначенные для снятия пляжной одежды, и через несколько минут вошёл на порог кафе в строгих брюках и белой рубашке. Бомгю ушёл к тому времени, как Ёнджун вернулся, зато Тэхён весь день не сводил с него глаз, так и не решаясь задать напрашивающийся вопрос. Он ушёл ещё раньше, чем полагалось в воскресенье, чтобы успеть заехать за Гю и выполнить намеченный ими план. Ёнджун был благодарен ему за то, что он не настаивал на присоединении к ним. Приятной чертой Тэхёна было уважение чужих личных границ, но иногда Ёнджуна всё же пугала способность Кана улавливать его настроение без лишних слов. Неудобная одежда сковывала движения, и, если бы не деньги в его кармане, Ёнджун бы тысячу раз проклял Субина за то, что он смог его так облапошить. Он перевернул табличку с надписью «Открыто» и, выйдя наружу, принялся закрывать дверь, как только звуки оглушающей аппаратуры затронули его слух. Выступление, которое собирался посетить его напарник, проходило совсем недалеко от кафе, на открытом пляже, где обычно проводились анимированные вечеринки для туристов. Ключи не подходили. Сколько бы раз он не пытался вставить их в скважину под разными углами, они не входили внутрь, заставляя Ёнджуна догадаться о том, что в его руках находилась чужая связка. Теперь ему было не попасть домой без помощи Тэхёна. Зачем он только нацепил похожий брелок на свои ключи? Неужели не мог найти другой? Ёнджун разочарованно облокотился на дверь и медленно сполз вниз, опираясь на неё. Музыка стихла. Похоже, они только готовились к выступлению, настраивая инструменты. Ёнджуну снова захотелось выругаться, но, вместо этого, он лишь взглянул на наручные часы, высчитывая время до начала. В общей сложности он успел бы дойти до сцены и поменять связки, но этот костюм настолько стеснял его движения, что даже подняться для Ёнджуна было огромной пыткой. — Я уже сам собирался вернуться, — сказал Тэхён, увидев уставшего Ёнджуна и отдав ему ключи. Здесь действительно было полно народу. Ёнджун брезгливо поёжился, увидев, как незнакомцы по очереди передавали стакан из рук в руки и отпивали по глотку жидкости, налитой в него. Бомгю тоже отошёл за напитками и снова не успел застать Ёнджуна в таком виде. От чужих разговоров и перешёптываний у него разболелась голова, а сердце начинало биться всё чаще, когда толпа вокруг него смыкалась в узкое кольцо. Он попытался выйти из него, однако люди настойчиво продолжили окружать их. Дыхание Ёнджуна перехватило. Он вцепился в плечо Тэхёна, начиная жадно заглатывать воздух. Под звуки бешеных оваций на сцене оказалось несколько студентов, лица которых Ёнджун не смог разглядеть, пытаясь справиться с подступающей тошнотой и головокружением. — Спасибо всем, кто дал нам шанс сегодня выступить здесь… — отдалённо слышал он, теряя в толпе друга. — Мы обещаем, что не подведём вас! В глазах начало темнеть. Первые ноты перестали быть слышны Ёнджуну. Он мог представить, как выступление прервалось и как люди негодовали из-за того, что им приходилось отвлекаться на звуки сирены скорой помощи. Он мог представить, что всё продолжало идти своим чередом и никто не обращал внимания на упавшего в обморок парня. Он мог представить всё что угодно, но у него не осталось сил на то, чтобы думать о чём-то. Ёнджун терялся в собственных мыслях, пока ровное звучание тёплой волной не прошлось по его телу и не привело их в порядок. Голос, окутывающий Ёнджуна, исходил со сцены. Чьё-то пение впервые за долгое время не порождало тревогу в его сердце. Он оглянулся вокруг, и всё снова стало ясным. Ёнджун чётко видел всё, что происходило. Он видел на сцене знакомый блеск карих глаз вокалиста. Пока Субин пел, Ёнджуну казалось, что он вновь мог ощущать себя человеком, чья жизнь ещё имела какой-то смысл, что серые будни ещё не поглотили его с головой и что он всё ещё мог чувствовать что-то помимо страха. Это ощущение за два года ни разу не посещало Ёнджуна до этого момента, и он зачарованно продолжал смотреть на сцену, не в силах оторвать от неё глаз.***
— А это случаем не одежда Ёнджуна? — наконец отыскав в толпе Тэхёна, спросил Бомгю, глядя на вокалиста.
