Higher Level Wife

Человек, вошедший в ворота, оказался Цю Ся, личной служанкой Цзян Вань Ин. Увидев их, служанка поспешила приблизиться и слегка поклонилась. — Молодой маркиз, — вежливо поприветствовала она. Цзинь Фэн Цзюй кивнул ей и, не задерживаясь, направился во внутренний двор. Пока хозяин шел, Цю Ся проводила его взглядом, в котором мелькнула тень разочарования. Но вдруг возле ее уха раздался тихий голос: — Мисс Цю Ся, разве в вашем дворе нет абрикосовых деревьев? Почему бы не отломить пару веток и не поставить их в вазу? Запах абрикосовых цветов мягкий и нежный. Сейчас, когда госпожа плохо себя чувствует, ей, возможно, это будет приятнее, чем тяжелый аромат благовоний. Цю Ся прикрыла рот рукой, скрывая смешок. Пожав плечами, она ответила с едва заметной насмешкой: — Что за чушь? Может быть, абрикосовые цветы и хороши для кого-то другого, но только не для нашего двора. Несмотря на то, что она прятала рот, презрение в ее глазах было слишком явным. Видя это, Цзинь Мин почувствовал, как лицо его заливает краска. Внутри он мысленно проклинал ее: Черт тебя побери! Ты не понимаешь намека? Или твои глаза нужны только для того, чтобы следить за нашим хозяином, но не видеть очевидного? Ты думаешь, что молодой маркиз вообще замечает таких, как ты? Однако вслух он лишь любезно улыбнулся: — Что вы, что вы. Молодой маркиз просто случайно прошел мимо абрикосового дерева сегодня и отметил сладость его цветов. Если мисс считает это лишней хлопотой, считайте, что я ничего не говорил. Пока его уста произносили эти слова, внутри он злился еще больше: В последнее время люди из Павильона Мягкой Нежности стали слишком высокомерны. Получив немного внимания от молодого маркиза, даже второстепенные наложницы ведут себя скромнее, чем ты, простая служанка! Пока он думал об этом, Цю Ся внезапно рассмеялась и сказала: — Ну ладно, спасибо за заботу. Хорошо, сломаю пару веток специально для молодого маркиза. Сказав это, она развернулась и плавно удалилась. Цзинь Мин смотрел ей вслед, отмечая ее стройную спину и мягкий изгиб бедер, при этом бормоча под нос что-то вроде: — Лиса проклятая... Тем временем Цзинь Фэн Цзюй уже вошел во внутреннюю комнату и увидел, как Цзян Вань Ин, придерживая свой большой живот, полулежит на кровати. Она медленно чистила апельсин. Заметив мужа, женщина улыбнулась, села ровнее и приветливо сказала: — Как удачно ты пришел. Я только закончила чистить апельсин. Давай, открой рот, я тебя угощу. — Раз уж он тебе так нравится, ешь сама, — с улыбкой ответил Цзинь Фэн Цзюй, садясь рядом. Он нежно коснулся ее живота и с серьезным видом приложил к нему ухо. Цзян Вань Ин прикрыла рот рукой, смеясь: — Осторожнее, а то он тебя пнет. Этот малыш такой шаловливый, постоянно пинает меня. Она отделила кусочек апельсина и положила ему в рот. — Ешь сколько хочешь. Хотя этот маленький фрукт растет только на юге, он не требует столько усилий для транспортировки, как личи. На семейной плантации как раз собрали несколько корзин. После того как все разделили, мне досталось двадцать цзиней (10 кг). Нам с тобой этого точно хватит. Цзинь Фэн Цзюй взял ее за руку и с улыбкой сказал: — Я лишь беспокоюсь за тебя. Как я могу позволить тебе напрягаться, чистить апельсины с таким большим животом? Цзян Вань Ин нежно улыбнулась и мягко ответила: — Я хочу этого. Разве мой дорогой кузен забыл, что я любила тебя с детства? Как только у меня что-то хорошее появляется, я всегда откладываю это для тебя. Цзинь Фэн Цзюй улыбнулся в ответ: — Конечно, как я мог забыть твои чувства, Вань Ин? Он снова приложил ухо к ее животу и радостно воскликнул: — Ах, он тебя пнул. Я это почувствовал! — Посмотрите на себя, — надулась Цзян Вань Ин, но тут же улыбнулась и протянулась за еще одним апельсином. Очищая фрукт, она небрежно спросила: — Откуда это мой дорогой кузен пришел? Сегодня ты немного запоздал, не с какого-нибудь отдаленного уголка, случаем? Цзинь Фэн Цзюй сел на стул и улыбнулся: — Ты такая проницательная. Я был в Павильоне Ночного Бриза. Тамошняя обитательница вчера чуть не повесилась из-за дела с теми двумя детьми. Хотя её удалось спасти, я всё же должен был лично зайти и строго предупредить её, чтобы в будущем не создавалось лишних проблем. Если она и захочет покалечить себя такими глупостями, пусть делает это так, чтобы нас это не касалось. Цзян Вань ин коротко рассмеялась: — Что ты говоришь? Словно я ревнивая женщина. Мне нет дела, где ты был, просто спросила. Кстати, раз уж ты её видел, как она? До сих пор так скучает, что снова решит покончить с собой? Видимо, ей остаётся только подавить свой гнев теперь, когда попытка не удалась. Раз уж ей не нравятся те дети, то почему бы их не отправить на хутор, чтобы их там воспитывали? Лицо Цзинь Фэн Цзюя слегка нахмурилось, едва заметно. С тех пор как эти двое детей родились, он избегал их, чувствуя стыд и негодование. Поэтому он ни разу не видел их лиц. Однако, в конце концов, они всё же оставались молодым господином и госпожой поместья. И хотя они могли бы не жить в роскоши, неужели им предстояло жить плохо? Поэтому он был ошеломлен, увидев Чан Фэна и Чан Цзяо в таких жалких одеждах. Сначала он подумал, что Фу Цю Нин специально нарядила их так бедно, чтобы спровоцировать его, но даже нарочно выбранная одежда не смогла бы скрыть их худые лица, настороженные глаза и костлявые запястья. Более того, она ни разу не произнесла перед ним ни одного горького слова. Если это не была часть какого-то хитроумного замысла женщины, то единственным выводом оставалось то, что его дети действительно терпели лишения в пределах собственного поместья. Он вспомнил о тех злопыхательствах матери и бабушки, которые касались грязного белья других знатных семей. Никогда бы он не подумал, что такие гадости могли происходить и в его собственном доме, с его собственными детьми. Если они уже живут так плохо в богатом поместье, что будет, если их отправят на хутор? Разве это не то же самое, что обречь их на смерть? После того как он увидел худых, плохо одетых Чан Фэна и Чан Цзяо, он решил нанять добропорядочную семью, чтобы воспитывать их в пределах внутреннего двора, если Фу Цю Нин откажется принять их. Неожиданно, Фу Цю Нин вдруг изменила своё поведение, и сама разрешила этот трудный вопрос. Поэтому, хотя он и не собирался быть благодарным Фу Цю Нин или благоволить к ней, его неприязнь к этой женщине немного уменьшилась. Лишь немного, разумеется. В комнате наступила тишина. Внезапно вошла Цю Ся с большой вазой с ветками абрикоса. Цзян Вань Ин нахмурилась: — Цветы ещё не распустились. Зачем ты принесла их сюда? Это пустая трата. Цю Ся бросила быстрый взгляд на лицо Цзинь Фэнцзюя и, заметив лёгкую улыбку, сказала: — Я прогуливалась и ощутила сладкий, нежный аромат абрикосовых цветов. Сразу вспомнила о госпоже. Я знаю, что госпожа скучает по запахам, ведь из-за вашего положения теперь запрещено зажигать благовония. Абрикосовые цветы не только источают лёгкий, сладкий аромат, но и питают разум и жизненные силы. Я специально принесла нераскрывшиеся бутоны, чтобы госпожа могла насладиться процессом их медленного распускания. Разве это не лучше, чем цветы, которые завянут через два-три дня? Эти слова вызвали улыбку на лице Цзян Вань Ин, и она кивнула, тихонько цокнув языком: — Ну надо же, не ожидала от тебя такой внимательности. Хорошо, раз уж ты такая заботливая, оставь их здесь. Хочу почувствовать этот сладкий аромат, который даже тебя пленил. Она мельком взглянула на Цзинь Фэн Цзюя, но увидела лишь его едва заметную улыбку. Мужчина ничего не сказал, и в её сердце промелькнуло беспокойство. Однако на лице её улыбка засияла ещё ярче.

***

Вернёмся в Павильон Ночного Бриза. После ухода Цзинь Фэн Цзюя Фу Цю Нин вздохнула и устало опустилась на кан. Она пролежала там какое-то время, ожидая, когда Юй Цзе принесёт обещанную лапшу. Однако долго никто не приходил: ни Юй Цзе, ни тётушка Юй, ни даже дети. Опасаясь, что могло произойти что-то плохое, Фу Цю Нин вскочила на ноги и быстро направилась на кухню. Добравшись до кухни, она увидела, как за столом сидели четверо человек, поддразнивая друг друга, словно подталкивая или уговаривая сделать что-то. Любопытствуя, она спряталась за дверью и услышала, как Юй Цзе говорила детям заискивающим голосом: — Молодой господин и госпожа, разве это не вам идти? Это ведь ваш отец. Даже тигрицы не съедают своих детёнышей, не так ли? А я, бедная служанка, совсем другое дело. Даже госпожа знает про мой взрывной характер. Если я увижу такого бессердечного человека, я могу не сдержаться и вылить на него всё, что думаю. Бедную госпожу тоже могут наказать за мой скверный язык. Тётушка Юй засмеялась: — Ну и ты! Осмеливаешься называть себя взрослой? Как смеешь ты использовать детей как жертвенных солдат? Юй Цзе надула щеки и пробормотала: — Только и можешь, что языком молоть. Если ты их действительно так любишь, почему сама не сходишь? Что, боишься молодого маркиза? Тетушка Юй съежилась и, понизив голос, зашептала: — Как… как я могу показаться ему в таком виде? Если я оскорблю взор молодого маркиза, что, если он действительно решит от меня избавиться? Как же я тогда буду жить? Закончив свою жалобную речь, она бросила полный надежды взгляд на двух детей. Чан Фэн и Чан Цзяо энергично замотали головами, как две маленькие трещотки. — Нет. Что бы вы ни говорили, мы отказываемся идти.