Higher Level Wife

— Эти двое детей тоже пьют это? — осторожно пригубив чай, поинтересовался Цзинь Фэн Цзюй. Вкус оказался не таким уж плохим, хотя и не особенно приятным. Однако, внимательно попробовав, он уловил легкий остаточный аромат, скрытый за горечью. Фу Цю Нин кивнула в знак подтверждения, и сама сделала небольшой глоток. Цзинь Фэн Цзюй отставил свою чашку и обратил внимание на Чан Фэна и Чан Цзяо, которые всё ещё стояли в центре комнаты. — Это вы читали и играли на гуцинь во дворе ранее? Чан Фэн и Чан Цзяо немного сжались от страха и ответили едва слышным, как жужжание комара, голосом: — Да. — Ты сама их обучала? — Цзинь Фэн Цзюй повернулся к Фу Цю Нин, которая спокойно кивнула в ответ. На её лице не было ни тени гордости или радости. Цзинь Фэн Цзюй невольно восхитился её сдержанностью. Затем он вновь обратился к детям: — Вы, кажется, хорошо знакомы с текстом. Для семи-восьмилетних детей, хоть это и не слишком сложно, всё же требует внимания. Какие книги вы уже изучали? Сколько из них смогли запомнить? Чан Фэн понял, что вопросы адресованы ему, и поспешно ответил с уважением: — Отвечаю отцу: сестра и я учились вместе. Из «Четверокнижия» мы недавно закончили изучать «Лунь Юй» и «Мэнцзы». Мы можем процитировать их по памяти, но есть отрывки, которые пока не до конца поняли. — Это уже редкость, — на лице Цзинь Фэн Цзюя расцвела улыбка, он явно был доволен. Подумав о своих других детях, которые росли в богатстве, с обильной едой и в благоприятной обстановке, он осознал, что их способности к учёбе оставляют желать лучшего. Хотя их умения в поэзии, игре на гуцинь и шахматах были приемлемы, в писаниях мудрецов никто из них не проявил значительных успехов. Лучшим из всех был пятилетний сын, который только недавно запомнил «Тысячесловие». Конечно, нельзя требовать слишком многого от пятилетнего, но из слов Чан Фэна было очевидно, что эти близнецы занимались куда более сложными текстами уже в пять лет. — Знания этой скромной женщины невелики, и она могла лишь поверхностно объяснить слова мудрецов. Эта скромная женщина лишь думала о том, чтобы Фэн’эр и Цзяо’эр учились читать и понимать слова. Простите, что показала что-то нелепое взору молодого маркиза, — Фу Цю Нин слегка опустила голову. Цзинь Фэн Цзюй великодушно махнул рукой: — Ты слишком скромна. Добиться такого уровня — нелёгкий труд. Ты была очень внимательна. Цзинь Мин про себя подумал: Сколько лет прошло с тех пор, как я видел молодого маркиза таким счастливым? Даже когда он занял третье место на Императорских экзаменах и проехал через улицы в славе, господин оставался спокоен и равнодушен. Но теперь его радость вполне понятна. Среди многочисленных юных господ и госпожей в семье нет ни одного, кто бы проявлял хотя бы половину интереса к учёбе. Все они избалованы своими матерями и старшей госпожой. Только пожилая госпожа понимает, что «Избалованный ребёнок сам ищет себе беды». Но что толку от её понимания? Даже если она хочет проявить строгость к маленьким внукам, это выглядело бы как предательство собственного ребенка. Молодой маркиз прославился, заняв третье место на Императорских экзаменах, но его дети явно не унаследовали его стремления к учению. Вряд ли им удастся достичь значительных успехов в учёбе. В будущем они, возможно, будут лишь жить на средства, оставленные предками. Как тут не впасть в уныние? Но вдруг увидеть пару начитанных детей собственной крови — как тут не радоваться? Более того, хотя та женщина, Фу Цю Нин, и не была особенно красивой, она оказалась свежей и достойной, с уравновешенным характером и элегантными манерами». Видя, как эти двое детей так нежно называют её «матерью», Цзинь Фэн Цзюй почувствовал, как развеивается тень, оставленная первой женщиной, которая некогда оставила болезненный след в его душе. Пока он размышлял об этом, Цзинь Фэн Цзюй продолжал задавать детям вопросы о прочитанном. Затем он сказал несколько слов Фу Цю Нин и попросил Чан Фэна показать ему написанные строки. Дети вместе вынесли свои работы, и Цзинь Фэн Цзюй невольно кивнул, оценивая качество письма. Однако его брови слегка нахмурились, когда он заметил, что обе стороны бумаги были использованы. До какой степени дошла бедность в этом дворе, если дети знатного происхождения вынуждены писать на обеих сторонах бумаги? — Молодой маркиз, уже темнеет, — осторожно сказала Фу Цю Нин. — Сёстры этой скромной женщины могут начать волноваться… возможно… В душе она начала тревожиться: Молодой маркиз, небо уже темнеет. Почему вы всё ещё здесь, задаёте вопросы? Вы что, собираетесь ужинать у нас? У нас ведь ничего достойного для вас нет, зачем же вы так усложняете ситуацию? Не видя иного выхода, она решилась напомнить ему. Вместо того чтобы уйти, Цзинь Фэн Цзюй рассмеялся: — Что это? Намёк на то, что нежелательный гость должен уйти? Но ты права. Уже поздно. Я ещё не навещал их сегодня, так что они, вероятно, уже ищут меня. С этими словами он поднялся и подошёл к Чан Фэну и Чан Цзяо. Он нежно похлопал их по лицам и сказал: — Ваш отец вернётся. Учитесь прилежно. Когда у отца будет время, я снова приду вас навестить. Тогда я проверю, чему вы научились. Поэтому учитесь усердно, хорошо? — Да, — хором ответили Чан Фэн и Чан Цзяо. Цзинь Фэн Цзюй заметил, что, хотя их слова звучали уверенно, в их глазах не было никакого восторга. Очевидно, они не верили, что он действительно придёт снова. И это неудивительно — последний раз он был здесь пять лет назад. Для них это было больше половины их жизни. Конечно, дети не могли ему поверить. Но сейчас было не время для оправданий. Цзинь Фэн Цзюй верил, что, если он будет приходить так, как обещал, дети перестанут быть равнодушными и станут ближе к нему. Он поднялся и вышел. Дойдя до дверей двора, он оглянулся. Дети, спрятавшиеся за дверью, смотрели на него тревожными глазами. Внезапно жар охватил его сердце. Боль и стыд вины пронзили его душу, и он мысленно проклял себя: Бесчеловечный.

***

— Молодой маркиз, — заметил Цзинь Мин по пути обратно, изучая слегка мрачное выражение хозяина. — Этот слуга видел, что молодой господин и молодая госпожа очень любят молодого маркиза. Всё же кровные узы сложно отрицать. Только вот учения той женщины кажутся излишне строгими. Подумать только, даже когда молодой маркиз уходит, она не догадалась вас проводить. Другие молодые господа и госпожи хотя бы стараются угодить, показывая своё сожаление при вашем уходе. На это Цзинь Фэн Цзюя фыркнул: — Да, другие дети действительно хороши в угождении. Они помогают своим матерям уговаривать меня остаться. Но кроме этих трюков, я понятия не имею, чему их ещё учат. Ни один из них не равен по способностям даже побочной дочери старшего принца Чжэнцзяна. Сказав это, он бросил взгляд на Цзинь Мина: — И ещё, что ты сказал? «Та женщина»? Разве тебе позволено так говорить? Как бы то ни было, она моя официальная жена. Глупец. Цзинь Мин тут же упал на колени: — Да, да, да, этот слуга глуп. Цзинь Фэн Цзюй слегка пнул его в бок и упрекнул: — Вставай. Что ты тут на коленях? Боишься, что никто тебя не увидит? Цзинь Мин поспешно поднялся и побежал за хозяином, а сам подумал: До того как мы вошли в этот двор, кто это говорил, что пора разводиться? Этот же человек сказал, что не любит лишних хлопот. А что теперь? После выхода из двора, не говоря уж о разводе, я даже должен называть её госпожой. Хозяин, вы не слишком ли быстро меняете своё мнение? Несмотря на свои внутренние ворчания, Цзинь Мин всё же был рад за Фу Цю Нин и двоих детей. Пока у молодого маркиза сохраняется хорошее мнение о них, всё остальное не так важно — главное, чтобы в маркизате продолжался мир. Если же её действительно разведут и вернут в дворец Чжэнцзяна, императорская семья никогда не потерпит унижения, воспитывая разведённую женщину у себя. Даже если она откажется покончить с собой, они найдут другие способы избавиться от неё. Как бы ни сложилась её судьба, дети потеряют свой тихий уголок и лишатся покоя в жизни. — В следующий раз напомни мне принести им кисти, тушечницу и бумагу, — внезапно раздался спокойный голос Цзинь Фэн Цзюя. Цзинь Мин поспешно согласился, хоть и был ошеломлён ещё больше: Что? Молодой маркиз, вы собираетесь больше не пренебрегать ими? Неужели госпожа Фу собирается вернуться?! Н-не может быть. Всё, что молодой господин сделал сегодня, — это немного поговорил с детьми. Может, это немного смягчило его презрение к их матери, но, чтобы он вдруг начал её любить? Это невозможно. Наверное, он решил немного побаловать детей. Возможно, он почувствовал вину за то, что пренебрегал ими, и хочет их как-то компенсировать. Да, скорее всего, дело в этом.