Higher Level Wife

Пока Цзинь Фэн Цзюй продолжал размышлять о своём, его ноги сами привели его к двору госпожи Цзян. Зайдя в дом, он обнаружил там, помимо второй жены, своих трёх наложниц и одну младшую наложницу. Из всех дам в комнате только младшая наложница была бездетной. Однако Цзинь Фэн Цзюй пока не продал её и не взял в дом новых женщин. На самом деле, можно было сказать, что он был довольно равнодушен к делам любви. В день, когда его заставили жениться на Фу Цю Нин, маркиз Цзиньсян позволил ему из жалости взять в дом других женщин. В итоге он привёл столько женщин, что даже слепой мог бы понять, что это было сделано назло главной жене, как способ утолить своё бессильное негодование. Увидев его приход, вторая жена, госпожа Цзян, мать двоих детей, тут же велела служанкам приготовить еду. Она подошла, чтобы лично помочь ему снять лёгкий шёлковый плащ, весело рассмеявшись: — Что это такое? Я уж думала, тебя оставит у себя принц Жун до самого ужина. Этот принц слишком уж строг! Едва ты вернулся из Сучжоу, как он сразу вызывает тебя. Даже не дав тебе посидеть спокойно в доме, он послал за тобой и не отпустил допоздна. Мы даже не ждали тебя к обеду, но, чтобы и на ужин не прислать известий — это уж слишком! Цзинь Фэн Цзюй улыбнулся: — Были дела, которые требовали обсуждения. Простите, что заставил вас волноваться. После того как они обменялись приветствиями, три наложницы и младшая наложница поспешили поприветствовать его и поговорить с ним. Вдруг в комнату вбежали несколько детей, сжимая в руках бумажные шарики, весело выкрикивая: — Отец, отец! Комната быстро наполнилась шумом. Один жаловался: — Младший брат нарисовал черепаху на моём листе! Другой рыдал: — Он меня ударил! Третий жаловался: — Кто-то нарисовал сороку с коротким хвостом на моём! В стороне от мальчиков девочки собрались вместе, щебеча, как птички, и смеясь над своими братьями. Цзинь Фэн Цзюй хмурился, вспоминая о двух тихих и воспитанных детях из Павильона Ночного Бриза. Он сел в кресло и спросил: — Какие же вы шумные! Что стало с иероглифами, которые я велел вам писать перед уходом? А книги, которые вы заучили? Ну, рассказывайте, что изучили? Как только он упомянул «иероглифы», два мальчика и четыре девочки тут же умолкли, бросая друг на друга испуганные взгляды. Видя, как дети притихли, наложница Сюй подошла и сказала: — Господин, ну что вы! Едва пришли домой и сразу спрашиваете про уроки. Какой возраст у детей? Это ведь время, когда им хочется веселиться и играть. Старшая госпожа и бабушка говорили, что зима только прошла, и не надо заставлять детей много учиться, иначе у них может появиться внутренний жар, и они заболеют. Лучше подождать потепления, а там и учёба снова начнётся. Цзян Вань Ин также подошла, чтобы заступиться за детей. И, словно хитрые зверьки, дети с поддержкой своих матерей тут же бросились к отцу, хватая его за одежду. Их маленькие губы наполнились лестью и обещаниями, пока Цзинь Фэн Цзюй не рассмеялся и не покачал головой: — Вот вы какие! Как до борьбы за благосклонность, так вы все такие бойкие, но как дело касается учёбы, вас не сдвинуть с места. Сколько шёлковых одежд, дорогих тушечниц и бумаги на вас переведено зря. На это Цзян Вань Ин усмехнулась, её голос был полон насмешки: — Что это говорит господин? Неужели господин, который только что вернулся из королевского дворца, может говорить такое? Не могу поверить. Неужели господин хочет сказать, что молодые господа и госпожи королевского дворца — это такие послушные и прилежные создания, которые не выпускают книг из рук и весь день заучивают эссе? Должно быть, так, раз вы их так хвалите. Цзинь Фэн Цзюй спокойно улыбнулся: — Не нужно говорить со мной в таком тоне. Дети у брата, кроме младшего Четвёртого, тоже любят веселиться, как и у нас. Однако в мире есть дети гораздо более достойные похвалы, чем ваши. Наложница Хо шагнула вперёд, улыбаясь: — Эта маленькая женщина знает, что господин, должно быть, говорит о детях из бедных семей. Что им ещё остаётся делать? Если они не будут усердно учиться, как им пробиться в жизни? Разве можно сравнивать их с нашими детьми? У них есть дед и отец, такие как старший маркиз и вы, господин. Не говоря уже о втором господине и дяде, которые служат при дворе. Разве нужно беспокоиться об их будущем? Её лицо наполнилось самодовольством, но, взглянув на потемневшее выражение лица Цзинь Фэн Цзюя, она поняла, что ошиблась. Она испуганно сжалась, преклонив колени и выдавив из себя улыбку: — Эта женщина слишком глупа. Эта неловкая речь была сказана из-за недалёкости… — Не стоит себя винить, — не дожидаясь, пока она договорит, он отвернулся и равнодушно добавил: — Если твоя речь считается глупой, то сколько же в мире ещё более глупых? Он встал и сказал: — Я голоден, давайте ужинать. Лицо наложницы Хо покраснело. Тут до её ушей донёсся насмешливый смех Цзян Вань Ин: — Дорогая сестра, должно быть, ты в восторге. Смотри, как мой господин хвалит твою красноречивость. Прикрывая рот рукой, она вышла, всё ещё улыбаясь. Стыд и ненависть кипели внутри наложницы Хо, и она бросила холодный взгляд на Цзян Вань Ин, произнеся ледяным тоном: — В этот раз позор достался мне. Однако, как хозяйка, управляющая этим домом, ты несёшь наибольшую ответственность. Слова моего господина прозвучали ясно. Он считает, что наши дети уступают чужим. Цзян Вань Ин остановилась на полпути, нахмурившись. Рядом с ней наложница Сюй мягко усмехнулась: — Пусть она и управляет делами семьи, но хозяйка? Это, пожалуй, слишком. Этот титул по праву принадлежит первой жене. Будь осторожна с выражениями, сестра. Если ты разгневаешь госпожу, нам, как наложницам, придётся расплачиваться за это. Рука Цзян Вань Ин тут же сжалась в кулак. Её сердце наполнилось ненавистью, зубы стиснулись, и она подумала: Столько лет прошло, а ты всё снова и снова поднимаешь этот вопрос. Ну, ничего, скоро придёт моё время. Этот бесполезный мусор слишком долго занимал моё законное место. Теперь, когда фракция принца Хуна ослабела, не пора ли избавиться от неё? С этими мыслями её настроение снова немного улучшилось. Наложница Цуй и младшая наложница Юэ Лань были самыми честными и прямолинейными среди женщин. Когда разгорались подобные ссоры, они не осмеливались вмешиваться и предпочитали молчать. Вдруг женские голоса перебил Цзинь Фэн Цзюй, крикнув с обеденного стола: — О чём вы там шепчетесь? Почему до сих пор не подошли? Женщины тут же прекратили свои пререкания, поспешно направившись к столу с улыбками на лицах. За большим столом сидели только Цзинь Фэн Цзюй, Цзян Вань иН и дети. Все наложницы, младшие или старшие, стояли по бокам, тихо обслуживая своих господина и госпожу. Но хватит о Цзинь Фэн Цзюе и его свите наложниц. Вернёмся в Павильон Ночного Бриза.

***

Как только Цзинь Фэн Цзюй покинул двор, напряжённая атмосфера в Павильоне Ночного Бриза сразу же смягчилась, и все повеселели. Чан Фэн и Чан Цзяо держали в руках нефритовые подвески, весело бегая друг за другом, время от времени останавливаясь, чтобы ещё раз полюбоваться подарками. Вскоре их уши уловили радостный смех. Из комнаты вышла тётушка Юй, вытирая слёзы. Она проговорила: — Верно говорят, что узы крови не стираются. Госпожа, разве вы забыли, каким жестоким был молодой маркиз в прошлый раз? Столько лет он не показывался, а тут вдруг явился и подарил молодому господину и госпоже несколько безделушек. Посмотрите, как они радуются его подаркам. Фу Цю Нин рассмеялась: — По крайней мере, его совесть ещё не совсем скормлена собакам, раз вспомнил и подарил детям что-то на память. Значит, не зря они называют его отцом. Видя, как дети держат нефритовые подвески перед светом свечи, восхищённо разглядывая их, она быстро забрала украшения. — Мои маленькие потомки, ах! Эти вещи очень ценные, не сломайте их! Она передала подвески тётушке Юй: — Найди красную нить и сделай из них ожерелья. Пусть носят на шее. Чан Фэн моргнул и тихо спросил: — Мама, если они такие дорогие, почему бы тебе их не продать? Разве за них не дадут много денег? — Ты что, глаза на золотые таэли обменял? Это подарки от вашего отца. Если он больше никогда к нам не придёт, это будет единственное, что напомнит вам о нём. И ты ещё готов это продать? Ты неожиданно бессердечен. Фу Цю Нин покачала головой с добродушной усмешкой. Неожиданно Чан Фэн опустил голову, а его глаза покраснели. Он тихо сказал: — Если отец не приходит и не любит нас, какой смысл хранить напоминания о нём? Я бы предпочёл продать их, чтобы мать, тётушка Юй и сестра Юй могли меньше напрягать глаза и вышивать меньше цветов. Когда он закончил, Чан Цзяо подхватила: — Да, да! Мама, если ты каждую ночь вышиваешь при свете лампы, то можешь испортить свои глаза.