Higher Level Wife

Цзинь Фэн Цзюй улыбнулся мягко: — Зачем волноваться из-за внешности? Это ведь всего лишь кожа. Красивое или нет, главное — то, что внутри. Лишь бы ты не считала, что я внешне золото, а внутри гнилой. — Что ты такое говоришь? Кто осмелится сказать подобное? Кто не знает, что наш господин — великий человек, восхищающий даже императора? Ты — долгосрочный посланник небесной стражи нашего времени! Такие великие люди редко рождаются на свет, а может, и вовсе никогда больше не появятся. Наш нынешний император — выдающийся правитель, который ценит великие таланты. Кто осмелится утверждать, что мой господин золотой снаружи, но гнилой внутри? — сказала Цзян Вань Ин с улыбкой. — Мне всё равно, что думают другие, — ответил Цзинь Фэн Цзюй, беря её за руку. — Лишь бы госпожа так обо мне не думала. Цзян Вань Ин покраснела, её смех зазвучал нежно, как лёгкий ветерок: — Сколько тебе лет, что ты всё ещё говоришь такие сладкие слова? Неудивительно, что служанки смотрят на тебя так, будто боятся моргнуть. Она сделала паузу, потом вздохнула и села рядом с Цзинь Фэн Цзюем: — Время летит так быстро. Незаметно прошло шесть лет. У нас двое детей, а ты всё такой же молодой, тебе всего двадцать четыре, и каждое твоё слово и взгляд всё ещё чаруют. Кузен, ты так необыкновенен, что мне становится страшно. Страшно, что я больше не буду соответствовать тебе, что ты устанешь от меня, что тебе надоест. Клянусь, ты выглядишь даже моложе меня. Цзинь Фэн Цзюй улыбнулся: — Ты так много трудишься ради семьи и столько терпишь. Не переживай. Разве ты не знаешь, какой я человек? Я больше всего не люблю, когда люди борются за расположение. Когда-то мне пришлось взять в дом ещё несколько женщин, и я чувствовал стыд перед тобой. Как я могу снова привести кого-то нового? Мне это тоже не нравится. — Тебя, Цайлянь и Бию вполне достаточно. Даже более чем достаточно. Я так занят, что почти не бываю дома. Считаю счастьем, что вы живёте так дружно. Иначе где бы я нашёл покой в семье? Глядя на его несравненно красивое лицо, сердце Цзян Вань Ин невольно дрогнуло. Она склонилась к нему, закрыла глаза и прошептала: — Кузен, мы сможем состариться вместе? — Глупости, почему бы нам не состариться вместе? — ответил он с притворным раздражением. — Кузен, мне страшно. Страшно, что однажды я не смогу управлять своей судьбой, что… Волю Небес трудно изменить… Я… я действительно боюсь… — Чего бояться? Ты снова беспокоишься по пустякам? — Цзинь Фэн Цзюй погладил её по плечу, его голос был успокаивающим, а в душе поднялась волна жалости. — Хватит, с тех пор как ты вышла за меня, ты всё время говоришь такие вещи. Разве всё не идёт своим чередом? Ты говорила, что боишься слишком гладкой и счастливой жизни, что она приведёт к ранней смерти. Но мы уже столько лет живём спокойно. Он нежно улыбнулся: — Не думай слишком много. Вставай, одевайся. Сегодня ты будешь сопровождать меня, чтобы почтить мать и бабушку. Пусть у меня день рождения, я всё равно должен немного развлечь их. Не знаю, присылал ли отец какие-нибудь письма в последнее время. Я был слишком занят, чтобы спрашивать. Пока он говорил, Цзян Вань Ин тоже встала, вытерла слёзы, освежилась и переоделась. Она сопровождала Цзинь Фэн Цзюя во внутренние покои, чтобы поприветствовать пожилую госпожу и супругу маркиза. Позже прибыли жена и невестка второго старшего господина семьи Цзинь. Лишь к полудню все разошлись. Когда все направились в покои госпожи Цзинь, Цзинь Фэн Цзюй позволил себе расслабиться и провёл полдня в беседе с наложницами, шутя и лёжа на кане. Постепенно разговор зашёл о сборе аренды. Госпожа Цзян, жалуясь, заговорила: — Арендаторы становятся всё более неуправляемыми. Когда представитель отправился собирать аренду весной, они потребовали её уменьшить! Какое нахальство, ведь прошлой осенью аренда уже была снижена почти на 10%! А теперь они хотят ещё снижения? Разве это не значит, что им только дай палец, а они всю руку откусят? Цзинь Фэн Цзюй выслушал её, а затем спокойно сказал: — Думаю, это нормально. Урожай в прошлом году был не самым удачным, многие места пострадали от стихийных бедствий. В действительности наши владения пострадали меньше всего. Фермерам нелегко. Весной нужно пахать, а для этого требуются деньги на семена и удобрения. Всё это стоит денег. Если они просят ещё 10% снижения, то дайте им. Госпожа Цзян притворно рассмеялась: — Ох, господин так легко произносит эти слова: «Снизьте ещё на 10%». Слова лёгкие, но последствия тяжёлые. Конечно, арендаторы будут довольны, но что будет с нами? Если мы уменьшим эту сумму, что будет есть наша семья? Люди, которые никогда не управляли финансами дома, не знают, сколько стоит дрова и рис. Лоб Цзинь Фэн Цзюя слегка нахмурился. Когда наложница Сюй увидела, что он нахмурился, её сердце переполнилось радостью, словно свежевыпавший снег. Она улыбнулась скромно, но уверенно, и нежным голосом сказала: — Сестра, не нужно так говорить. Кто же не знает, что наш господин всё видит и всё знает? Не только домашние финансы, но и любое дело этого дома не ускользает от его глаз. Она посмотрела на Цзинь Фэн Цзюя с обожанием и продолжила: — Император проповедует добродетельное правление, и наш господин, как его представитель, с радостью распространяет добродетель среди народа. Что стоит это дело по сравнению с тем, что он уже делает? Не то что 10%, мы могли бы снизить аренду и на 50%, и это всё равно никак бы не повлияло на наше благосостояние. Ведь разве наша семья живёт только на доходы с аренды? Наложница Хо поспешила поддержать: — Слова сестры Сюй верны. Хотя я никогда не занималась финансами, у меня есть глаза, и я вижу, что за все эти годы наша семья не зависит от этой аренды. У нас столько магазинов и предприятий по всей стране! Доход с одного только магазина может принести прибыль, равную аренде. Она слегка наклонилась вперёд, улыбаясь: — Более того, наш господин пользуется особым расположением императора. Ежегодные дары в виде золота, серебра, драгоценностей, усадеб и магазинов составляют главную статью дохода нашего дома. Дорогая сестра, вы всегда так заняты, что ваши ноги едва касаются земли, а голова так занята, что, наверное, уже не помнит простых вещей! Где уж вам волноваться из-за такой мелочи, как арендные деньги? Госпожа Цзян скрипнула зубами от злости, но не подала вида. Лишь её усмешка приобрела оттенок презрения. — Что вы говорите? Каким бы богатым ни был человек, деньги собираются по монетке. Не говоря уже о том, что 20–30 тысяч серебряных лянов — это не мелочь. Аренда включает редкую дичь, речную рыбу и лучшее зерно. Её голос стал прохладным: — Ваши ежедневные лакомства, игрушки и даже дикие животные — всё это оплачивается из этой аренды. Вы обвиняете меня в черствости и равнодушии, но, по-моему, это вы просто недовольны тем, что я управляю финансами. Хорошо, я могу передать эту ответственность вам. Посмотрим, как у вас это получится, мои умные сестрички. Цзинь Фэн Цзюй слушал, как женщины перебрасываются едкими замечаниями. Одна намекала, что кто-то тайком отправляет серебро в родной дом, другая подозревала, что украшения, которые одна из них носила раньше, вдруг исчезли. Он почувствовал раздражение и скуку. В глубине души мелькнула мысль: У этих женщин есть всё, что можно пожелать: еда, одежда, драгоценности, но они всё равно недовольны и хотят больше власти и богатства. Если бы я заставил их жить, как женщину Фу, они, наверное, все покончили бы с собой за пять дней. Цзинь Фэн Цзюй был спокойным и терпеливым человеком. Хотя он не любил склоки, он сохранял мягкую улыбку, слушая всё это. Лёжа на постели, его взгляд медленно переместился к детям, которые играли на полу. Все шестеро детей были довольно красивыми. Их кожа была белоснежной, но лишь на 30–40% они походили на него. Тем не менее, благодаря красоте, унаследованной от матерей, они выглядели ничуть не хуже Чан Фэна или Чан Цзяо. Его интерес привлекло их занятие. Но внезапно дети начали ссориться. Дочь госпожи Цзян, Сю Чжэнь, случайно запачкала платье дочери наложницы Хо, Сю Жу, чем вызвала её слёзы. Сю Чжэнь, думая, что отец занят беседой, нахмурила брови и с презрением сказала: — Что тут особенного? Эта ткань хороша разве что для тряпок. Жирное пятно только украсит её. И с этими словами она провела руками по юбке Сю Жу, добавляя ещё больше пятен. Тут вмешался сын наложницы Сюй, оттолкнул Сю Чжэнь и резко сказал: — Конечно, кто осмелится тягаться с главным домом? Твоя мать управляет едой и одеждой всей семьи, конечно, все лучшие вещи остаются вам. Он выпятил грудь: — Это уже слишком несправедливо. Можно ещё понять, что вы живёте лучше всех, но зачем унижать других? Только попробуй меня задеть, и я всё расскажу госпоже! Цзинь Фэн Цзюй, наблюдая за этой сценой, едва удержался от вздоха, но остался с прежней лёгкой улыбкой.