Higher Level Wife

Сын госпожи Цзян, Цзинь Чжэнь Сюань, рассмеялся: — Тогда иди и жалуйся, а. Посмотрим, боюсь ли я тебя. Не успел он договорить, как дочь наложницы Сюй усмехнулась: — Лучше не дразни судьбу. Я знаю, что госпожа благоволит тебе больше всего. Поэтому, если я и стану жаловаться, то уж точно не госпоже. Я сразу пойду к бабушке за справедливостью. Цзинь Сю Чжэнь фыркнула: — Ну иди, а. Посмотри на себя в этом наряде из «Сисян Луо». Расскажи пожилой госпоже как мы тебя обидели, пока ты носишь такие дорогие ткани, которые даже нам, членам главной семьи, недоступны. Иди жалуйся, а… Цзинь Фэн Цзюй закрыл глаза и тяжело вздохнул, ощущая холодок в сердце. В последние годы он был слишком занят делами и почти не уделял времени воспитанию детей, полагая, что достаточно быть для них примером достойного джентльмена и оставить их образование на попечение умных и находчивых матерей. Он даже не предполагал, что те научат детей лишь соперничать друг с другом ради своих собственных интересов. Его дети были вовсе не глупы, но их ум использовался не в том направлении. Они только и знали, что ссориться, стремясь завоевать любовь ради своих матерей. Думал он так, пока не откашлялся и не позвал служанку Цай Лянь: — Позови сюда молодых господ и барышень. Я хочу проверить их знания. Ссорящиеся дети, услышав этот приказ, ошеломленно переглянулись. Все они сжались, но, не осмелившись ослушаться, нехотя подошли к отцу один за другим, стараясь избежать его взгляда. Что до госпожи Цзян, наложницы Сюй и других женщин, только что так яростно споривших, они тоже почувствовали беспокойство. Решение Цзинь Фэн Цзюй устроить внезапную проверку наверняка не сулило ничего хорошего. Вдруг спорщики словно стали союзниками, когда наложница весело пробормотала: — Господин, ведь их недавно уже проверяли. Разве нужно снова? Цзинь Фэн Цзюй бросил на нее холодный взгляд и сухо ответил: — Недавно? Даже тогда вы нашли оправдания, чтобы избавить их от проверки. Видя недовольное выражение Цзинь Фэн Цзюя, никто больше не осмелился его переубеждать. Цзян Вань Ин несколько раз открывала рот, но в конце концов сдалась под тяжелым взглядом мужа. Бормоча примирительные слова, она тоже отошла в сторону. После нескольких вопросов к двум мальчикам, Чжэнь И и Чжэнь Сюаню, Цзинь Фэн Цзюй замолчал. Затем он поднялся и, холодно взглянув на детей, сказал: — В прошлом году, когда я вас проверял, вы знали лишь это. И вот прошел год, а вы так ничему и не научились. Даже дерево за полгода растет больше, чем вы продвинулись в своих знаниях. Сказав это, он перевел взгляд на госпожу Цзян, наложницу Сюй и остальных женщин. В его голосе звучал непривычный гнев: — Любящие матери портят детей. Я знаю, что вы жалели их, и не буду вас за это укорять. Но жалость — это не потакание. Посмотрите на этих детей: одеты в шелк, парчу и атлас, едят горные деликатесы и морские дары, но ни капли знаний в их головах нет. Разве это не результат вашего постоянного баловства? — Я так старался, нанимал лучших учителей для них, но они уступают даже тем двоим детям, которых обучает госпожа Фу в Павильоне Ночного Бриза. Скажите мне, разве это не ваша вина? Цзян Вань Ин опешила. За все эти годы, посколькуЦзинь Фэн Цзюй никогда не упоминал ту женщину Фу или ее детей, она давно потеряла к ним настороженность, сосредоточившись на борьбе с этими несносными наложницами и их детьми. И вот теперь муж вдруг заговорил о той женщине и тех детях… Горькое чувство мгновенно охватило ее, взметнувшись до небес. Она высоко подняла подбородок и усмехнулась: — Ах, так вот почему ты сегодня в таком настроении. Оказывается, ты посетил эту добродетельную женщину из благочестивого Павильона Ночного Бриза. Конечно, как же нам осмелиться сравнивать себя с ней? — Пребывая в том павильоне шесть лет, она наконец дождалась своего часа, и какой эффектный ход. Как говорится, самые тихие воды скрывают самые коварные глубины. Ты говоришь, мы плохо учим своих детей? Возможно. Тогда, может быть, господин отец, их любезный родитель, разделит с нами эту ответственность? Я, конечно, глупа, но даже я помню «Троесловие», где говорится о том, что отец, растящий детей, но не обучающий их, виновен. — Ты… — Цзинь Фэн Цзюй был человеком, который не любил много говорить. Однако, когда он говорил, его слова были тяжелее тысячи цзиней. В споре на слова, как ему тягаться с этими женами и наложницами, которые ежедневно оттачивали свои языки друг на друге? Раздражение охватило его сердце, и он подумал: Значит, Чжэнь И прав, эта кузина зашла слишком далеко. Он взглянул на эту властную женщину с поджатыми губами и высоко поднятым подбородком. Услышал в её голосе очередной насмешливый тон и задумался, куда делась её утренняя кротость? Сейчас она ничем не отличалась от тех сварливых баб, на которых его коллеги постоянно жалуются. Гнев Цзинь Фэн Цзюя вспыхнул ещё сильнее, и он холодно сказал: — Хорошо. Раз уж ты утверждаешь, что я плохо воспитываю своих детей, сегодня я дам им хороший урок. Все вон, на колени! И ужина вам сегодня не будет. А начиная с завтрашнего дня каждый из вас должен заучивать по 20 страниц крупного текста и одну страницу мелкого. Кроме того, вы будете ежедневно изучать одну страницу «Лунь Юй» и запоминать минимум 10 отрывков. Если вы не сможете объяснить хотя бы три из них, забудьте о еде и голодайте до смерти! — Господин, вы… это же издевательство над детьми, ах. Эти отрывки, даже мы, их матери, не понимаем, как дети могут быть достаточно умны, чтобы их объяснить? — Господин… если хотите, чтобы они стояли на коленях, мы тоже пойдём и будем стоять рядом. Ведь когда страдает ребёнок, сердце матери не может оставаться в покое. Мы лучше пострадаем вместе… — Это были всего лишь слова в гневе. Как можно так сердиться? Если уж так, почему бы тебе не избить нас до смерти палками и не привести сюда ту жену из побочной семьи, пешку в планах этих жалких людишек, вместе с двумя червями, рождёнными от той прачки? Комната вдруг наполнилась криками и воплями, возглавляемыми госпожой Цзян и наложницами. Все они упали на колени, плача и причитая перед Цзинь Фэн Цзюем, который уже начинал чувствовать головную боль от этого шума. Он никогда не любил шумных ситуаций, предпочитая держаться в стороне и скрывать свои чувства. Однако на этот раз он был слишком зол. Более того, эти люди были его ближайшими родственниками, а не чужими, которых он мог бы просто отослать и больше никогда не видеть. Наконец, не выдержав, он громко рявкнул: — Хватит! Раз уж вы так убиваетесь из-за моего вмешательства, я больше не буду вас трогать! Делайте что хотите! Сказав эти последние слова, он резко развернулся, сложил руки за спиной и покинул комнату, полную женщин и детей, застигнутых врасплох его яростью. Все они молча переглядывались, не понимая, что же они сделали и что теперь им делать.

***

— Господин, успокойтесь, — Цзинь Мин поспешил за разгневанным Цзинь Фэн Цзюем в сад, стараясь смягчить его гнев. — Госпожа и наложницы просто слишком переживают за молодых господ и барышень. Всё это от любви. К тому же, каков возраст молодых господ и барышень? Они ещё в том возрасте, когда любят играть, а мудрёные книги кажутся скучными. Это неизбежно, что им не нравится учёба. Когда они немного подрастут, их характер успокоится, и они начнут учиться лучше. — Хм, как говорится: «Характер человека виден в три года», а этим детям уже далеко не три. Если их матери продолжат воспитывать их так, они все вырастут в бесполезных бездельников. В их возрасте я уже знал не меньше книг, чем Чан Фэн. Мать строго меня воспитывала и сделала из меня выдающегося учёного. Я не понимаю, почему она так снисходительна к своим внукам. Разве её больше не волнует будущее маркизата Цзиньсян? Если положиться на этих бездельников, как ты думаешь, что станет с процветанием этого дома? Цзинь Фэн Цзюй был по-настоящему взбешён. Цзинь Мин, его давний доверенный слуга с осторожным языком и ловкими руками, которому поручались многие тайные дела, редко подводил его. Поэтому Цзинь Фэн Цзюй позволил себе выплеснуть всё, что у него на душе. Однако вместо облегчения он чувствовал себя всё более раздражённым. Наконец, он вздохнул и сказал: — Хватит об этом. Три метра льда не намерзают за один зимний день. Нужно подумать, как быть дальше. Я не могу позволить женщинам продолжать их так баловать. — Господин всегда самый мудрый. Сколько больших и малых проблем вы уже решили? Молодые господа, барышни и дамы все ещё вас слушаются. Это не та ситуация, где одна сторона должна исчезнуть ради другой. Конечно, эта проблема тоже разрешима, — Цзинь Мин мог только улыбаться и говорить подобные успокаивающие слова своему господину. Он сам понимал, что семейные дела куда сложнее, чем кажутся. В противном случае поговорка «Даже праведным судьям трудно рассудить семейные дела» не существовала бы.