Higher Level Wife

— Твой рот умеет только выдавать красивые слова, — Цзинь Фэн Цзюй бросил на него строгий взгляд. Однако его гнев был лишь притворным, ведь он прекрасно понимал, что этот слуга старается его утешить. Некоторое время он стоял на месте, глядя вперёд, и заметил, что сад уже начал оживать. Всюду распускались цветы. Весна. Едва уловимый ветерок заставлял лепестки осыпаться, создавая восхитительную картину. — Пойдём, посетим Павильон Ночного Бриза, — махнул рукой Цзинь Фэн Цзюй, словно отгоняя окружающее его раздражение и мрачные мысли. — Да, — поспешно согласился Цзинь Мин. После небольшой паузы он осмелился заметить: — Господин, вы ведь говорили, что в следующий раз хотите взять для юного господина и барышни кисти, тушь и бумагу… Цзинь Фэн Цзюй хлопнул себя по лбу, покачал головой и рассмеялся: — Ах, я совсем забыл об этом. Быстро иди в мой кабинет и возьми несколько слуг, пусть принесут бумаги. Самые разные виды бумаги. Если их не окажется в кабинете, возьми из склада во внутреннем дворе. Как только он закончил говорить, Цзинь Мин с угодливой улыбкой осторожно спросил: — Господин, разве это обязательно? Такой щедрый жест… разве это не вызовет возмущения у госпожи и наложниц, если они об этом узнают? Цзинь Фэн Цзюй холодно фыркнул: — А что в этом плохого? Нет нужды ничего скрывать. Пусть говорят друг с другом всё, что им угодно. Но если кто-то из них осмелится сказать что-то мне в лицо, хе-хе… Он замолчал, прервав сам себя. В итоге лишь махнул рукой: — Ладно, ладно, иди и выполняй приказ. — Слушаюсь, — ответил Цзинь Мин и поспешно удалился. Оставшись в ожидании, Цзинь Фэн Цзюй присел на камень. Через некоторое время Цзинь Мин вернулся, за ним следовали несколько слуг, нагруженных кипами бумаги. На бумаге балансировали коробки с тушью и кисти разных видов. Подходя ближе, Цзинь Фэн Цзюй вдруг снова хлопнул себя по лбу. — Я опять забыл! Надо было взять ещё ткани… На лице Цзинь Мина отразилось беспокойство, он на мгновение замер, пытаясь сообразить, как уладить этот вопрос. Однако Цзинь Фэн Цзюй улыбнулся и покачал головой: — Довольно, не стоит торопиться. Принесём их в следующий раз. С этими словами он неспешно зашагал вперёд, возглавляя небольшую процессию.

***

Павильон Ночного Бриза находился довольно далеко от главного дома. Там было тихо. Настолько тихо, что смех, доносившийся из двора, можно было услышать издалека. — Юй Цзе, дай мне этот маленький абрикос, — раздался нежный голос, вероятно, Чан Фэна. — Нет, нельзя, — ответил более звонкий, девичий голос. — Этот абрикос только-только вырос из цветка. Сейчас он слишком горький и кислый, его нельзя есть. И играть с ним тоже не стоит. Мы должны позволить ему вырасти в большой абрикос. Когда он станет жёлтым и мягким, он будет сладким и вкусным. — Ай-яй-яй, юная госпожа, не поднимайте цветы с земли! Вы же испачкаетесь, а это платье вы только вчера надели! — прозвучал голос взрослой женщины. — Я хочу нанизать цветы на верёвочку для матери. Пусть она носит их. Когда мы вчера гуляли, я видела людей с цветами на шее. Это было далеко, но выглядело очень красиво, — ответил детский голос Чан Цзяо. — Хватит говорить глупости, какие ещё «те люди»? Это была госпожа, а на шее у неё были восточные жемчуга. Эти жемчужины — одни из самых крупных и округлых в мире. Неудивительно, что ты заметила их даже с такого расстояния. Если хочешь подарить матери цветы, дождись сезона гранатов, тогда сможешь их сплести, — прозвучал голос, мягкий, но с оттенком наставления. К этому моменту Цзинь Фэн Цзюй уже подошёл к воротам. Он всё услышал. Некоторое время он молча стоял у дверей. Наконец, он повернулся к Цзинь Мину и сказал: — Она живёт здесь уже какое-то время. Вероятно, люди маркизата плохо заботились о них. Её родная семья, скорее всего, тоже не обеспечила её украшениями. На следующем посещении отправь с шёлком ещё и коробку с украшениями. После того как Цзинь Мин подтвердил приказ, Цзинь Фэн Цзюй сам постучал в дверь двора и громко произнёс: — Откройте дверь. А тётушка Юй и Юй Цзе играли с Чан Фэном и Чан Цзяо, пока Фу Цю Нин занималась рукоделием в доме. Услышав голос Цзинь Фэн Цзюя, они поспешили открыть дверь, опустив головы в поклоне: — Эта ничтожная служанка приветствует молодого маркиза, — произнесли они в унисон. — Не стоит церемоний, — отозвался Цзинь Фэн Цзюй сдержанно. Тут он заметил пару детей в чистой одежде, которые вместе склонились в поклоне: — Мы приветствуем отца. Его сердце невольно согрелось при виде их аккуратного и послушного поведения. Он улыбнулся, подошёл ближе и поднял на руки сразу обоих детей. Затем, ведя их к дому, бросил через плечо: — Почему вы держите ворота двора закрытыми при дневном свете? Такой прекрасный двор, как Павильон Ночного Бриза, вы превратили в тюрьму. Отныне эти ворота нельзя закрывать до наступления ночи. У тётушки Юй и Юй Цзе задрожали сердца, и они поспешно подтвердили приказ. Получив ответ, Цзинь Фэн Цзюй поднялся по ступеням и увидел, что дверь в главный зал открыта. Фу Цю Нин уже стояла там, вежливо кланяясь ему. Не дав ей даже заговорить, он махнул рукой: — Хватит, зачем следовать этим пустым ритуалам у себя дома? — и вошёл в комнату. Фу Цю Нин не ожидала, что он появится так скоро. Последний раз он приходил, чтобы развестись с ней. Какова же его цель на этот раз? Неужели он снова передумал? Или, может быть, вернувшись домой и поразмыслив, решил, что не может оставить её в маркизате? Пока она ломала голову над этими мыслями, раздался угодливый смех и голос: — Госпожа, простите, но куда нам положить эти кисти, тушь и бумагу? — Ах? — Фу Цю Нин вернулась в реальность. Обернувшись, она увидела слуг с огромными стопками бумаги. Её сердце едва не выпрыгнуло от счастья. Она поспешила к ним, прикоснулась к стопкам и воскликнула: — Это бумага высшего качества! «Волноход», «Сюань» и даже «Снежинка». Небеса… как… как можно сразу столько? Цзинь Чан Фэн и Цзинь Чан Цзяо тоже были склонны к учёбе. Услышав её восклицания, они, наконец, заметили бумагу и лишились дара речи. Но только на мгновение. Уже в следующую секунду дети, громко крича, вырвались из объятий отца и бросились к канцелярским принадлежностям. — Мама, мама, так много бумаги, ах, так много! — радовались они. Слуги, заметив энтузиазм маленьких господ, присели, чтобы дети могли рассмотреть всё поближе. Это вызвало ещё больше восторга, дети обняли друг друга, прыгая от счасться, и закричали: — Ах, ах, ах! Здесь даже кисти есть, так много кистей! Ах, это чернильные бруски! Ого, какой большой брусок, с узорами! Небеса, какой красивый… Цзинь Фэн Цзюй наблюдал за этой сценой, чувствуя, как раздражение покидает его сердце, растворяясь в радости их искренних улыбок. Даже Фу Цю Нин выглядела довольной, словно не могла удержаться, чтобы не прикоснуться к этой бумаге и чернильным брускам. Хотя она не произнесла ни одного благодарственного слова, он видел, как счастье и волнение написаны на её лице. Он вспомнил тех жен, наложниц и детей, что жили в роскошных домах, окруженные богатством, балованные изысканной едой. Он тяжело вздохнул: — Те, кто познал трудности, действительно быстрее радуются мелочам и учатся быть благодарными. — Госпожа, простите, но эти молодые слуги уже долго несут бумагу. Это ведь тяжёлая ноша, я боюсь, они не смогут держать её ещё долго, — с угодливой улыбкой напомнил Цзинь Мин. Эти слова привели Фу Цю Нин в чувство. Она только что потеряла самообладание перед таким большим соблазном, невольно показав лицо простолюдинки. Смущённая и встревоженная, она опустила голову, не осмеливаясь взглянуть на Цзинь Фэн Цзюя, и произнесла: — Да, нам следует скорее всё убрать в кабинет. Я покажу вам дорогу. Фэн’эр, Цзяо’эр, будьте хорошими, останьтесь с отцом. Едва договорив, она поспешила из комнаты, даже не оглянувшись. Цзинь Фэн Цзюй проводил её взглядом с лёгкой улыбкой, отмечая её застенчивый и немного смущённый вид. Цзинь Чан Фэн и Цзинь Чан Цзяо смотрели вслед бумаге, кистям и чернилам с отчаянным желанием. Им так хотелось побежать за матерью и снова прикоснуться к новым принадлежностям… Лёгкий кашель за их спинами напомнил, что другой родитель всё ещё находится в комнате. Дети обернулись, их лица расцвели улыбками, но из-за отсутствия матери в их взглядах осталось немного настороженности. Уважительно поприветствовав редко видимого отца словами: — Отец, — они отступили в сторону, словно не зная, что сказать дальше. — Ну, знаете ли вы, кто принёс для вас эти кисти, чернила и бумагу? — Цзинь Фэн Цзюй подошёл к детям, присев перед ними на корточки и обняв каждого за плечо. Он намеренно нахмурил лицо, придавая себе строгий вид.