Higher Level Wife

На самом деле, подобное мышление было вполне естественным для женщин в эту древнюю эпоху. Действия Цзинь Фэн Цзюя, направленные на проверку Фу Цю Нин, нельзя было назвать ни жестокими, ни бесстыдными, ведь это было обычным явлением того времени. Многие женщины, влюбившись по-настоящему или решив, что их мужья наконец-то полюбили их, в итоге оставались раздавленными, когда не проходили «испытание». К счастью, тело Фу Цю Нин теперь населяла душа из двадцатого века, где мужчины уже не были главным источником выживания или единственным путём к хорошей жизни для женщины. Не ощущая инстинктивной потребности зависеть от мужчины, Фу Цю Нин смогла сохранить свою истинную сущность и совершенно не была тронута той приманкой, которую расставил для неё Цзинь Фэн Цзюй. С другой стороны, осознав, что Цзинь Фэн Цзюй не намерен доставлять ей хлопот, Фу Цю Нин почувствовала лишь облегчение. В итоге обе стороны остались довольны сложившимися обстоятельствами. Цзинь Фэн Цзюй, удовлетворённый «сдержанностью» Фу Цю Нин, больше не задумывался о разводе. В конце концов, она была лишь незначительной дочерью из семьи принца Чжэньцзяна. А позже, когда принц потеряет свою власть, можно будет просто попросить брата сестры об этом небольшом одолжении. Чжао Лунь наверняка не откажет ему в этой малости. Женщина, которая смогла воспитать двух детей, лишённых благосклонности семьи, в таких сложных условиях и с минимальными ресурсами, определённо заслуживала этого небольшого усилия. Кроме того, учитывая её истинное отношение и поведение как к нему самому, так и к детям, было очевидно, что она по природе добрая и добродетельная. Женщина, знающая, когда отступить и когда продвинуться вперёд, заслуживает, чтобы за неё замолвили слово. Поскольку столица находилась на севере, в других дворах тоже были кровати кан, но чаще всего их использовали как место для посиделок и бесед. Лишь немногие спали на них. Однако, когда Цзинь Фэн Цзюй лёг на кан этой ночью, ему было особенно тепло и уютно. Настолько уютно, что он спал до самой полуночи, пока вдруг не открыл глаза и не увидел, как лунный свет льётся в окно. Поздний ночной пейзаж был размытым, почти сказочным, превращая цветы и деревья в игру света и теней. Он бросил взгляд в сторону и заметил, что маленький Чан Фэн скинул с себя одеяло. Возможно, ребёнку стало жарко? Отцовская любовь вдруг проснулась в душе Цзинь Фэн Цзюя. Он наклонился и, с лёгкой улыбкой, заботливо накрыл ребёнка одеялом. Маленький Чан Фэн пробурчал что-то себе под нос, нахмурился, перевернулся и снова скинул одеяло. — … — Цзинь Фэн Цзюй только усмехнулся. Разве это не было точным отражением его роли в жизни этого ребёнка? Смешанный с лёгким раздражением, он всё же вернулся на своё место на кровати. Но хотя ночь была поздней, он не чувствовал сна. Поэтому решил посвятить это время анализу текущей ситуации в столице: отношениям между императором и принцами, будущему маркизата, а также планам и шагам, которые нужно было предпринять, чтобы это будущее реализовать. Погружённый в свои мысли, Цзинь Фэн Цзюй всё же незаметно для себя уснул снова.

***

Раннее утро Его разбудил звук приглушённого смеха. Открыв глаза, Цзинь Фэн Цзюй увидел две маленькие головки, склонившиеся рядом с его кроватью. Эти маленькие лица напомнили ему его самого в детстве. В один миг он полностью проснулся, сел на кан и, смеясь, спросил: — Почему вы уже встали? Не хотите поспать ещё немного? — Уже не рано, — звонко ответила Цзинь Чан Цзяо, её голос был нежным и по-детски смешливым. — Отец очень хорошо спит. Мама сказала, что тебе повезло быть человеком. Если бы ты был свиньёй, тебя бы уже давно вытащили и зарезали на мясо! Цзинь Фэн Цзюй поперхнулся и начал кашлять. Когда он наконец справился с приступом и поднял глаза, то увидел, как Фу Цю Нин стоит в дверях с довольно смущённым выражением лица. Очевидно, она не ожидала, что дети так быстро передадут его её небрежное замечание. Цзинь Фэн Цзюй поднялся и начал одеваться, не дожидаясь, пока Фу Цю Нин подойдёт и поможет ему. Он взял отложенную накануне голубую шелковую мантию и, неторопливо и методично, надел ее. — Дети ещё не знают, что можно говорить, а что нет. Нужно быть осторожнее с ними, — заметил он, не оборачиваясь. — Одно твое слово может быть раструблено за секунду. Он притворился, что поправляет манжеты, и мимолётно взглянул на Фу Цю Нин. Её лицо вспыхнуло до самых ушей, а взгляд был полон недовольства, направленного на близнецов. Вид её досады заметно улучшил его настроение. Юй Цзе принесла деревянный таз с мылом и прочими принадлежностями для утреннего умывания. Цзинь Фэн Цзюй умылся, посмотрел в зеркало и провёл рукой по подбородку, покрытому щетиной. В этой эпохе мужчины моложе сорока лет не отпускали бороды, подчёркивая свою молодость. — Прости, господин, но у нас нет бритвы, — сказала Фу Цю Нин, опустив глаза. — Если господин посетит внутренний двор, то у второй госпожи и наложниц наверняка найдутся все нужные принадлежности. В душе она подумала: Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, приходи сюда как можно реже. Бритву для тебя я покупать не собираюсь — эта вещь слишком дорогая! Голос Цзинь Фэн Цзюя вывел её из размышлений: — Не беда. Цзинь Мин, в следующий раз принеси бритву с собой. Конечно, как человек, прекрасно разбирающийся в людях и политике, Цзинь Фэн Цзюй практически слышал, как она мысленно кричит на него, пряча это под маской покорности. Более того, в её каждой фразе он уловил намёки на то, чтобы он убирался поскорее. И всё же именно это вызывало у него желание задержаться ещё немного. Этот молодой маркиз был гордым и высокомерным всю свою жизнь. Неудивительно, ведь куда бы он ни шёл, его всегда осыпали похвалами. Однако, встретив это странное создание по имени Фу Цю Нин, он не мог удержаться от желания поддразнивать её. И точно, стоило ему сделать это заявление, как лицо Фу Цю Нин побледнело. Она открыла рот, но затем резко закрыла его, словно силой проглотив свои слова. Цзинь Фэн Цзюй сделал вид, что ничего не заметил, и небрежно сел на стул перед зеркалом. — Причеши меня, я не должен быть сегодня при дворе, так что можно что-то простое. Просто завяжи волосы лентой. Фу Цю Нин не оставалось ничего другого, кроме как пойти за серебристо-голубой лентой, которой обычно связывали волосы Цзинь Чан Фэну. Она быстро уложила волосы Цзинь Фэн Цзюя в простую причёску, которую часто делала сыну. Завершив, она посмотрела в зеркало. Этот мужчина в отражении… Его волосы, завязанные лентой, напомнили ей о том, как он выглядел пять лет назад, когда впервые пришёл в Павильон Ночного Бриза. В лучах заходящего солнца он казался настоящим принцем. По внешности он, конечно, был великолепен и внушителен. — О чём задумалась? Так погрузилась в мысли? — внезапно спросил Цзинь Фэн Цзюй. Фу Цю Нин моргнула несколько раз, улыбнулась и честно ответила: — Я вспомнила тот день, когда господин впервые посетил Павильон Ночного Бриза. Тогда ваши волосы тоже были распущены, лишь перехвачены лентой. Настоящий принц в мутном мире. Что до внешности, господин, вы действительно оправдываете звание самого красивого мужчины столицы. Слова такого рода в этой консервативной эпохе были совершенно неуместны для женщины. Но, будучи супругами, правила этикета можно было слегка ослабить. Как душа из современного мира, которая в своей молодости кричала гораздо более безумные комплименты знаменитостям, Фу Цю Нин даже не заметила, что в её словах есть что-то неуместное. Цзинь Фэн Цзюй, слышавший такие похвалы бесчисленное количество раз, на этот раз почувствовал тайное удовлетворение. Это не имело ничего общего с любовью. Просто от этой женщины он привык слышать лишь тонкие или прямые намёки на то, чтобы он оставил её в покое. Поэтому любое положительное слово из её уст вызывало у него радость. Тем не менее, он спрятал своё удовольствие и с лёгкой усмешкой произнёс: — Хм? Ты хочешь сказать, что я лишь вышитая подушка: снаружи золото, а внутри гниль? Фу Цю Нин подумала: А разве ты этого сам не знаешь? Но вслух она поспешно и с испуганным видом сказала: — Как могла я подумать такое? Господин неправильно истолковал мои слова. Цзинь Фэн Цзюй кивнул. Да, хотя он и был самым красивым мужчиной столицы, его знали не только за внешность. Наиболее известен он был своей ролью долгосрочного императорского посланника. Многие считали, что он был назначен исключительно за красоту, считая, что в его красивой голове не было ничего умного. Он охотно поддерживал это заблуждение, притворяясь наивным, чтобы затем сокрушать своих противников.