Higher Level Wife

— И что же нам взять с собой? — Цзинь Чан Фэн нахмурился. — Всё, что может дать мать, — это лишь несколько рисовых пирожков. Самое ценное, что есть у нас с тобой, — это нефритовые подвески от отца. Нам что, дарить их бабушке? Цзинь Чан Цзяо надул губы и сказала: — Мама ведь говорила, что наш дом богат и могущественен. Думаешь, бабушка не видела ещё более изысканных нефритов, чем наши? Если мы подарим ей подвески, это покажется дешёвым и бездушным подарком. Как насчёт вот чего? Даже если вещь сама по себе недорогая и легко доступная, если мы вложим в неё труд и душу, она может стать уникальной. Что скажешь? После этих слов она наклонилась ближе и прошептала что-то на ухо брату. Цзинь Чан Фэн надолго задумался, а затем нерешительно ответил: — Но это же так просто… такую вещь можно найти где угодно. К тому же, ни твои умения, ни мои нельзя сравнить с мастерством Юй Цзе. Может, всё-таки стоит… — Почему ты никак не поймёшь? — перебила его Цзинь Чан Цзяо. — Главное, чтобы мы сделали это своими руками. Независимо от того, понравится бабушке наш подарок или нет, он будет выражением нашей искренней преданности и уважения. Если бабушка высмеет наши усилия, значит, она не заслуживает ни уважения, ни почтения. Мама ведь говорила: с теми, кто нас не ценит, нужно рвать все связи и больше не общаться, правильно? Цзинь Чан Фэн обдумал её слова и кивнул: — Правильно. Давай сделаем так, как ты предложила. Более того, пойдём и начнём прямо сейчас! С этими словами брат и сестра взялись за руки и побежали воплощать свой секретный план в жизнь.

***

На следующее утро наступил Праздник драконьих лодок. Рано утром к ним пришла служанка от пожилой госпожи, чтобы напомнить о предстоящем семейном банкете. Фу Цю Нин заметила, что служанка держалась очень почтительно, без малейших намёков на высокомерие или пренебрежение. В её поведении ощущались достоинство и сдержанность. Фу Цю Нин ощутила, как с её души словно упала тяжёлая ноша. Похоже, эта пожилая госпожа действительно добрая и рассудительная женщина, которая не станет попусту оскорблять или ругать людей. Если это так, то можно не бояться, что Фэн’эр или Цзяо’эр попадут под её гнев. Так как это был семейный праздник, она переоделась, но не стала обвязывать волосы платком, как обычно. Вместо этого Фу Цю Нин уложила волосы в простой пучок, украсив его двумя цветами из бисера у висков, а в качестве основного украшения выбрала серебряную шпильку буяо. Все те яркие украшения и пёстрые заколки, которые Цзинь Фэн Цзюй прислал через Цзинь Мина два дня назад, остались лежать нетронутыми в её ящике. Она надела многослойную блузку нежно-жёлтого цвета, перехваченную лишь атласным поясом, который подчёркивал её стройную талию и изящную фигуру. Юбка была простого зелёного оттенка и колыхалась при ходьбе. Несмотря на отсутствие ожерелий, подвесок и прочих украшений, многочисленные слои лёгкой ткани, нежно колеблющиеся на ветру, придавали ей свежий и воздушный вид. Юй Цзе и тётушка Юй тоже оделись по-праздничному. Они помогли Цзинь Чан Фэну и Цзинь Чан Цзяо облачиться в нарядные одежды. Что касается нефритовых подвесок, детям разрешили их надеть, но велели спрятать под одеждой. Фу Цю Нин решила, что не стоит выставлять эти подвески напоказ. Что, если кто-то из детей завистливо взглянет на них и, не дай бог, разобьёт их в порыве гнева? Это же настоящий хэтяньский нефрит! Такие ценные вещи… Лучше было бы их заложить и сохранить деньги для Фэн’эра и Цзяо’эр. Фу Цю Нин продолжала предаваться своим мелочным и жадным мыслям о деньгах, пока они всей семьёй пересекали внутренний двор. Наконец они вышли за ворота двора. Пройдя всего несколько сотен метров, они вступили в сад Юн Цуй. Остановившись на мгновение, вся группа обернулась и увидела лишь уголок Павильона Ночного Бриза, выглядывающий сквозь густую зелень деревьев. Все невольно почувствовали легкую волну эмоций. С момента её переноса в этот мир Фу Цю Нин никогда не уходила дальше нескольких сотен метров от своего двора. Она всегда была человеком тихим и терпеливым. В противном случае ей бы не хватило выдержки заниматься оперным пением. Поэтому, несмотря на ограниченность её жизни в рамках двора, она никогда не чувствовала себя подавленной или утомленной изоляцией. В сравнении с жизнью в современном бетонном городе, где соседей едва знаешь в лицо, а питаешься лишь различным фастфудом, идиллическая жизнь в древнем мире, пусть и замкнутая, с несколькими близкими людьми, казалась ей вполне приемлемой и даже достойной благодарности. У неё не было никаких жалоб. Более того, такой образ жизни был её осознанным выбором. Пока они шли по саду Юн Цуй, перед их глазами то и дело мелькали красные цветы, густая зелень и изящные беседки. Казалось, что сам сад стремился удивить их своей красотой на каждом шагу. Иногда они не могли удержаться от того, чтобы остановиться и полюбоваться очередным великолепным видом. Даже тётушка Юй и дети не могли скрыть своего восхищения. Хотя они уже бывали в этом саду раньше, с тех пор прошло пять лет, и в то время их мысли были заняты тревогой о будущем в Павильоне Ночного Бриза. Кто тогда мог думать о том, чтобы наслаждаться видами? Кроме того, за пять лет многое могло измениться. Деревья могли быть пересажены, кустарники — заменены. Дети, радуясь красоте сада, не могли сдержать своего восторга. Убедившись, что вокруг не было ни одного слуги, который мог бы их одернуть, они весело побежали вдоль тропинок, прячась за деревьями и кустарниками, и с радостными криками догоняли друг друга. Однако, приблизившись к воротам сада, ведущим к главному двору, дети замедлили шаг и снова стали сдержанными и послушными, словно две изящные куклы, которые держались за руку Фу Цю Нин, пока та выводила их из сада. — Вам же объяснили, как пройти к банкетному двору, — обратилась Фу Цю Нин к своим служанкам, нахмурившись. — Значит, вы обе слышали указания. Ну так куда нам теперь идти? Служанки переглянулись. Одна скорчила недовольную гримасу и ответила: — Я не различаю север, юг, восток и запад. Как ты можешь ожидать от меня понимания таких сложных указаний? Вторая нервно засмеялась: — А я с трудом понимаю, где перед, где зад, где лево, где право. А тут нам говорили что-то вроде «на север от этого», «на запад от того». Для меня это за гранью понимания. Наконец обе обратились к Фу Цю Нин и хором заявили: — Мы готовы следовать за госпожой до конца! Куда бы вы ни пошли — мы за вами. — Да что с вами такое?! — прошипела Фу Цю Нин, стиснув зубы. — Я сама с трудом ориентируюсь! Она подумала: Ну всё, нам конец. Трое людей с полным отсутствием ориентации в пространстве пытаются найти какой-то Павильон Здоровья и Долголетия. Что же нам делать? Спрашивать дорогу у прохожих? А как мы спросим? «Извините, не подскажете, где находится Павильон Здоровья и Долголетия? Только, пожалуйста, объясните, используя перед, зад, лево, право, а не ваши север и запад». А если спросят: «А кто вы такие?», разве я смогу признаться: «Я жена молодого маркиза»?! — О небеса… — Фу Цю Нин хлопнула себя по лбу. — Просто дойти до этого Павильонп Здоровья и Долголетия уже будет достаточно стыдно. Где мне потом прятать своё лицо?.. Едва последние нотки её отчаянного восклицания затихли, как она услышала лёгкий смешок, а затем до боли знакомый голос: — Что это вся семья стоит здесь на месте? Неужели указания служанки оказались недостаточно ясными? Опустив руку, Фу Цю Нин обернулась и увидела, как из-за зелёной рощицы бамбука выходит мужчина. Его длинные волосы были слегка растрёпаны, лишь лениво перехвачены лентой. На нём было серебристо-белое одеяние с чёрной вышивкой по краям, а в руках — раскрытый веер с рисунком цветов и птиц, что завершал его образ изящного учёного. Кто же это мог быть, если не сам Цзинь Фэн Цзюй? — Отец! — радостно закричали Цзинь Чан Фэн и Цзинь Чан Цзяо, бросаясь к нему. Цзинь Фэн Цзюй поспешно сложил веер и, присев на корточки, поднял детей на руки, выслушивая восторженные рассказы Цзинь Чан Цзяо: — Мы пришли через сад, в саду столько цветов и деревьев, всё так красиво! Но, выйдя из сада, мама, тётушка Юй и Юй Цзе не знали, куда идти. Юй Цзе сказала, что не знает, где север, юг, восток и запад. Тётушка Юй сказала, что едва различает перед, зад, лево и право. А мама сказала, что у неё совсем нет чувства ориентации и стояла, причитая к небу… — Чан Цзяо! — лицо Фу Цю Нин мгновенно залилось краской до самого шеи. Она подумала: Эта маленькая предательница, дьявольское отродье, продала нас всех троих без тени сомнения! А что касается Цзинь Фэн Цзюя, то тот буквально согнулся пополам от смеха. Фу Цю Нин так разозлилась, что готова была забыть о статусе, приличиях и прочей ерунде и с размаху пнуть его прямо в спину, оставив прекрасный след от своего ботинка на его серебристом одеянии.