Ни грамма любви к тебе.

Легкий ветерок совершенно нежно трепал рассыпанные по подушке темные волосы на ярком утреннем солнце, проникающем в просторную спальню сквозь неплотно задвинутые шторы. Было как всегда тихо и даже немного спокойно, беря во внимание все, что случилось накануне вечером, и то, с какими сотнями децибел шумел пятничный бар. Одеяло тесно держало в своих объятиях ровно так же, как и крепкий и глубокий сон не выпускал из своих тисков молодой женский организм. И в голове ее было так спокойно, ни единой мысли, ни одного пустого переживания, только чернота и тишина. Умиротворение, о котором она даже не мечтала уже много лет. Жила, как на пороховой бочке, в вечном стрессе и тревоге, да и не удивительно с ее работой, и с той, что в небесах ждала, и с той грязной, что прижимала к земле. А сейчас так спокойно спала, но тягучее и такое приятное состояние уже подходило к концу, и Моника, протяжно зевнув, перевернулась на другой бок и лениво моргнула. Но веки оказались такими тяжелыми, словно на них давили тысячи атмосфер, так что, придя в себя всего на миг, девушка вновь провалилась в бессознательное состояние. А изящная ладошка столкнулась с чем-то теплым и вздымающимся на соседней стороне постели. И Моника, все еще мирно посапывая, рефлекторно придвинулась к источнику тепла под одеялом, и прижалась к нему, едва не замурлыкав в блаженной улыбке. Как же ей этого не хватало. Кого-то нежного и внимательного рядом, того, кто всегда поддерживал бы, согревал холодными ночами, всегда следовал за ней, ужасно боящейся одиночества по своей природе. Да, за тот год, что она проходила через все насмешки судьбы наедине со своим горем, у любого бы давно сложилось ощущение, что она — одиночка, и никто ей не нужен. Холодна, вечно в своих мыслях и сама по себе, и только дьяволу было известно, что творилось на ее тонком уме. Но это был только образ. Отлично выученный и прижившийся в ней еще много месяцев назад. Образ, к которому она привыкла, но это не значило, что ей это нравилось. Просто так надо было, по крайней мере, до того момента, пока весь этот кошмар в ее жизни не прекратится. Чьи-то сильные руки непривычно крепко ее обняли и притянули ближе к себе, а горячие губы оставили на макушке легкий поцелуй, но она этого даже не почувствовала, смакуя то, по чему она так истосковалась. По нему рядом. Но это был не он, не ее Орладно, ведь его крепкая грудь уже давно не вздымалась от дыхания, став прахом в страшной печи крематория. И эта мысль стала первой, что возникла в голове Де Сантис после ее пробуждения. Она, как от удара током вздрогнув, распахнула глаза и отпрянула от того, кто лежал с ней рядом, в таком ужасе, что по выражению ее лица можно было подумать, что она собственную смерть увидела. Да если бы, это был всего лишь тот, кто уже давно умер. Он смотрел на нее удивленными глазами и хмурил брови, облокотившись о соседнюю подушку локтем, пока Моника, еще не до конца пришедшая в себя и до безобразия дезориентированная, в оцепенении хлопала синими глазами, не в силах поверить тому, что вообще видит. Словно это она вчера надралась до беспамятства в баре и теперь, будучи до сих пор пьяной, увидела такую страшную галлюцинацию. Но она была трезва. К сожалению. — Мать твою, Тео, какого хрена ты забыл в моей постели?! — она заорала так, что друг на противоположной стороне матраса поджал губы и прищурился, ожидая, что его снесет с кровати звуковой волной. — идиот, господи, пошел вон отсюда! — Да ладно тебе, нормально же обнимались… — обиженно протянул, кажется, ничем не смущенный лучший друг Де Сантис, безразлично наблюдая за тем, как она вскакивает с постели и натягивает на себя футболку, кроме которой до этой минуты на ней было только белье. — и чего я там не видел… — К черту иди, понял?! — почти взвыв, закричала девушка сильнее, падая коленями на матрас и закрывая лицо руками. — я спросонья не поняла, что это ты, а не он… Тео напрягся, прикрывая глаза от, кажется, стыда за свой поступок, и тяжело выдохнул, понимая, что подруга не шутит. И хотя по его мнению, ей уже давно стоило отпустить произошедшее, парень все же не смог просто делать вид, что ничего не происходит, и, тихо придвинувшись к Монике через кровать, осторожно обнял ее за шею, притягивая к себе. А она, до ужаса раздраженно, но все же ответила на успокаивающее объятие, стукнув его кулаком в плечо. — Прости, я иногда забываю, что живой триггер для тебя. — попытался оправдаться Тео, отпуская немного успокоившуюся Де Сантис. — Вы близнецы, Тео, как можно было забыть о том, что у тебя его лицо?! — возмущенно протараторила стюардесса, поднимаясь с постели, и зашагала в сторону окна, чтобы открыть шторы. — больше никогда так не делай, понял?! Она грозно на него посмотрела, и Тео, чья очередная попытка изменить их с Моникой статус отношений снова провалилась, согласно покачал головой, сжимая челюсти до скрипа. — Отлично. — твердо сказала Мон, и резким движение отдернула плотную ткань штор в стороны, впуская в светлую комнату яркий утренний свет. С улицы послышалась рутинная возня итальянской столицы, людские крики и гудки автомобилей на дороге, и брюнетка, окончательно придя в себя, глубоко вдохнула свежий воздух, что сочился из приоткрытого панорамного окна ее дорогой квартиры. А со стороны кровати послышался пропитанный болью стон, и Моника развернулась на звук, наслаждаясь тем, как Тео с головой закутался в одеяло, видимо прячась от назойливого и яркого солнца. — Что, вспомнил о том, что налакался вчера до отключки? — язвительно спросила Мон, улыбаясь, и, подойдя к другу, сдернула с него мягкую преграду, что спасала его от раздражающей яркости. — посвятишь меня в причину твоего патологического желания заработать себе рак печени? — Я просто хотел расслабиться… Тео неубедительно проскулил, пытаясь зажмурившись дотянуться до стакана с водой на прикроватной тумбе, но его лучшая подруга с невозмутимо довольным лицом одним тонкий пальчиком его отодвинула так, чтобы парень точно его не достал. Он с мольбой на нее посмотрел, состроив свою до омерзения жалостливую мордашку, и девушка, цокнув, и закатив глаза, передала ему стакан, который Тео через пару мгновений опустошил одним глотком. — А Диану ты напоил, чтобы одному скучно не было? — сложив руки на груди, строго спросила Моника, присаживаясь на постели рядом с обмякшим мужским телом. — Вообще-то, она сама захотела хоть немного отвлечься от твоего кислого лица на вечеринке, которую она организовала ради тебя же! — отплевываясь от нападок подруги, сказал Тео. — ей просто нужна была компания. — Да плевать на мое кислое лицо, ты прекрасно знаешь, почему я не хотела этого праздника. — спокойно ответила девушка, вздыхая. — дело даже не во мне, это было некрасиво по отношению к Итану. Тео нахмурился, услышав незнакомое имя, и уселся на постели, прижавшись спиной к изголовью. — К кому? — К Итану. — повторила Моника, удивляясь вопросу друга. — К парню Диди. Нам с ним пришлось тащить вас домой на себе. — Аааа, ты про этого странного чувака, который весь вечер молча стоял в углу? — опомнился Тео, пренебрежительно усмехнувшись. — По-твоему он странный, только потому, что отказался пить с тобой? — возмущенно переспросила Моника, раздражаясь от таких слов в сторону Торкио от своего лучшего друга. — Да! — всплеснул руками молодой человек, закатив глаза. — не знаю, что Диана в нем нашла, кроме его популярности… — Тео поджал губы, кажется, искренне удивляясь. — видимо с ним было так скучно, что она выбрала напиться со мной. Парень совершенно по-детски улыбнулся, пожимая плечами, и встряхнул волосы на своем затылке, будучи до ужаса уверенным в своих словах и в их правоте. В то время как Монике хотелось ему треснуть за то, какую чепуху он нес. Ведь она совершенно не разделяла его мнения насчет личности Итана Торкио. Который так сильно запал ей в душу. — Итан — хороший человек, Тео. — все, что смогла из себя выудить девушка, чтобы не звучать чересчур подозрительно в глазах лучшего друга. — Да откуда тебе знать, Мон, ты с ним познакомилась на пять минут раньше меня! — вновь усмехнулся Тео, разводя руками. Моника на пару секунд замолчала, ловя ртом воздух, и думая, что ей на это ответить. Ведь с одной стороны слова Тео дернули ее за что-то все еще живое в ее ледяной душе. Но она не рассказывала никому, и впредь не собиралась, об их с Итаном первой встрече и о том, как она ему помогла. Совершенно неожиданно для себя получив от этого удовольствие. — В отличие от тебя, который весь вечер уничтожал бар, я с ним общалась, Тео, и узнала его поближе. — уверенно и невозмутимо ответила Моника, легко улыбнувшись. — он — очень приятный в общении человек. Вот так скромно она его описала в глазах друга, боясь проронить лишнее неосторожное слово, будто оно могло разрушить всю ее жизнь. И ведь могло, действительно могло, могло испепелить ее неприступный образ стальной и холодной леди, которой дела никакого не было до кого-то, кроме себя любимой. Да и как она вообще могла этого допустить, как посмела бы проявить к кому-то пустую доброту и даже крупицу человеческой нежности. Она все еще несет траур. А он — возлюбленный ее лучшей подруги. Нет ни единого шанса, даже мысли, даже атома этой симпатии. — Ну не знаю, Мон, как по мне — резко вырвал девушку и собственных мыслей Тео, пожимая плечами. — он — обычный высокомерны идиот, который думает, что его популярность делает его лучше остальных. Соглашайся, Моника, так будет проще. — Мне просто было перед ним стыдно, ясно? — не смогла. — а теперь, давай закроем эту тему. Моника потерла пальцами тяжелые после долгого сна веки, совершенно игнорируя удивленное лицо Тео, который был немного ошарашен тем, как девушка огрызнулась на его слова о постороннем им обоим человеке. — Который час? — резко перевел тему Тео, наконец, поднимаясь с постели. Де Сантис вскинула на него взор синих радужек, в душе визжа от радости из-за того, что он прислушался к ее словам. Она взяла с прикроватной тумбы телефон, и взглянув на его шустро засветившийся экран, на мгновение застыла в ступоре. Нет, только не это. — Половина одиннадцатого. — как ни в чем не бывало, ответила Моника, снова поворачивая на Тео совершенно спокойное симпатичное личико. — а что? — Нам нужно ехать на встречу. — вдруг посерьезнел молодой человек, выглядывая в огромное панорамное, где жила своей жизнью римская улочка. — тебя тоже хотят видеть. Девушка нахмурилась, и ее ладони мгновенно стали мокрыми, а тело мелко задрожало. Она знала, о чем он, и она от этого устала. — Где? — не зная сама, зачем, спросила Моника, в глубине души надеясь, что Тео сейчас назовет совершенно иную причину. Но чуда не случилось. — Ты знаешь, Моника. — улыбнулся лучший друг, заглядывая в лед синих радужек в паре метров от него. — завтра новый рейс, а значит, нужно забрать товар. Мон обессилено покачала головой, в очередной раз принимая свою беспомощность, и встала с постели, стеклянными глазами смотря куда-то сквозь мужское тело в другом конце комнаты. Так странно было забыть о своей роли наживки во всей этой игре, в этой погоне за собственным хвостом, что уже почти год не дает никаких плодов. Странно было взять, и на один вечер стать свободным человеком, просто ехать в машине с пьяными друзьями на заднем сидении и загадочным музыкантом рядом, ведя непринужденную беседу так, слово ей нечего было скрывать. Странно было забыть, потому что голову вдруг заняли другие вещи. Она даже не заметила, что осталась в комнате одна, пока Тео уже вовсю хозяйничал на ее кухне в поисках чего-то, что заменило бы ему завтрак. Но быстро пришла в себя, вспомнив, что так удивило ее, когда она взяла в руки телефон. Моника схватилась за мобильный, судорожно заправляя за ухо растрепанные волосы, чтобы они не помешали ей удостовериться в том, что ей не показалось. Не показалось. С экрана на нее смотрело сообщение, что, видимо, пришло еще ночью, но она не заметила этого, потому, как тащила на себе пьяного в стельку Тео, молясь, чтобы она не сорвала спину, пока будет укладывать его на небольшой диван в гостиной. Спасибо за вчерашний вечер, и за то, что помогла с Дианой. И еще раз с днем рождения :) Итан. И Моника улыбнулась.

***

Резкий знакомый звон заставил карие глаза распахнуться, а мощное тело принять горизонтальное положение за пару мгновений, пока мозг продолжал дальше самозабвенно спать. Густые черные ресницы в недоумении захлопали, пока зрачки между ними бегали по пространству вокруг, пытаясь найти и уцепиться за причину столь внезапного пробуждения. Тюль на окне еле заметно колыхался из-за ветерка, что тек из двери на балкон, что была приоткрыта. За окном было пасмурно, тучи неожиданно скрыли солнце, что еще недавно вылизывало своими лучами брусчатку итальянской столицы, и деревья шумели листвой на ветру, намекая на то, что пахнет грозой. На полу были разбросаны вещи, красный брючный костюм кучей тряпок лежал у кровати вместе с туфлями на высоком каблуке, и кто-то сопел под одеялом, никак не реагируя на трель телефона, что разрывала ушные перепонки Итана, который оказался не столь устойчив к раздражителю, как его белокурая пассия, чья голова покоилась на соседней подушке. Он потряс головой, отчего его длинные волосы упали на его плечи, и, наконец, поняв, в чем дело, и что вырвало парня из такого крепкого сна, он поднял с прикроватной тумбы телефон, карими глазами сталкиваясь со знакомым именем на экране. — Да… — потирая пальцами глаза, ответил Итан на звонок, все еще пытаясь избавиться от остатков манящего сна. — Не хочешь открыть мне дверь? — послушался до глубины души раздраженный мужской голос в трубке. — я тут как идиот уже десять минут чиллю и жду, когда ваше величество выспится. — Дамиано, который час…? — дезориентировано спросил Торкио, по-прежнему не до конца понимая реальность. — мы же договаривались, что ты приедешь к 12… — Половина первого, малыш, все уже на студии, только нас двоих ждут! — закричал фронтмен в трубку так, что у Итана зазвенело в ухе, а вторым он услышал ор друга за входной дверью. Барабанщик, наконец-то поняв в чем дело, вскочил с постели и широкими шагами побежал в прихожую, на ходу ругая себя за то, что вчера во всеобщей суматохе забыл поставить на утро будильник, что у него в последнее время стало входить в привычку. Он отключил звонок, и, схватив свободной рукой ключи с комода в небольшом полумраке помещения, открыл дверь, еще до сих пор сонным взглядом встречаясь с недовольной физиономией Давида, который, сложив руки на груди, стоял на пороге. Дамиано, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски зашел в чужое жилище, и, не обращая на Торкио никакого внимания, прошел мимо него вглубь квартиры. А ударнику не оставалось ничего, кроме как сигануть за другом, что наверняка направился на балкон выкурить очередную сигарету. — А она что тут делает? — скривившись, спросил Дамиано Итана, увидев, что на его кровати спокойно спит молодая барышня в футболке с логотипом их группы. — Дам, она моя девушка, вообще-то… — неуверенно ответил на нападку друга длинноволосый, проходя вслед за ним на балкон. Солист на это только лишь закатил глаза, и, выудив из заднего кармана джинсов, расшитых мелкими ромашками, пачку сигарет, с огромным удовольствием закурил, едва не застонав от удовольствия. Он выпустил изо рта струйку серого дыма, пока Итан вслед за ним поджигал сигарету, после чего оглядел друга с ног до головы, усмехнувшись с его растерянного вида. Торкио был одет в растянутые домашние штаны и футболку наизнанку, а его растрепанные после сна волосы прядями падали на плечи, выбиваясь из небрежного пучка. На несколько минут между друзьями повисла тишина, и барабанщик в облегчении выдохнул, надеясь на то, что солист вновь не начнет высказывать свои недовольства. — Ты вчера напился, что ли? — прерывая паузу, спросил Дамиано и усмехнулся, в очередной раз поднося сигарету к губам. — знал же, что у нас сегодня репетиция. — Да не пил я. — отмахнулся ударник, хмуря брови. — мы с Диди вчера были на дне рождения ее лучшей подруги, ну и Диана немного перебрала. Фронмен презрительно усмехнулся, вдавливая окурок в дно пепельницы, что стояла перед ним на небольшом кованном столике, и покачал головой. — Честно — не удивлен. — он с долей жалости посмотрел на чересчур серьезного друга, который старался не ловить его взгляд еще сонными глазами. — все еще не понимаю, как ты умудрился с ней связаться, это же просто кошмар… — Слушай, я не знаю, почему ты вдруг стал так относиться к Диди, но мы вместе, так что тебе придется это принять. — затараторил Итан, обильно затягиваясь никотином. Дамиано безразлично пожал плечами, и, недолго думая, достал из пачки еще одну сигарету, тут же отправляя ее в рот. Очередная пауза повисла между друзьями, пока каждый думал о своем. Все прекрасно знали, как сильно музыкант недолюбливал новую пассию барабанщика, да и он сам это знал, от того не хотел, чтобы они лишний раз пересекались. Но вчерашний вечер распорядился по-другому, и теперь Торкио не оставалось ничего, кроме как выслушивать нравоучения чересчур заботливого солиста. — Дело все еще твое, но это же очевидно… — протянул фронтмен так, будто озвучивал самую простую истину. — она на протяжении трех лет пыталась влезть ко мне в трусы, а как только я ее окончательно отшил, когда мы стали встречаться с Паулинн, она переключилась на тебя. — Давид язвительно улыбнулся, пожимая плечами. — ты был единственным из нас, у кого не было отношений. — Но тогда Вик тоже была одна… — Итан, ты серьезно? — закатил глаза Дамиано, отправляя очередной окурок в пепельницу. — у тебя есть пять минут на то, чтобы собраться и одеться, буду ждать тебя в машине. Фронтмен договорил уже выходя с балкона, и барабанщику не оставалось ничего, кроме как обессилено вздохнуть. В чем-то ведь его чересчур прямолинейный друг был прав. Диана, и правда, долгое время вертелась в их кругах только потому, что пыталась флиртовать с Дамиано, но тот был непреклонен, и потому девушка ненадолго перестала мелькать в их поле зрения. Даже, вроде бы, прекратила общаться с Лео, а потом они случайно встретились во время очередного перелета из штатов в конце апреля. Итан даже сначала не узнал Диди, ведь она перекрасила волосы и внезапно устроилась работать в авиакомпанию, но потом они разговорились, и все как-то само завертелось, ни к чему не обязывающие встречи превратились в свидания, а их на пустом месте взявшаяся дружба переросла в отношения. И Торкио так и не понял, в какой момент. Конечно, Диана нравилась ему, и почему бы, если так, не попробовать. Но, где-то в глубине души молодой человек просто пытался заткнуть огромную дыру в сердце. Он смотрел на своих друзей, которые были счастливы в отношениях со своими девушками, и немного завидовал, по-доброму, но все же хотел того же. Хотел быть счастлив с кем-то также, как все в их большой компании, а по факту у него оставались только книги и музыка, каждый раз, когда он звал кого-то из ребят провести время вместе. Даже Виктория, которая клялась завязать с любовью раз и навсегда после драмы в США, смогла простить Грейс, и они теперь жили вместе. А Итану было так тоскливо и одиноко месяцами сидеть дома или в номере наедине с собой, пока друзья гуляли парочками, что внезапные встречи с Диди стали отдушиной, и в итоге привели к тому, чему он не особо противился. Но сейчас он действительно очень опаздывал на студию, где его ждала очередная сессия репетиций перед летним туром по европейским фестивалям, которого группа ждала с особым нетерпением. Итан вышел с балкона, тихо прикрывая за собой дверь, и, вздохнув, посмотрел на спящую в его постели Диану. Все еще не мог понять, что он к ней чувствует, и чувствует ли вообще. — Доброе утро, милый… — тонкий девичий голос раздался из-под одеяла, и Торкио вздрогнул, напрягаясь всем телом. Блондинка, игриво улыбаясь, глядела на него из постели, осторожно выбираясь из объятий мягкого покрывала. Вся растрепанная, но очень милая, и даже остатки вчерашнего макияжа на ее лице никак не портили этот образ. — Привет. — сдержанно ответил он, присаживаясь на край кровати. — как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Он вновь проявил заботу, но только потому, что он был Итаном Торкио и не умел по-другому. А Диана в ответ широко улыбнулась и, сладко потянувшись в постели, в удовольствии простонала. — Не поверишь, но я в порядке. — ее улыбка сияла во все тридцать два, и барабанщик, не сумев сохранить отстраненность, по инерции ухмыльнулся ей в ответ. — мне так жаль что я напилась вчера… Диди состроила грустную мордашку кота из «Шрека» и уселась на матрасе, поджимая к себе колени. — Ничего, просто не делай так больше, хорошо? — все, что смог на это ответит Итан, не находя в себе сил на то, чтобы сейчас качать какие-то права и выяснять отношения. — Ладно. — согласилась блондинка, протягивая к молодому человеку руки, словно маленький ребенок. — поваляешься со мной в постели? Девушка с надеждой на него посмотрела, надувая губки, но Торкио отрицательно покачал головой. — Мне нужно на студию, ребята ждут. — он вновь выдавил из себя улыбку, поднимаясь на ноги. — собирайся, я отвезу тебя домой. Диана грустно вздохнула, но тут же улыбнулась вновь и встала с кровати, невозмутимо стягивая с себя футболку, под которой было только нижнее белье. Дорогое, сексуальное, намекающее на то, что барышня рассчитывала на продолжение после вечеринки, которого так и не случилось. Итан спокойно наблюдал за тем, как Диди надевает на себя свой вчерашний костюм, что до этого валялся возле постели. А она всем видом показывала, что не хочет уезжать, извивалась, одевалась медленно, то и дело как бы невзначай сталкиваясь взором с карими радужками ударника. Но он никак не реагировал, будто прикидываясь дурачком, а может и был им, потому что любой другой на его месте повелся бы, а Диана знала это не понаслышке. Но Итан сохранял безразличие, и где-то на заднем дворе многоквартирного дома, сидя в машине в ожидании, им гордился один Дамиано Давид. — Я поеду к Монике, милый. — приняв свое поражение, сказала уже одетая Диана, подходя к мужскому телу вплотную. И в этот самый момент, до этого будто замороженный Торкио оттаял, услышав знакомое имя, и легкая дрожь пробежала по его спине. А где-то внутри его скупое безразличие трансформировалось во что-то светлое и теплое. Диди чмокнула его в губы, явно намереваясь углубить поцелуй, но Итан и тут играл по своим правилам, сразу же отстранившись от нее и обняв ее за шею. Девушка еле заметно фыркнула, но все-таки прикрыла глаза, улыбнувшись в удовольствии, после чего осторожно завершила объятия, направляясь в сторону прихожей. — Не скучай, малыш. — не оборачиваясь, сказала Диана, и покинула квартиру своего парня, осторожно прикрывая за собой дверь. И как только Итан остался один, он тут же вспомнил, что написал ей накануне ночью, и теперь сгорал от нетерпения, чтобы увидеть, что она ему ответила, и ответила ли вообще. Он, как умалишенный, выдернул из кармана домашних штанов свой телефон, который тускло засветился, отражаясь бликами в его карих глазах. И губы Торкио растянулись в счастливой улыбке, потому что она ответила. Доброе утро. Это тебе спасибо :) И барабанщик, помедлив всего пару секунд, начал набирать текст нового сообщения.