Не сбежать, не спрятаться, не скрыться...

Проснувшись как обычно раньше сигнала будильника, Степан не торопился открывать глаза. Утро дышало обманчивой безмятежностью. Оно встретило Степана тонкой полоской солнечного света, украдкой скользящей по подоконнику, птичьей трелью, доносившей из открытого окна, и размеренным дыханием Леонида, спящего на его груди. Конспиративная квартира находилась в мало оживленном районе, поэтому ни людские голоса, ни шум автомобильных двигателей сюда не долетал. Леонид поморщился и крепче обнял Степана, словно даже во сне боялся его потерять. Данилов грустно улыбнулся, лаская взглядом лицо парня — тот выглядел таким трогательным, уязвимым и беззащитным. В груди сделалось болезненно-тяжело — а что дальше? Куда зайдут их отношения? Что будет с ними? Ответов Степан не находил, но одно знал точно — Лёня ему нужен. Сомнения, еще вчера терзавшие нутро кривыми затупившимися когтями, сегодня отступили. На их место пришла удушливая тревога. Хотеть быть с Леонидом — не равно быть с ним на самом деле. В конце концов, парень долгие годы прожил бок о бок с лицами, не обремененными моралью и совестью, и Степан не был до конца уверен, что может ему доверять. Но хотелось! Как же, чёрт возьми, хотелось ему верить. Солнечный луч нежно поцеловал Лёню в светлую макушку, от чего его волосы заискрились. Сердце Степана болезненно сжалось, словно кто-то потянул за концы невидимой цепи, что опутало его, точно паутиной. «Люблю» — пронеслось яркой молнией в голове Данилова, и он сам испугался этой мысли. Точнее того, как легко он это осознал и принял. В желудке противно заурчало, напоминая Степану, что неплохо было бы подкрепиться. Вчера им с Леонидом не удалось ни то чтобы поужинать, чаю было некогда попить. Яркие вспышки-воспоминания заискрили перед внутренним взором Степана, напоминая о жаркой и совершенно безумной прошедшей ночи. Вылазить из постели не хотелось, но желудок упорно напоминал о том, что питаться святым духом и энергией космоса он пока не научился. Издав вздох сожаления, Степан откинул одеяло. — Ты куда? — не открывая глаза, хрипловато спросил Леонид, чувствуя, как Степан высвобождается из его объятий. — Пойду проведу ревизию в холодильнике, — ответил тот, нежно целуя Лёню в плечо и потираясь о него носом. — А то мы как-то сразу начали с десерта… — Я вообще сладкоежка, — фыркнул Субботин, наконец разлепив веки и с неким сожалением наблюдая за тем, как Степан натягивает на себя простые серые штаны. — По тебе не скажешь, — скептически приподняв брови, Степан пробежался взглядом по идеальному, без грамма лишнего жира, телу Леонида. — Я им только что стал, — хитрая улыбка тронула пухлые губы. — Жду тебя на кухне, — улыбнулся Степан, ощущая некоторую неловкость — он пока не знал, как вести себя после всего, что случилось между ним и Леонидом. После того, как Степан скрылся в недрах квартиры, Леонид крепко зажмурился и выругался сквозь зубы — ему не нравились сомнения, которые он отчетливо видел в глазах Степана. Тот ему не доверял — это было очевидно как то, что в пустыне никогда не пойдет снег. С этим нужно было разобраться раз и навсегда. Поднявшись с постели, Леонид собрал с пола свою одежду, оделся и уверенно отправился в кухню. Степан стоял возле открытого и мерно урчащего холодильника, сосредоточенно изучая его содержимое. При этом он машинально покусывал губу, и Леонида изнутри опалило жаром — он все еще помнил вкус этих губ. Помнил, как эти губы скользили по его обнаженному телу, оставляя после себя горящие метки, терзали мочку уха, плотно сжимались в самые яркие моменты удовольствия, а потом шептали какие-то нежные слова, которые невозможно было разобрать из-за шумевшей в голове страсти. Между ног опять стало жарко, сладкий спазм болезненно скрутил член, но Лёня знал — сейчас не время. — Стёп, — облокотившись о стену, с немного ободранными синими обоями, позвал Лёня. Степан повернул голову и тут же оказался загипнотизированным голубыми глазами, что глядели на него пристально и как-то… по особенному. В них сквозила нежность, приправленная щепоткой грусти, и на душе Степана стало волнительно и тревожно. По спине побежали мурашки сладкого предчувствия. — Я хочу чтобы ты знал… — Знал что? — спросил Степан, закрывая дверцу холодильника и впиваясь взглядом в Леонида. Он не хотел, чтобы Лёня замолкал, желая знать правду. — С моей стороны это не просто секс… Это… Это гораздо больше. Я знаю, что ты не доверяешь мне — я сам бы не доверял такому, как я. И пока я не знаю, что сделать, чтобы завоевать твое доверие. Чтобы завоевать… тебя. Данилов подошел вплотную к Леониду, протянул руку и накрыл ладонью его гладкую щеку. Медленно очертил скулу большим пальцем, нежно коснулся губ, ощущая кожей горячее, надрывное дыхание. — Ты уже завоевал меня. Но ты прав — доверять пока полностью я тебе не могу. Но это не значит, что я не хочу этого. — И еще… — тяжело дыша, произнес Лёня. — Эта ночь… В моей жизни не было таких ночей. И дней, подобных этому, тоже. С тобой все по другому, — он замолчал и прямо посмотрел Степану в глаза, точно желая взглядом передать все свои мысли и эмоции. — И как было раньше, я уже не хочу. Ты помог избавиться от пистолета, прижатому к моему виску, помог избавиться от постоянного страха. Если еще несколько месяцев назад я готов был к тому, что пистолет выстрелит, и даже хотел этого, потому что не видел в своей жизни ничего хорошего, то теперь я хочу жить. Безумно сильно хочу жить. Я на многое готов пойти ради тебя, Стёпа… И Степан поверил. Потому что в голубых глазах Леонида он видел нечто такое, что не поверить просто не смог. Слишком много было в них обещаний. И то хрупкое, пока не до конца сформировавшиеся чувство, что возникло между ними в этот самый момент, хотелось сберечь, взрастить и приумножить. Только вот пока над Лёней висела угроза его жизни, сложно сосредоточиться на личном. Пока не время, и не самое лучшее место. — Мы попробуем, Лёнь, — пообещал Степан. — Обязательно… Но для начала нужно сделать так, чтобы тебя не убили. — И не посадили. — Это вряд ли, — хмыкнул Степан. — Улик против тебя нет. — Улик нет, но ты же знаешь, кто я на самом деле и чем занимался, — возразил Леонид, вглядываясь в лицо Степана, пытаясь прочитать эмоции, которые то и дело сменяли друг друга. — Я преступник, Стёп. И это нельзя так просто скомкать и выкинуть в мусорку. Это часть меня, часть той жизни, от которой я пытаюсь спрятаться. — Да, Лёнь, — кивнул Степан. — Ты хочешь оставить прошлое в прошлом и начать все с чистого листа. А я хочу помочь тебе в этом. Крепко обняв Степана, Леонид почувствовал, как тугой узел из страха и волнения понемногу слабеет, а робкая надежда шевелится где-то в районе грудной клетки. В голове замаячили нечеткие, пока не до конца оформившиеся мысли будущего. Их общего со Степаном будущего. После нехитрого завтрака, состоявшего из яичницы и тостов с джемом, Степан собрался уходить. Обстоятельства не позволяли ему плюнуть на все и остаться с Леонидом, как бы сильно ему этого ни хотелось. — Вечером приду, — пообещал он, открыв дверь и вперив в Леонида взгляд, в котором читалось явное нежелание покидать конспиративную квартиру и оставлять парня одного. — Пока. — До встречи, Стёп. Я буду тебя ждать, — пообещал Лёня, и за Стёпой закрылась дверь.