Угаснуть под одеялом

      Каждый день утром Рэй мазала шрамы Зака гелем, а вечером обрабатывала их облепиховым маслом, способным осветлить кожные покровы. Днём же девочка шила игрушки, которые продавала за мелкие деньги одной полной женщине, владелице небольшого прилавка на рынке: Рэй справедливо решила, что зарабатывать своим трудом было бы полезно. Парень же заматывал лицо шарфом и уходил украсть ткани и разноцветных ниток для неё. Пару раз во время таких вылазок Айзек почти срывался, когда его накрывала жажда крови. Разумеется, юноша, скрипя зубами, сдерживал животный инстинкт, и жертвы отделывались испугом. Но Рэйчел поручила ему покупку продуктов и их приготовление, такая мера вполне хорошо отвлекала Зака. За две недели тот неплохо научился жарить мясо и тушить овощи. Сама же Рэй после всех дел пряталась под окном, между кроватью и диваном, доставала толстую книжку и тонула в чтении.       Признаться, девочка ошиблась, подумав, что это была Библия. В книге с крестом на обложке описывалась душераздирающая история о влюблённой в солдата монахини. Сначала Рэй это смутило, но после быстро закручивающийся сюжет завлёк её с первых же страниц. Девочка, знавшая в своей жизни только учебные и религиозные книги, неожиданно открыла для себя что-то более интересное и интригующее. Она не могла остановиться.       – Эй, – стожился Зак, давая лёгкий подзатылок блондинке, – Не читай за столом!       Та отмахнулась.       – Да что такого в этой твоей… – он не договорил, потому как всё было бесполезно: настолько уж куколка увлеклась, что не слушала ни слова.       Голубые глаза и, правда, бледненько сияли. Они казались более человечными, чем раньше. И Айзек почти верил в то, что хочет убить её хотя бы такой. Именно это, постепенно оживляющееся, личико ему неимоверно нравилось. Ловить себя на мысли, что не сводит немного мрачного взгляда с девочки, наклонившей головку над книгой, стало обыденным делом.       – Рэй. Эй, Рэй, – она наконец обратила внимание на парня, – Научи меня читать.       – Зачем?       – Арх! Вот проклятье, – почти с остервенением он отвернулся, утыкаясь носом в тарелку, – Не хочешь – не надо.       «Кому из нас четырнадцать?» – подумала мимоходом Рэйчел. Она вспомнила комнату Зака на этаже В6, где по полу были разбросаны газеты и помятые листки, исчирканные кривыми буквами. Парень, не знавший никогда учения, чувствовал потребность в том, чтобы понять что-то столь важное для всех, в том числе и для Рэй. Девочка знала это, поэтому согласилась. По какой-то причине ранить юношу отказом ей совсем не хотелось.       В полдень следующего дня новые жители избушки лесника сидели за обеденным столом. Девочка терпеливо ждала, пока Айзек закончит выводить палочки, закорючки и точки. Тот не понимал, зачем это нужно было, поэтому сердито пыхтел и возражал:       – Я не настолько тупой, чтобы не знать, что это не буквы!       – Это поможет тебе набить руку, – спокойно поясняла Рэй.       Схватившись за голову, парень с гневом взъерошивал волосы, а затем вновь приступил к мучениям. С интересом Рэйчел наблюдала, как слегка трясутся его руки, как карандаш выскальзывает из грубых пальцев и катится на пол, как юноша лезет под стол с громким бубнежем под нос.       – Готово! – возликовал он через 2 исписанных крючками листа. – Давай к делу.       – Отдохни, – сказала милая учительница, складывая письменные принадлежности в холщовый мешочек.       – Нет, Рэй, – Зак взял девочку за запястье и развернул к себе лицом, – Хочу сегодня научиться писать наши имена.       Чёрненькие вновь одинаковые по размеру зрачки были окружены цветом коры ели и золотым светом на волнах солёного моря. Эти наполненные неприкрытой, искренней надеждой глаза упирались в Рэйчел, заставляя её отстраниться назад, и одновременно с этим не позволяя отвести завороженный взгляд. «Вот бы он смотрел так только на меня», – пробежалась в голове девочки моментальная мысль, а вслух она проронила согласие. Они продолжили урок.       В список ежедневных дел добавились совместные занятия. Айзек сильно психовал каждый раз: он сломал кучу карандашей и ручек, разорвал множество листов с плохо вышедшим текстом. В попытках успокоиться парень замусолил пару страниц книги девочки, когда, растягивая каждое слово, медленно читал предложение за предложением.       – Он. А. Смот-рел. А. На его-о-о ши-ро-ку-ю с-пс… пси-ну… – Зак недоуменно посмотрел на Рэй, – Ну, и какого чёрта, тут про собаку началось?       – Вни-ма-тель-ней чи-тай, – передразнила его девочка.       Парень уткнул нос в книжку.       – Спину! – с радостью пятилетнего ребёнка воскликнул взрослый юноша.       Рэйчел улыбалась. Ей так хотелось это делать, когда она просто смотрела на убийцу, который был более живым, чем все люди, которых тот умертвил. Злость, нервность, энтузиазм, радость – всё проявлялось в парне, лишь он садился рядышком со своей куколкой и подчинялся её указаниям. В какой-то момент Рэй осознала одну простую вещь: ей вновь захотелось сделать Зака своим.       Своим навсегда.