Оскал

      На следующий день я вышла из дома с аптечкой. После работы, подходя к дому-монстру, я слегка волновалась, хотя, чего врать, у меня даже зубы стучали.       Я деликатно постучалась и вошла в открывшийся проём. Я ужасно устала, ноги гудели от долгой ходьбы, а голова тяготилась мыслями. При таком состоянии я бы мало чему удивилась, но всё же вскрикнула.       Мэйсон висел под потолком, свесив голову с погасшими глазами, как тряпичная кукла. — Повесился?! — испуганно и возмущённо одновременно взвизгнула я, чуть не свалившись на пол.       ИЗВИНИТЕ, ЧТО НАПУГАЛ.       Я огляделась по сторонам. Голос шёл со всех сторон, будто со мной разговаривали сами стены. Они шли ходуном и дышали, словно живые. От этого становилось не по себе, но я уже знала, что Мэйсон мне не навредит, поэтому приняла это как данность. — Да ничего страшного, — я подошла к «висельнику» и аккуратно опустила его вниз за лодыжки. Он податливо упал в кресло, как мертвец.       Я СЛИШКОМ ОСЛАБЕЛ, А СИЛ НА КОНТРОЛЬ ПРИМАНКИ УХОДИТ МНОГО. ПОЭТОМУ ПРИДЁТСЯ ПОКА ОБЩАТЬСЯ С ВАМИ ТАК. НЕ ОБЕССУДЬТЕ. — Конечно, я не против, просто никогда раньше такого не встречала… — оправдалась я и начала доставать медикаменты.       СПАСИБО ТЕБЕ.       Я заметила этот внезапный переход с «вы» на «ты». На душе стало тепло, как тогда, когда Джон сидел у меня в кармашке на уровне сердца. Кажется, я смогу подружиться с этим домом.       Я осторожно провела по ножевой ране тряпочкой с перекисью и вопросительно поглядела по сторонам, ибо не знала, куда смотреть. — Можно я прижгу?       Вздох стен был мне ответом, и я поставила на горячий стол небольшую металлическую палочку и спиртовку, чтоб её накалить.       Я никогда раньше не зашивала раны, а тем более не прижигала, но что-то у меня получилось. На месте пореза остался буроватый рубец, который я перетянула бинтами. — Теперь лучше сильно не дёргать… приманку… а то разорвётся, — мне было сложно называть «риэлтора» именно так. Никак не могла привыкнуть к тому, что Мэйсон и есть живой дом.       ХОРОШО. ЕЩЁ РАЗ БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ. КАК ТВОЁ ИМЯ? — Кэсс. Точнее, Кэсседи.       ПРИЯТНО НА СЛУХ. НАДЕЮСЬ, МЫ ЕЩЁ ВСТРЕТИМСЯ, КЭССЕДИ. — Я тоже так думаю, мистер…       ТАЛО. НО ТЫ МОЖЕШЬ ЗВАТЬ МЕНЯ МЭЙСОН. — Договорились, — я понаблюдала за тем, как дом осторожно поднимает приманку обратно под потолок и, попрощавшись, вышла из дома.       Интересно, что же связывает Мэйсона и Джона? Чем же таким они друг другу обязаны? ***       Джон никогда не думал, что всё может так обернуться для него.       Обычно он выходил на улицу в дождь с зонтиком, если шёл в человеческом обличье. Он мог бы перемещаться в своём истинном виде, в котором вода ему не страшна, но это было бы очень энергозатратно при таких маленьких размерах.       Ливень был неумолимо сильный, ветер кидал воду и колкие капли в лицо порывами и человеческие формы расползались, как размокшая глина. Джон не чувствовал боли от града и холода, продирающего до костей, но зонт был безнадёжно сломан ураганом.       И что теперь делать? Возвращаться в дом далеко, а в таком неудобном виде мокрого чёрного комка, чего доброго, попадёшь под сапог или машину.       Джон решил переждать грозу в укромном месте под козырьком какого-нибудь дома.       Ему в глаз летели капли и сор с асфальта, он шёл, цепляясь подвижными шерстинками за паребрик. Видимость была нулевая, сквозь серую блестящую завесу воды ничего не было видно.       Первое, что увидел Доу, была яркая красная дверь. Перевёртыш радостно поблагодарил хозяина этого дома ща то, что тот догадался сделать своему жилищу такой вход.       Джон подошёл к ступеньке, запрыгнул на неё, проморгался от грязи и припал к косяку. Козырька у здания не было, что очень жаль, но идти дальше сквозь такую погоду в подобном виде возможным не представлялось.       Внезапно дверь открылась, будто приглашая маленькое существо. Доу без раздумий прыгнул внутрь щёлки, отряхнулся, как промокшая собака, и принял человеческую форму.       Внутри было тепло и уютно, перед взором показалась светлая гостиная, не освещённая, но в белых и кремовых тонах.       Джон в нерешительности помялся с ноги на ногу и вошёл, по дороге наскоро создав на себе привычную одежду со спущенной на локти кофтой. — Кто-нибудь? — спросил он в пустоту.       Из-за его спины вышел Мэйсон, возвышаясь над ним головы на три. Длинный гигант встал перед парнем и мягко ему улыбнулся, заложив руки за спину. — Вы так жалобно жались к порогу, что я не мог вас не впустить. — Спасибо… — перевёртыш подозрительным взглядом окинул стены и внезапно спросил: — А в чём подвох? — Подвох? — удивлённо поднял брови мистер Тало.       Пол под ногами Джона будто подёрнулся рябью. Глаза резануло красным светом, и парень от неожиданности упал на спину. — Но вы же меня есть не собираетесь? — рискнул Джон, внутренне напуганный таким поворотом событий. Пол засасывал его, как болото.       Сбитый с толку Мэйсон нахмурился и зачесал непослушную чёлку. — Так значит, на тебя пары́ не действуют… — с досадой закатил глаза «риэлтор». — Ну, хоть спасибо, что впустил, — Джон одним рывком без рук встал и, хотя его ступни увязли в полу, легко достал их оттуда и злобно посмотрел на Мэйсона. — У меня нет лёгких, чтоб ты мог меня усыпить, гадюка ты эдакая. — Грубишь, — цокнул языком Мэйсон и угрожающе хрустнул тонкими пальцами. — Заслуженно, я корыстных не люблю, — обиженно оскалился Джон. Мэйсон тоже обнажил зубы, внезапно ставшие будто острее.       Это была битва оскалов, никто не бросался друг на друга первым. Во всяком случае, преимущество было на стороне Джона, у него был нож. Но и Мэйсон мог ограничить его движение стенами собственного дома.       Комната теперь походила на внутренность мясистого, покрытого розовыми венами и артериями о́ргана. Это ещё больше ставило Доу в неприятное положение.       Они бросились друг другу навстречу. Мэйсон захлестнул ноги Джона собственным шейным проводом и дёрнул на себя. Перевёртыш чуть было не упал лицом вниз, но сбалансировался, высвободил одну ногу и, широко шагнув к мужчине, но не дотянувшись, чуть было не отрубил ему ножом ухо.       Потасовка продолжалась до тех пор, пока Джон не упал на диван, споткнувшись, а Мэйсон придавил его к спинке горлом, нажимая локтем на шею. — Упорный-то какой, — стены дома ходили ходуном и тяжко дышали вместе с Мэйсоном, который слегка выдохся и выдыхал, словно ме́хи. — Не то слово… — сквозь чавканье в ушах от мясистого дивана, Джон расслышал громкий громовой раскат с улицы. — Дядь, у тебя, случаем, громоотвод не сломан? — Смысле? — от усталости без особой интонации прохрипел мужчина, вздёрнув одну бровь. — Молния шибанёт.       Молния шибанула.       Мэйсон внезапно ослабил хватку, у него подкосились ноги, и он упал, взвыв от боли. Глаза у него потемнели, и мужчина свалился на пол неподвижной грудой, а продолжал крик уже сам дом, неистово содрагаясь.       Джон встал и бросился к двери. Мыслей него в голове было, как в пустом колоколе, он бежал сквозь дождь, пока его не смыло, и оглядывался на источник пожара.       Ливень лил уже не так усердно, без града, но молния слепила, окрашивая всё вокруг в невыносимо белый цвет, а гром был похож на удар молота по железу, от которого обычно сводит слух.       Доу, весь растекаясь, как песчаный домик под волной, нашёл место удара на заднем дворе. Молния пробила крышу и зажгла деревянные балки изнутри, куда трудно было попасть дождю. Судя по всему, через комнату на чердак было не попасть, поэтому надо было найти лестницу.       Впрочем, Джон уже превратился в беспомощный комочек, поэтому всё, что он мог, это забраться с помощью шерстинок по кирпичам до верха.       Когда парень смог обсохнуть и принять свою человеческую форму на чердаке, он выпустил изнутри скопившийся через рот едкий дым и подошёл ближе к черепице, не пугаясь яростно трещащих алых лент пламени, овивающих деревянный пол и балки.       «Надо освободить больше места для дождя»       Джон похрустел запястьями и схватил первую не охваченную огнём балку. — Прости, я потом починю!       Капли смешивались с искрами, золотом блестя на полу. Они не долетали до очагов огня, поэтому Джон решился расширить щель.       Парень начал ломать балки голыми руками, отдирать доски и крошить черепицу. Всё больше воды выливалось на пламя, благо, ливень не переставал.       Огонь тух под шквалами влаги, оставляя после себя чёрные следы и струи серого дыма.       Джон отряхнул руки, немного смущаясь своего не вежливого поведения, и спустился вниз, обратно в дождь. — Тебе надо следить за громоотводом, — посоветовал он Мэйсону, заходя обратно в дверь. — Я едва потушил…       Мужчина всё так же безвольно лежал за полу, но потом медленно сел и, чуть качаясь, выпрямился. Хрипло, едва слышно от шока сказал: — Ты странный. Я хотел тебя съесть, а ты потушил пожар. Почему? — Ты впустил меня внутрь. Конечно, это было намеренно, но тебя не сложно понять. Тем не менее, думаю, в тебе есть хоть какие-то добрые чувства, я прав? — Джон наклонил голову, скептически глядя на Мэйсона. — Возможно. Мне казалось, что за много лет одиночного заключения в четырёх стенах с редкими выходами в мир на охоту я совсем забыл, как ощущаются эмоции. Могу ли я назвать то, что почувствовал, когда помог тебе спрятаться от дождя, сочувствием? — Зависит от тебя.       Джон сел на диван и положил ногу на ногу. Задумался ненадолго. — С другой стороны, я тоже иногда сам себя понять не могу. Это трудно… Все девушки, с которыми я пытаюсь заговорить, убегают от меня, как от ненормального…       Мэйсон, всё ещё сидя на полу, тихо засмеялся, но причины решил не говорить. Ещё и обидит спасителя. — В чём-то мы едины. Этот город никому не доверяет. — Да уж…       Они молчали, сидя рядом друг с другом на диване, пока дождь не кончился. Каждый думал о своём.       Возможно, их мысли пересекались в одном. Они двое явно не от мира сего и в чём-то определённо похожи.