Rencontre.

And I don't want your pity I just want somebody near me Guess I'm a coward I just want to feel alright And I know no one will save me I just need someone to kiss Give me one good honest kiss And I'll be alright… Оставшаяся ночь у немца прошла вся в размышлениях. Тот просто лежал на спине, держал руки на груди и пилил взглядом какую-то одну точку на потолке, хоть там и в помине ничего цепляющего взгляд не было. А на краю кровати сидела девушка в ночной рубашке, явно не довольная таким времяпровождением, да ещё и в такое позднее время. – Я признался, представляешь… признался! И это взаимно!! Сюз, я в шоке… и как ты мне теперь предлагаешь спать?! После такого?! Он ещё и пальто мне своё отдал, чтобы я не замёрз. А я… а я просто в ахуе, если честно! И что мне теперь делать… что обычно люди делают дальше? Ты же должна знать, помоги…, - чуть умоляющим тоном продолжил свой уже почти часовой монолог по отношению к бедной девушке. – Йендрик, господи. Шесть часов утра, а мы не ложились. Заметь, мы! Я-то в чём виновата? Когда я так согрешила, Йендри-и-ик… Должна знать? Ты издеваешься надо мной? У меня даже опыта никогда не было, камон, - та явно казалось нервной. Да, это была Сюзанна - одна из сестёр Йендрика, - Слушай, у тебя было четыре, мать нашу, варианта из того, кого позвать. Но ты выбрал меня, хотя я специально заблокировала тебя везде перед Евровидением. По крайней мере, мне казалось, что везде… но нет, тебе было не лень создавать… сколько ты там аккаунтов в Инстаграмме создал, чтобы дозвониться до меня? – Всего семь. Ну блин, мне нужна была помощь, а ты же умная! Нет опыта? Сюзанн, если ты лесбиянка - то так и скажи, я тебя приму, - Йендрик чуть приподнимается, слегка вздыхая. – Всего?! Ей Богу, я сейчас же сделаю мой аккаунт приватным и без доступа для звонков от незнакомых акков. Йендрик! Даже если бы я была лесбиянкой - ты бы этого сам не узнал. Слушай, что у тебя за проблемы? Он ответил взаимностью, все хорошо, я тебе зачем? – Ну… я не знаю что делать дальше, честно говоря. Завтра… то есть сегодня будет какая-то тусовка и он туда тоже придёт! А вдруг что-то не так пойдёт?, - Зигварт нервно прикусил нижнюю губу, возможно, прокручивая в голове лишь плохие расклады. – Напейся сам, напои его и вперёд с песней. Главное - на утро не вспоминать то, что произошло вечером, - без особых сомнений хмыкнула Сюзанна, разводя руки в стороны. – Нет!!, - тот чуть ли не подскочил с кровати. Видимо, этот расклад событий был для него наименее желанным, - Нельзя, Сюзанна! Это будет кошмар, а вдруг… о-о-о не-е-ет, эта версия сразу отпадает. Давай другую. – Слушай, ты попросил помощи - я тебе её даю. Что не устраивает-то? У тебя ещё три запасных варианта, вот их и донимай звонками. Я спать так-то хочу…, - будто в подтверждении собственных слов, сестра зевнула, а потом вновь устремила на брата недовольный взгляд. – Сюзанна, ты единственная, кто поехала со мной! Остальные в Германии, связь дорогая, они просто сбросят, да и времени много. – Йендрик, чёрт возьми, здесь и в Гамбурге время одинаковое! То есть меня разбудить не страшно, а сон этих лентяев должен оставаться непоколебимым? Ты меня настолько ненавидишь?!, - кажись, девушка уже собиралась уходить, но светловолосый просто не позволил этого ей, схватив ту за запястье с безумно жалким видом, - О-ох, опять эти щенячьи глазки. Это запрещённый приём! Чего ты хочешь-то? Ты знаешь, что смотря на такое жалкое выражение твоего лица, отказ становится просто невозможным действием? Говори уже. – Да-а, победа. Я видел у тебя один симпатичный бархатный пиджачок. Вроде бордовый, если не ошибаюсь. Подгонишь? , - Йендрик был явно доволен тем, что его просьба была выполнена. – Блин, ты совсем? Он женский, - девушка нахмурилась, явно не представляя брата в собственной одежде, тем более на каком-то общественном мероприятии. – Сюзанна, я не делю одежду по гендеру, чтобы ты знала. Скажи спасибо, что не юбку попросил, - светловолосый фыркнул, садясь в ту же недовольную позу, как и сестра. – Нет, Йендрик, я всё понимаю, я согласна, что делить одежду по гендерам бессмысленно, но он, блин, приталенный! Да еще и с увеличенным пространством в области груди. Ты уверен, что хочешь именно его взять? – Абсолютно, Сюз! Посмотри в мои честные глаза, разве я могу задумать что-то плохое?, - Йендрик только собирался вновь сделать жалостливое лицо, но был прерван уже смирившейся с этой ситуацией сестрой. – Ла-адно, только не начинай опять. Повезло хоть, что мне, как сопровождающей, дали отдельную комнату. Сейчас схожу, - девушка издала что-то похожее на смесь вздоха и стона принятия того, что переубедить немца почти невозможно. Если он чего-то хочет - он этого добьётся. Настойчивый, однако. Чаще всего это идёт на руку, хоть и люди медленно начинают раздражаться при общении с тобой. – Хорошо из-за того, что есть где жить не за свои деньги или из-за того, что не придётся жить со мной в одной комнате?, - спросил уже явно повеселевший Йендрик. – Раньше думала, что первая причина, теперь же предполагаю, что больше рада второму. Не придётся слышать твой вечный храп. Хрр… хотя, не факт, что я не услышу его за стенами, - девушка издала небольшой смешок, после чего направилась к выходу из личной комнаты участника от Германии. Сюзанна вернулась через минут пять с желанным пиджаком в руках. Подойдя к кровати брата, девушка кинула предмет одежды прямо тому на лицо, но светловолосый, к счастью, успел его схватить до абсолютного падения. – Если будешь в нём ебаться - скажи, я этот пиджак выкину потом, - направляясь на выход, саркастически произнесла Сюзанна. – Обязательно, Сюз, обязательно скажу, можешь не волноваться даже, - Йендрик щёлкнул пальцами, усмехаясь и осматривая пиджак. Мягкий, приятный… значит я готов.

***

I've been big and small and Big and small and Big and small again And still nobody wants me Still nobody wants me And I know no one will save me I'm just asking for a kiss Give me one good movie kiss And I'll be alright… Спал ли Джон? Да. Сколько? Самая долгая попытка продлилась пятнадцать минут от силы. Абсолютно точно Джон поднялся в восемь утра, когда за дверьми начали суетиться люди, которые уснули в адекватное время и проспали уже часов 6-7 точно. И по сравнению с тем, сколько спал швейцарец, это было невероятно много. Да и причиной подъёма послужил телефонный звонок. Джон поклялся убить практически любого, кто звонит ему прямо сейчас. Но, к счастью, убивать никого не пришлось, так как на экране телефона высветилось привычное "Мама", увидев которое, Мухарремай чуть не соскочил с кровати, пытаясь за считаные секунды привести себя в более менее адекватный вид, так как это был явно видеозвонок. Быстро "причесав" волосы пальцами, Джон натянул на лицо улыбку и принял звонок. – Джон, дорогой мой. Как ты там? Не сильно вас там переутомляют?, - привычно заботливо спросила женщина по ту сторону экрана. – Ох, мама, привет. Да нет, всё не так плохо, не волнуйся так…, - только начал было притворяться Джон, как тут же был перебит. – А почему ты тогда выглядишь, будто тебя поездом переехало? Джон, только не говори, что не спал этой ночью. И что же ты делал? Только не говори, что какую-нибудь девочку нашёл…, - албанка разочарованно вздохнула. Как понял Джон, его мать - прекрасная эмпатка, чувствующая то, что у людей внутри, даже через экран телефона. – Что? Мам, Боже, нет, никаких девочек. Не волнуйся ты так, я просто перенервничал вчера, честно. У тебя реально нет поводов для переживаний за меня, поверь, - Мухарремай схватился за лоб, на ходу придумывая оправдания. Но ведь всё, сказанное им, было правдой. Никаких девочек нет, вот в этом Джон точно не соврал. – Ты хоть пытался спать этой ночью?, - женщина делает явный акцент на третье слово и произносит его с особым укором. – Если бы я не пытался, то выглядел бы намного хуже, мам. Всё в порядке, а ты то как?, - уже не пряча своей усталости, швейцарец откинулся на кровать, возвращаясь в привычное лежачее положение. – Я замечательно, Джон. Смотрели вчера конкурс твой, ты такой молодец! Всей семьёй гордимся и рады, что ты так долго ко всему этому шёл и пришёл не зря, - женщина по ту сторону экрана явно подобрела, когда Джон сошёл с темы, - Кстати, я тут посмотрела тех, кто участвует и больно знакомым мне показался один парень. Певец у итальянцев, Дамиано зовут вроде. Такое ощущение, что он похож на того, с кем ты общался в детстве. Ты с ним не разговаривал случаем? Вдруг он? Было бы здорово, не думаешь? – Нет, мам, это вряд ли он, - Джон прикусил губу и его настроение будто в одно мгновение упало на дно, - Да и что было - то прошло. Ну и подумай сама, сколько итальянцев с именем Дамиано существует в этом мире? Наверняка много, так что забей, скорее всего просто похожий. – Ты так отмахиваешься, будто просто говорить не хочешь. Ладно, твоё дело. Ты там веселись, это главное. Но не слишком, чтобы потом плохих последствий не было. Вижу, что сейчас ты бы лучше поспал, поэтому предложу перезвонить мне попозже, сойдёт?, - албанка улыбнулась, глядя на чуть помрачневшего сына. – Да, хорошо, я перезвоню вечером или завтра утром. Ты пиши тоже, если что, - Джон улыбнулся краем губ, после чего те двое попрощались, а швейцарец смог наконец выдохнуть. Почему она заговорила про Дамиано и вспомнила про их дружбу только сейчас, а не пару лет назад, когда сердце маленького мальчика было навеки разбито? Ладно, этот вопрос не так уж и сильно волновал. Стоило хотя бы выйти на улицу и сходить поесть, а уж потом можно до вечера лежать в постели и пытаться наконец отоспаться, что в последнее время казалось просто невозможным. Вспомнив, что единственное пальто сейчас находилось не у Джона, тот подумал, что быть может на улице не так уж и холодно, так что можно пройти несколько метров до соседней кафешки и в толстовке. Зевнув и надев на себя буквально первое, что подвернулось под руку, швейцарец направился к двери, открыл её, и только хотел сделать шаг вперёд, как понял, что у порога стоит кто-то, и на этого "кого-то" упасть вряд ли хотелось бы. Даа, это был немец, а кто же ещё? От удивления, Джон даже приоткрыл глаза, глядя на его довольное лицо. – Привет! Я пришёл пальто занести, ты его у меня вечером оставил, - светловолосый протянул предмет вперёд с лучезарной улыбкой на губах лице. – А… а, да, точно, спасибо, - швейцарец потёр глаза, после чего забрал пальто, сразу натягивая его на себя, - Погоди, как долго ты здесь стоял? – Честно, я не считал. Но посмею предположить, что минут тридцать точно. – Почему не постучался?!, - темноволосый со стоном, содержащим некое возмущение, чуть откинул голову назад. – Мешать не хотел, вдруг ты спишь. Да, я слышал, как ты говорил на каком-то непонятном языке, но подумал, что во сне болтаешь, так что мешать не стал, - Йендрик усмехнулся, складывая руки на груди. – Боги, больше так не делай. В следующий раз напиши или постучись. Но и то и то не надо делать миллион раз, пары будет достаточно. Договорились? – Ла-а-адно, не волнуйся так, запомнил. Ты собираешься куда-то? – Да, хотелось бы позавтракать, а то чувствую, что один выпитый стакан воды не поможет мне стоять на ногах весь день. А если быть точнее, то мне остался где-то часа два перед тем, как я вырублюсь от пониженного сахара в крови, поэтому предпочту пойти поскорее. А ты не идёшь?, - Джон перевёл взгляд куда-то в сторону коридора, выискивая там выход. – Да не, потом схожу. Сейчас у меня другая цель - найти какие-нибудь фирменные хрени, типа брелков или прочего мерча. Ты не знаешь, где это может продаваться?, - тот чуть замялся, слегка прищурив глаза. – Я без понятия, зачем тебе это нужно, но я в любом случае не знаю. Нет, серьёзно, зачем? – Джон, у меня четверо братьев и сестёр и каждый из них требует от меня какого-то сувенира, а я без понятия, где их искать. Спросил у какого-то человека на улице, а он мне наркоту как сувенир предложил. Больше не спрашиваю, - немец покачал головой, недовольно цокая языком, - Ладно, ничего, ещё поищу, всё равно спасибо. А тебе тогда приятного аппетита!

***

Времени было уже часов девять, что значило скорое начало этой злочастной вечеринки. Почему Джон так не хотел на ней присутствовать? Причиной была куча пьяных людей, которые если не в начале, то в конце обязательно напьются. Да и он сам боялся, что через какое-то время перестанет себя контролировать. Мысль о потере собственного самоконтроля просто сводила с ума, но чем дольше об этом думал швейцарец, тем больше убеждался, что просто накручивает себя, ведь всё это не так страшно, и если не пить слишком много, то и такого эффекта не будет. Именно такое решение было окончательным. "Творите, выдумывайте оригинальные костюмы и макияжи, не будьте скучными! Приходите запоминающимися!", - именно так звучал своеобразный девиз нового мероприятия. По этой причине прийти в обычной рубашке и брюках не прокатит. Придётся придумывать в чём прийти, а это весьма заморочно. Ладно, Джон не очень долго думал на этот счёт. К счастью, визажистка оставила в его комнате собственную "магическую коробочку", в которой были и тени, и пудра, и прочие штуки, названия некоторых швейцарец вообще не знал. Естественно, тот заранее сообщил девушке, что собирается воспользоваться её принадлежностями и спросил, можно ли, на что получил согласие от визажистки. Вспомнив туториалы, просмотренные сто лет назад, Джон уверенно взял кисточку и принялся по памяти чиркать базой по лицу. И на удивление успешно. По крайней мере тот смог немного разровнять кожу, визуально сузить нос и подчеркнуть скулы. Самая большая сложность возникла при использовании подводки и теней. Из-за собственной неаккуратности Джон дважды ткнул себе подводкой в глаз, после чего решил, что верхнюю часть лучше без неё. Закончив с нижней частью глаз, швейцарец отложил подводку в сторону и взял тени двух цветов: чёрные и синие. Первым цветом тот решил накрасить половину век, а вторым создал некий градиент из чёрного в синий. На удивление, всё вышло не так уж и плохо, особенно для первого раза в этом деле. И да, может на этом и можно бы было остановиться, но Джон пошёл дальше, достав черный карандаш, предположительно, для бровей и нарисовал на одной щеке слезу, после чего слегка растушевал и заполнил пространство внутри рисунка теми же синими тенями. Посмотрев на собственное отражение в экране телефона, Джон даже невольно улыбнулся себе. А финальным штрихом этого образа стала чёрная помада, которую швейцарец ну уж никак не мог представить на небольшой девушке. Но и на себе её он вряд ли мог представить раньше, так что не стал даже усмехаться. На секунду рука с помадой зависла в паре сантиметров от губ, кажется, албанец о чём-то задумался. "Чёрт, я же буду выглядеть как гей… Ладно, я в любом случае на него похож, терять уже нечего", - подумал про себя Джон, после чего кратко хмыкнул и всё же решился использовать помаду. Потыкав несколько раз кончиком и повыводив аккуратные круги, в конце концов губы швейцарца приобрели матово-чёрный оттенок. В одежде Джон решил придерживаться тёмной тематики, уж в этом трудностей не было. Чёрная рубашка с гранатовыми по цвету камнями на воротнике и такого же цвета вельветовые брюки довольно неплохо сидели на парне. В основном Джон надеялся на то, что не он один учтёт пожелания по дресс-коду на мероприятии, а то будет выглядеть немного странно и глупо. Обычно парень мог часами заниматься собственными волосами, но сейчас ни желания, ни времени просто не хватало, поэтому тот лишь слегка побрызгал на них водой и причесал вниз. Объём оставался, но и было что-то наподобие чёлки, замечательно. Выдохнув с мыслями по типу "всё будет хорошо, чего я волнуюсь?", Джон положил в карман брюк телефон и ключи от собственного номера. Заложив одну из мешающихся прядей за ухо, темноволосый вышел из номера и отправился на место проведения вечеринки. Будет весело? Однозначно. Готов ли к этому швейцарец? Нет. Но его и не спрашивали, так что второй вопрос был лишним.

***

Даже не дойдя до места назначения, Джон понял, что оно рядом. Как понял? По слишком громко звучащей музыке, от которой можно было буквально оглохнуть. Чуть нахмурившись, швейцарец всё же продолжил свой путь, в скором времени подходя к небольшому помещению, рядом со входом которого стояло двое охранников. Оба довольно накачанные, лысые и с каменными лицами, не выражающими почти ничего, кроме бесконечного презрения ко всем, кто их нанял на сегодняшний день. Охранники потребовали паспорт, который Джон заранее достал и протянул им. Сравнив фотографии, те всё же пропустили швейцарца внутрь, не обойдясь без едкого комментария по поводу внешности и предположительной ориентации, что Мухарремай умело проигнорировал, быстрым шагом проходя вперёд. Как только парень зашёл внутрь, двери сзади захлопнулись, что немного смущало. Внутри освещение было ультрафиолетовым, из-за чего неоновые ногти некоторых девушек буквально светились, чуть освещая местность. И только Джон собирался отправиться в сторону барной стойки, как оттуда на него чуть не вылетел немец, радостно прыгая буквально на него и заключая в объятия. – Йендрик! Ты пьян?!, - Джон даже слегка испугался, глядя на друга в, предположительно, именно таком состоянии, о котором он подумал и сам. – Джон, ты чего?! Конечно нет, по крайней мере сейчас. Ты ведь сам понимаешь, что пить в одиночку невероятно скучно… прямо до жути. Поэтому я ждал тебя, пойдём!, - воодушевлённый немец наконец оторвался от Джона и потащил его за собой в сторону барной стойки, - Кстати, выглядишь просто отпадно! Швейцарец уже практически на автомате пошёл за другом, хоть и немного сомневался в его инициативе. Комплимент заставил Джона осмотреть друга в ответ, что его приятно удивило. Йендрик выглядел довольно интересно, но взгляд цепляли не только разноцветные тени и декоративные розовые кристаллики на щеках, но и безразмерные штаны такого же цвета в сочетании с бардовым пиджаком, у которого явно вынули пояс. – На тебе женский пиджак?, - в голосе была некая заинтересованность, да и во взгляде албанца читался явный вопрос. – Ой, да ну тебя. Поверь, ты не первый человек, который мне об этом говорит, - от немца послышался продолжительный вздох, означающий явную усталость от этого вопроса, - Почему все вообще так думают? Сплошные стереотипы, аргх… Я так-то специально для этого вечера его взял! – Ох, я не это имел в виду, не пойми меня неправильно. Тебе очень идёт, честно. И он подчёркивает твои… глаза-а-а? Я ведь предупреждал, что не умею делать комплименты, а ты забил. Вот, теперь убедился? – Джо-о-он, мне и одного "тебе идёт" было достаточно, поверь. Не старайся выдумывать что-то как в слащавых фильмах, в жизни это работает по-другому. Кстати, ты кое-что заметил?, - Зигварт с улыбкой чуть ли не до ушей подскочил к швейцарцу практически вплотную и вставая на носочки, чуть увеличиваясь в росте. – Ты стрелки сделал?, - почти мгновенно подметил темноволосый. Честно, тот сперва подумал на макияж или цветные линзы, но присмотревшись, увидел острые и довольно длинные стрелки на лице немца. – Да-а-а-а-а! Заметил же, молодец! И как тебе?, - светловолосый хихикнул, делая шажок назад и скрепил пальцы вместе, ожидая ответа от швейцарца. – Красивее чем у большинства девушек, которых я видел, - Джон улыбнулся и чуть вскинул брови, будто взглядом спрашивая, сойдёт ли такой ответ. – Ладненько, приму за комплимент, не парься так, хе-хе. И всё же, пойдём скорее!, - Йендрик махнул рукой, после чего внаглую схватил темноволосого за воротник, ведя в желанную сторону. Сопротивляться швейцарец не стал, но он был абсолютно точно уверен, что со стороны они смотрелись как нельзя глупо. Наконец подсев за один из крутящихся стульев, Джон чуть поёрзал на нём, оглядываясь по сторонам. На соседнем от него стуле сидела среднего роста девушка с зацикленным на одной точке взглядом, что слегка пугало. Подумав, что пока Йендрик отошел в поисках бармена, было бы неплохо пообщаться хоть с кем-то, Мухарремай вполоборота поздоровался с той, после чего мгновенно получил в свою сторону холодный и жёсткий как пуля взгляд. – Здравствуй..! Тоже здесь отдыхаешь?, - под таким взором даже думать было невероятно тяжело, а говорить тем более. Но Джон старался не выдавать себя и в особенности своей небольшой паники, - Ты ведь из Украины, верно? Или правильнее будет на Вы…? – Пришлось идти чисто из уважения к победителям. Ты, вижу, тоже пришёл только ради кого-то, - украинка буквально прочла всю эту информацию по обеспокоенному лицу швейцарца, - Верно. Не стоит такой формальности. Не думаю, что у нас такая уж и большая разница в возрасте. Катерина, приятно познакомиться. – Приятно, Джон… что пьёшь?, - албанец любопытно посмотрел в сторону бокала девушки, пытаясь понять состав напитка. – Кровавую Мэри. Хочешь попробовать?, - девушка хмыкнула, возвращая взгляд на свой коктейль, будто выпиливая его взглядом. – Давай, - воодушевлённо начал Мухарремай, но мгновенно вспомнил примерный состав сего странного коктейля. Полного списка ингредиентов, тот, конечно, не назовёт, но в голове сразу всплыла водка, томатный сок и острый соус, а после мысли об их сочетании Джон лишь ужаснулся, чуть отодвигаясь назад, - …давай в следующий раз. На слова темноволосого Катерина лишь кивнула, кидая взгляд куда-то в сторону. Именно в этот момент пришёл Йендрик, ведя за собой недовольного бармена. – Мне апероль шприц, а этому симпатичному молодому человеку голубую лагуну. Да, бокал побольше возьми и желательно поскорее!, - затараторил немец, облокачиваясь на стойку, - Какой ужас, всех торопить нужно! Прикинь, сидел где-то в каморке и в телефоне залипал. Отлынивать от работы не нужно! Джо-о-он, чем ты занимался-то, пока меня ждал? Успел с Катечкой познакомиться? – Я просила не называть меня так, - девушка фыркает, не переводя взгляд, но было ясно, что такая форма имени её совершенно не устраивает. – У-упс, извини, больше так не буду, - немец виновато почесал голову, подсаживаясь как можно ближе к швейцарцу, - Ну так что? – Она странная, пьёт напитки странные… но я у нее вроде как особого отвращения не вызываю, более-менее поладили даже. Это плохо? – Джон, считай, что ты счастливчик! О, коктейли, - заметив подходящего бармена, светловолосый торопливо забрал оранжевый коктейль себе, а голубой отдал албанцу, - Да-а, Катерина бывает немного пугающей. Она кстати старше тебя на десять лет, чувак. Это прямо много. – Десять?!, - от этих слов, вызывавших явное удивление, у Мухарремая, спокойно попивающего свой напиток под рассказы немца, чуть коктейль из носа не полился. Да, этого к счастью не произошло, но тот всё же сумел слегка подавиться, и лишь откашлявшись несколько раз, смог продолжить свои удивления, - Серьёзно?! Я думал, что ей лет двадцать пять максимум!… – Да, тихо, успокойся. А то подавишься еще раз, но уже насмерть, а этого нам не надо. Пей лучше по-адекватному и не колебись, - немец усмехнулся, делая пару глотков коктейля и чуть морщась после этого, - Мда уж, алкоголя он не пожалел. Если бармен подмешал мне туда яд из вредности и через какое-то время я просто вырублюсь - ты будешь знать моего убийцу в лицо. – Не шути так, двух трупов эта вечеринка точно не вывезет, - саркастично произнёс Джон, делая пару глотков голубой лагуны, - М, неплохо… только я не фанат коктейлей с содержанием водки. А так довольно таки хорошо. – Двух может и нет, но один бы толпу точно раззадорил и возбудил. Ладно, реально, что за шутки. Не фанат водки? Жди минуту! И мой не отдавай коктейль, - Зигварт почти моментально сорвался с места и помчался куда-то в сторону входа, оставляя Джона как идиота сидеть одному. Ладно, ждать пришлось недолго. Разлохмаченный, но безумно довольный Йендрик вернулся с двумя бокалами шампанского, один из которых поставил на свою часть стойки, а половину второго бесцеремонно вылил в голубой напиток друга, позже ставя неполный бокал рядом с тем. – Эй, это нечестно, он наверняка стал ещё ядрёнее. Ладно, может это сочетание будет не таким и плохим, по крайней мере, я не пробовал его раньше, - на секунду в голову Джона закралась мысль о том, что немец просто пытается его споить, но тут же растворилась по причине нежелания даже думать о таком возможном развитии событий. Решив, что самым лучшим способом заглушить сознание будет немного выпить, швейцарец перемешал получившийся напиток и практически залпом выпил половину. – Если ты решил спиться, то я с тобой, - сказав это с интонацией тоста, светловолосый точно также подлил половину шампанского в собственный коктейль и за один заход выпил бóльшую его часть. – Спиваться не собирался, но и пить в одиночку, как ты говорил, грустно. Ладно, спасибо за компанию, - Мухарремай слегка улыбнулся, понимая, что алкоголь в скором времени всё равно дойдёт до разума, так что же ему терять? – Что тогда произошло между тобой и Дамиано?, - вопрос был довольно неожиданным, особенно именно сейчас. – А ты сам не догадался тогда?, - довольно спокойно спрашивает Джон. Но по мгновенно потерявшему всякие нотки веселья лицу было понятно, что данная тема - это не то, что хотелось бы обсуждать здесь и сейчас. – Тогда, когда увидел тебя ни живым, ни мёртвым? Бледным, взъерошенным и настолько испуганным, будто призрака увидел? Да, у меня были догадки, но какая из них правильная - я до сих пор не знаю. – И ты не спросил меня об этом? – Нет, не спросил. Потому что тогда это могло бы быть неуместным, да и было понятно, что тебе не хотелось говорить. А потом стало забываться и я подумал, что вряд ли ты захочешь вспоминать. – И на этом спасибо. Нет, серьёзно, спасибо. Я реально не был готов к тому, чтобы говорить об этом. Боялся, что пристанешь с расспросами и… ох, нет. Не хочешь выдвинуть предположения сейчас? – Попробую. Ну, вы там явно не про котиков говорили. Изнасилование?, - последнее слово Йендрик произнёс с явным затруднением, да еще и смотря куда-то в сторону. – Угадал, - такой же сухой последовал и ответ. – Не угадал, блин, догадался. По сути все остальные варианты были чем-то вроде дополнений к этой версии, так что другого бы не выдвинул. Джон, очнись. Ничего сейчас уже не поменяешь, а сидеть недовольным и грезить о том, что ты бы мог изменить всё, если бы не что-то там… ну, как минимум бесполезно. Сейчас всё более-менее нормально, не? Слушай, если что-то случилось, то ты лучше скажи, будет легче, правда. Особенно сейчас, когда в тебя влит почти бокал алкогольного коктейля. А если я правильно догадываюсь, то пьёшь ты нечасто и алкоголь на тебя действует довольно резко и быстро, так что сейчас тебе особенно хочется выговориться. Давай, я слушаю, - под конец своего недолгого монолога Зигварт махнул рукой и принялся делать ещё несколько глотков, показывая, что внимательно слушает швейцарца. – Нет, слушай, всё не так… ах, я имел ввиду, что всё намного сложнее. Мы были знакомы с Дамиано с самого раннего детства, он спас меня от группы мальчиков, желающих отыграться на мне за все собственные детские травмы. И тогда… тогда его образ запомнился мне, запомнился как образ героя-спасителя. Я видел в нём только лучшее, он казался в моих глазах просто идеальным. Он нравился мне, честно. Нравился ещё в таком возрасте, когда понятие "любовь" распространялось на всё, что хоть немного привлекает тебя. Я точно не помню причину, по которой всё это произошло, но моей семье пришлось переехать. И тот возраст был, к сожалению, уже осознанным. Я прекрасно понимал всё, что происходило, что делало мне только больнее с годами. В один год я смог вернуться, пошёл искать его… прошарил всё, что можно было в городе, обошёл все места, где он мог быть… Толку не было, Дамиано тоже. Прямо нигде. И тогда я вбил себе в голову: нет, нельзя, я должен забыть его, должен бросить все мысли о том, что мы можем встретиться ещё хоть раз в этом жизни. И вбил в итоге. Жил же как-то кучу лет один, практически без мыслей о нём. Нет, я не забывал, я просто не мог забыть. Я просто принял то, что мы больше никогда не увидимся. А потом… всё начало происходить слишком быстро. Заявку на Евровидение подал даже не я, а мой чёртов друг, раскритиковавший моё выступление буквально со всех ракурсов. Меня взяли и я был в такой эйфории от всего происходящего, что просто не понимал абсолютно ничего. Затем случилось то, чего не должно было случаться. Мы встретились. Это было слишком неожиданно. И я подумал, а вдруг он меня помнит? Думал, что он такой же… но это был не он. Будто то же лицо, то же имя, голос, образ… но характер не тот. Я хотел поговорить, а он…, - губы Джона предательски задрожали на последних словах и тот поджал их и стиснул зубы только для того, чтобы не заплакать здесь и сейчас. Потому что это выглядело бы как минимум неправильно и странно, кто-то бы точно подошёл и нарушил эту идиллию между парнями. Немец прекрасно заметил эту наползающую грусть на Джона, потому и попытался как-то взять его за руки, но швейцарец лишь покачал головой, за два подхода допивая и коктейль, и оставленное шампанское, чем вызвал явное удивление со стороны, после чего продолжил. – Я не знаю что с ним стало и не знаю, что произошло со мной. Но знаю одно - наши пути разошлись. Всё. Все те искры, которые были внутри меня просто… бум, буквально в пару мгновений рассыпались. Йендрик, прости если… я кажется перепил, Боже, зачем я тебе всё это рассказываю, извини тысячу раз…, - албанец будто вмиг осознал то, что буквально пересказал немцу своё детство. Тот отчаянно вздохнул, ложась подбородком на стойку и складывая руки у себя на голове. – Хэ-э-эй, Джо-о-он. А ну просыпайся, не спи сейчас, - с привычной шуткой в голосе произнёс Зигварт, приподнимая того за плечи и разворачивая лицом к себе, - Слушай сюда, всё нормально. Понял? Не извиняйся ни в коем случае. Ты имеешь право на выражение своих чувств, слышишь? И особенно сейчас. Мыслить нормально можешь? Пил когда-нибудь столько или больше? – Я не помню… наверное нет… ох, какой же я дурак, - Джон схватился ладонью за лоб, будто пытаясь понять собственное состояние. Жар, холод? Что это? Нет, скорее это просто нарастающая паника, возникшая фиг пойми откуда, - Ладно, ты прав. – Прав насчёт чего? Я не одно слово сказал, эй!, - Йендрик поставил руки на бёдра, сделав буквально позу непонимающей и недовольной курицы. – Что надо отвлечься, - швейцарец махнул рукой, принимая более весёлый вид, по крайней мере, он таким казался, - Расскажи ты о себе, а то я как-то слишком мало знаю… – Ну, у меня история не такая интересная, как у тебя. Не знаю, рассказывать особо нечего. Живу в большой семье, пишу свои песни, играю на укулеле… а, ну, ещё в театре иногда работаю. В принципе всё, никаких долгих и интересных историй у меня не будет, - на самом деле немец замолчал довольно много деталей, о которых Джон спрашивать уже не собирался. – Я тоже в театре играю… мило на самом деле. У нас довольно много общего, это ведь круто, да?, - кажется, рассудок албанца начал медленно затуманиваться, а мысли будто бы сплетались между собой и собирались во что-то одно, говорящее, что так всё быть и должно. – Конечно круто, ты ещё спрашиваешь, - Йендрик усмехается, прекрасно понимая, что темноволосый слегка перепил, - Кстати, как думаешь, какой бокал кровавой Мэри пьёт Катерина? – Шестой, если ты так в этом заинтересован, Зигварт, - монотонно пробубнила Павленко, даже не оборачиваясь на них двоих. Казалось, что та совершенно не меняется и уж точно не пьянеет. Немец даже чуть подскочил, будучи уверенным, что девушка их не слышит. – Ого, ну ты конечно мощь. А вон его от двух бокалов не самых крепких напитков уже рубит, прикинь?, - Йендрик выгнулся, смотря на Катерину, а на крайних словах указывая на Джона рядом с собой. – Сочувствую. А ты то себя как чувствуешь? – Я? Я чувствую себя как нельзя лучше!, - хоть тот и не ответил на вопрос женщины прямо, но та всё поняла как нельзя хорошо, после чего слегка улыбнулась и отвернулась, отвлекаясь на другую подошедшую к ней девушку. - Кстати, Джон, можешь подождать буквально минутку? Я отойти должен. Жди здесь, я быстро, честное слово! До этих слов Зигварт кратко бросил взгляд на швейцарца, после чего убежал в какую-то сторону, забирая с собой недопитый бокал с шампанским. Чтобы самому допить или не дать выпить Джону ещё больше? Скорее всего второй вариант. Да и Мухарремай подумал точно также. На него накатывало какое-то странное чувство, но оно не было похоже на что-то вроде сонливости или жара, скорее это было какое-то новое ощущение, ранее не очень знакомое для того. Крайний раз, когда Джон напивался, был где-то пару лет назад на Новый Год, да и то, бокал буквально прошлогоднего шампанского не опьянял так, как всё, выпитое сейчас. Нет, эти ощущения были не такими, как в фильмах. Перед глазами ничего не плыло, не было странных галлюцинаций… просто было довольно трудно даже в мыслях связать несколько слов в одно предложение, что уж тут про полноценную речь говорить. Но одно в голове у него засело прочно: нужно идти за немцем. Минута, две… да где же он? Нет, так всё оставлять нельзя. Швейцарец мгновенно встал с крутящегося стула и чуть не упал от резкого потемнения в глазах. Но это ему совершенно не помешало. Отследив примерный путь побега светловолосого, Джон направился прямо туда. Найдя ближайшую к своему пути дверь, тот открыл её и прошёл внутрь, понимая, что это что-то по типу уборной. На удивление она была довольно чистой и просторной, а также внутри было яркое синее освещение, мешающее наркозависимым людям колоться. Около раковины с зеркалом напротив стоял Йендрик, отчётливо что-то вырисовывая у себя не лице. – Что ты делаешь? , - довольно чётко спросил Джон, стоя на расстоянии пары шагов от немца и немного удивлённо смотря тому в затылок. – Аа!, - от удивления Йендрик чуть было не выронил предмет из своих рук. Повернувшись к швейцарцу, тот сделал пару шагов навстречу тому и виновато усмехнулся, - Я задержался, да? Ну блин, извини, не рассчитал времени. И кстати, я кого попросил не идти за мной, а? Чего тебе там-то не сидится? С Катериной бы поболтал, а так… – Ты губы красной помадой накрасил..?, - албанец чуть свесил голову набок, явно не ожидая этого. Тот даже сделал несколько шагов в сторону немца, будто пытаясь разглядеть поподробнее. – Чёрт, ты даже при таком освещении это увидел?! Серьёзно? Ну ты глазастый конечно. Да, типо того, а что, мне не идёт? Если все накрасились, то почему мне нельзя? – Нет-нет, конечно идёт. Такой цвет красивый… ты у сестры её взял или твоя? – У сестры, но в следующий раз куплю свою, обещаю. Хе-хе, рад, что тебе понравилось. Думаю, что мы уже как-то подозрительно задерживаемся, поэтому предлагаю уже пойти, - только начал было собираться уходить светловолосый, как тут же почувствовал тяжесть, отодвигающую его назад, а также чужие руки у себя на плечах, именно которые стали причиной давления вплоть до не очень приятного соприкосновения спины со стеной. Йендрик хотел было сказать что-то в возмутительно-саркастическом тоне, но тут же был замкнут темноволосым, вовлекающим его в поцелуй. Не сказать, что это было что-то неприятное, скорее наоборот, но всё же такой неожиданности немец точно удивился. Поцелуй был не болезненным, а скорее чем-то между привычным и глубоким киношным. Светловолосый пытался хотя куда-то расположить руки, но тут же был схвачен за них Джоном, который поцелуй так и не разорвал. Наконец, спустя пару довольно долгих секунд, швейцарец на миг отстранился, а затем лишь секундно переведя дух, практически мгновенно налетел на тонкую шею Зигварта. Разница в росте была довольно приличной, поэтому албанцу пришлось слегка наклониться. Йендрик выгибал голову чуть ли не максимально назад и подстанывал что-то нечленораздельное. Ему не было как-то плохо или некомфортно, он просто боялся за самого Джона. Боялся, что он вспомнит… и что будет? Он прекратит общаться, станет избегать как Дамиано?… Мысли были прерваны резким и довольно громким стоном со стороны самого Зигварта, когда губы перешли к нижней части ключиц, которая являлась довольно чувствительным местом у него самого. Почти мгновенно на пол полетел бархатный пиджак дорогой сестры Йендрика. Парень оставался в чёрной футболке с короткими рукавами, под которую Джон просунул сначала одну руку, а затем и голову, оставляя следы в форме поцелуя из помады и там. Сейчас хотелось двух вещей: чтобы Джон одумался и чтобы никто не зашёл. Но первое желание явно перевешивала второе. Тот просто не хотел терять… а кто они друг другу? Знакомые, друзья, любовники, пара..? Все эти предположении были одновременно и странными, и возможными. А что чувствовал Джон? Он даже не понимал, что делает. Кажется, в тот коктейль и ему бармен налил больше алкоголя, чем всего остального. Другого объяснения такой потери самоконтроля отыскать Мухарремай не мог, ну, или по крайней мере не пытался. Момент осознания пришёл к парню лишь тогда, когда тот находился уже у нижней части живота Йендрика. Джон будто бы в один момент прозрел и отрезвел. Тот даже не отошёл, а лишь поднял голову, глядя на обеспокоенное выражение лица немца. И швейцарец будто вмиг всё понял. Дыхание чуть участилось, когда он сделал несколько шагов назад и выпрямился, не отводя взгляда. На его лице читался невероятный испуг и лишь одно слово в глазах. "Прости". – Э-эй, ты в порядке? Слушай, Джон, я понимаю что ты можешь думать о том, что…, - виновато начал Зигварт, пытаясь отдышаться и сделать более-менее довольное лицо, чтобы хоть как-то успокоить албанца. – Нет… нет-нет-нет. Я стал как он. Прости, ради Бога, прости меня, я…, - на глазах автоматически появились слёзы, даже тогда, когда Джон отвёл взгляд куда-то вниз. Тот пытался пальцами схватиться за невидимые предметы, но от того, что рядом не было ничего, становилось только страшнее. – Боже, Джон, это всё не так. Ты не виноват, ты…, - Йендрик попытался сделать пару шагов навстречу тому, но не смог. Швейцарец тревожно покачал головой, кинул разочарованный в самом себе взгляд на немца и с максимально возможной скоростью выбежал, оставляя Зигварта одного. И только тот собирался метнуться вслед за Джоном, как понял, что это уже практически бессмысленно. Постояв, прилипнув к стене, где-то пару минут, немец наконец поднял брошеный пиджак и вышел из уборной на более естественный свет. Достав собственный телефон из кармана, Йендрик посмотрел в камеру на себя. Его красная помада, по всей видимости, смешалась с чёрной Джона. Поэтому его губы сейчас стали скорее бордовыми, чем алыми, как раньше. Жаль, что эта помада так легко не стирается. Тот разочарованно вздохнул, оставаясь стоять у входа. Я не знаю, что делать сейчас. Мы одни на целой земле, в самом сердце моих картин Целый мир придуман, целый мир придуманных истин Я нуждаюсь в твоём тепле, я хочу быть смыслом твоим…