Плата за жизнь

Интересно, это загробная жизнь? Перерождение? Что? - Она очнулась! Зовите врача! – слышится взволнованный женский голос. Слышатся торопливые шаги, какое-то шуршание, разговоры. Глаза открыты лишь едва, только свет и видит. Пришедший человек ее осматривает, пытается опросить, но тщетно – толком девушка ничего не говорит. Он думает, что Изуку отключается, тихо говорит медсестре, что ему не нравятся ее показатели: при возрасте в шестнадцать лет недостаток такой – да и вообще уровень гормонов и некоторых веществ в организме на лет двенадцать. Следующее пробуждение ей мерещится, кажется – уж больно похоже на кошмар, ибо два мужских голоса переговариваются и решают что-то бурно и зло. Она слабо понимает, о чем речь, но интонации ее пугают. Полное пробуждение состоялось днем, на стуле рядом с кроватью восседал Тошинори Яги. Был уставшим и очень, вот просто очень злым. Начинает он без приветствия. - Ты так хотела от меня уйти, что решилась на суицид? Неудачно, знаешь… Но, хорошо, будет по-твоему. От меня ты ушла. По всем документам ты теперь мертвая девочка из старшей школы, которая покончила с собой из-за своего идеализма и слишком серьезного восприятия учебы, а также едва начавшейся травли. Все. Одноклассники извещены. Расследование спешно закрыто. - А где я сама буду? – тихий шелест. - У тебя будет новый хозяин, - видя шок на лице «дочери», поясняет, - Помнишь, бывало так, что ты надевала повязку, а руки фиксировались на кровати? В те моменты на тебя смотрели, тебя трогали, но никогда не входили. Так вот – это он. И да, твоя мать тоже знает, что ты ушла из жизни. - Мамочка, - всхлипывает девочка. - Хех, ты думаешь, она горевала? – кивок, - Вовсе нет! Сказала только, что могла бы и потерпеть… С этими словами самый богатый человек их региона выходит из палаты. Изуку плачет, ей страшно и больно от всего: изнасилование одноклассниками, неудачная попытка, а больше слова самого ненавистного. Да, все считают, что он – ее отец, но Бакуго был прав: у нее были совсем другие родители – Инко и Хизаши Мидория. Всю историю девушка так и не знает, знает только, что папа погиб, когда ей было около пяти, а от матери ее забрали почти сразу, как исполнилось десять. Тогда пришла полиция, Инко заковали в наручники и увели, прихватив с собой ребенка. Ей тогда сказали, что у нее будет новая семья, которая ее очень ждет. Действительно ждали. Немури и Тошинори слащаво улыбались всегда, но от вкрадчивого шепота становилось не по себе. В такие моменты Изуку думала, что лучше бы уж кричали. Жизнь у них была странной: Каяма сразу начала рассказывать ей про устройство тела человека, говорила про различие полов. В частности, заостряла внимание на «приятных» местах, от чего девочке становилось неловко, но Немури упорно рассказывала, а потом еще и спрашивала, что она поняла и запомнила. Новоиспеченный «папа» часто брал девочку себе на руки, сажал на колени, гладил по коленкам, прижимал к себе за плечи, трепал по голове, подсаживал, чтобы забралась на дерево или горку. Семейные выходы всегда становились ажиотажем в прессе. Однако у всех было условие – закрывать лицо «дочери». Кто не выполнит – того раздавят. А как отговорка, была придумана легенда что девочка является плодом любви самого Тошинори и Инко – его первой школьной любви. И якобы Яги не знал о существовании ребенка, думая, что любимая родила в браке. А сейчас, когда Мидория старшая оказалась за решеткой, а Немури так и не может родить ему, самое время забрать доченьку к себе. Из всего этого лишь часть легенды была правдой: Инко и Яги действительно встречались всю старшую школу. Однако с течением времени девушка поняла, что Тоши – не тот, кто ей нужен, постепенно и чувства сошли на нет. Она выбрала хорошего парня по имени Хизаши, который за ней ухаживал. Яги был зол, очень зол. На последнем разговоре с ней он сказал, что однажды Инко пожалеет о своем выборе. Так или иначе, время шло. Молодая семья жила счастливо, поженившись сразу после колледжа, несмотря на то, что это не принято в столь раннем возрасте. Через время родилась и доченька, которую все любили. Инко всецело занималась ребенком, а Хизаши занимался обеспечением семьи. Будучи парнем с головой, быстро продвигался по карьерной лестнице, к своим тридцати занимая должность начальника смены на заводе. Вскоре заводик, на котором он работал, был выкуплен неким молодым бизнесменом, пожелавшим на некоторое время остаться безликим для сотрудников. Начались проверки, аудит, выявление нарушений. Как ни старались, но на участке Хизаши не обнаружили ничего серьезного. Работа пошла в прежнем русле, почти без кадровых перестановок, однако через некоторое время прогремел взрыв, в результате которого погибло несколько человек, и глава семьи Мидория в том числе. Вдова была безутешна. Она рыдала сутками – действительно любила своего мужа. А когда узнала в главе завода бывшего возлюбленного, орала на всю улицу, что это он подстроил гибель ее драгоценного мужа. Ее тогда быстро успокоили, а скандалу не дали просочиться в новости. Инко начала выпивать – сначала понемногу, чтобы заглушить ту боль утраты, что поселилась в ней. Сначала немного, после все больше. Мало обращала внимания на дочь, девочка стала бояться маму, хотя любила ее безумно. Хотела помочь, понимала, что маме тяжело без папы, но ничего не могла сделать. Так прошло несколько лет. Инко скатилась окончательно. За ней пришли по анонимной наводке. А после ареста состоялся интересный разговор, где говорилось, что дочь у нее изымают, раз она не способна ее растить и воспитывать. И да, в конце представитель юридической службы, который вел разговор, передал ей письмо, в котором была одна лишь фраза «я же говорил, что ты пожалеешь…» У Инко была истерика – сродни той, что случилась на похоронах мужа. Прошла реабилитацию. Устроилась на работу, а к доченьке все равно не подпускают. Она часто стоит у ворот завода и высматривает в проезжающих машинах владельца – все тщетно. Однако в какой-то день машина останавливается и выходит просто огромный мужчина, чем-то напоминающий ее прежнего парня – они не виделись с самого расставания (на похоронах она узнала только о его имени). Яги подошел к ней и просто спросил: - Что тебе нужно? - Верни мне дочь! Я знаю, что она у тебя! - Если верну, то что? Что ты мне можешь дать? Ты, запойная алкоголичка! Ни-че-го! А я дам… - а вот тут он ухмыльнулся так, что Инко подумала, что вообще не знает этого человека, стоящего перед ней, - Вот только и плату за это попрошу. - Ч-ч-что? В каком смысле «плату»? Она же ребенок! Всего десять лет! - И? Самый сладкий возраст, - улыбнулся еще шире и развернулся, чтобы уйти. - Я не позволю! Опозорю тебя на весь свет! Верни мне дочь! Мужа забрал, так хоть дочь верни!!! Женщина выкрикивала это в след удаляющейся машине. Кричала обвинения и ругательства, пока за ней не вышли люди из охраны. Им был дан приказ обезвредить женщину и передать ее представителям клиники, которых уже вызвали. В клинике Инко было плохо – хуже, чем все это время без Хизаши. Она плохо помнила, что там происходило – много уколов и капельниц, еще каких-то процедур – однако тело болело везде, причем не только в местах уколов. Вообще везде. Иногда снились слишком яркие кошмары, будто ее насилуют, но сказать, что это воспоминание, а не страшный сон она не могла… Когда ее выписали из клиники на телефон пришло сообщение с неизвестного номера о зачислении некоторой суммы, более, чем достаточной для проживания целый месяц. После клиники она не помнила, что был тот разговор. Не помнила и то, что пыталась бороться за свою дочь, которую все же любила… Не помнила вообще чувств к ней – как будто это был чужой ребенок. А вот Хизаши помнила, очень хорошо. И свое горе тоже. Да, банально, но Яги пошел на это все. Он хотел заставить эту женщину страдать. Женщину, некогда разрушившую его целиком и полностью, унизившую своим выбором не в его пользу. И да, он действительно любил ее тогда, но воспылал ненавистью, которая питала его по мере восхождения в бизнесе. Узнав, что Инко родила дочь, план построил быстро и без каких-либо сожалений… И воплощал его в жизнь долго и упорно. Однако мелкая сучка внесла свои коррективы.