Подаривший счастье

Итэр не появился ни после первого урока, ни после второго, ни вообще. Сяо не находил себе места. Он даже пересилил себя и подошел к Люмин с вопросом. — Итэр? Почему ты спрашиваешь? — Просто вы всегда вместе, странно видеть тебя одну. — Он плохо себя чувствует, — пожала плечами девушка и тут же поспешила уйти. Сяо понимал, почему ее так смутил вопрос, ведь за все десять лет учебы в одном классе, с Итэром они разговаривали, разве что… никогда. С чего бы Сяо вообще интересоваться о нем? Но Сяо было плевать, что о нем подумает Люмин, было плевать на вопросительный взгляд Кадзухи. Все его мысли были заняты лишь тем, где Итэр. Последующие два выходных дня были еще хуже, чем Сяо мог только себе вообразить. Кажется, он смог поспать в общей сумме часа четыре, и то потому, что организм уже отключился от переутомления. И даже во сне ему мерещился Итэр, который пытался перерезать себе вены. Сяо проснулся в холодном поту, после чего несколько минут пытался прийти в себя. Горло стянуло сухостью, а перед глазами все еще стоял мертвый Итэр, истекающий кровью. Схватив телефон, Сяо увидел, что время уже близилось к пяти. Скоро нужно было вставать в школу. Дрожащими пальцами он открыл переписку с Итэром. За эти три дня они ни разу так и не говорили. Сяо не хватило смелости написать, хотя он постоянно наблюдал за значком «онлайн» возле имени Итэра, и этим успокаивал себя. И вот сейчас градус волнения достиг той точки, когда он уже не мог терпеть. Сяо: Ты придешь сегодня в школу? Глупо было ожидать ответ сейчас. На дворе ночь, вряд ли Итэр не спит. Сяо устало облокотился на подушку и бездумно уставился в потолок. Сердце постепенно начало успокаиваться. Кошмар рассеялся, оставляя после себя лишь дымку неприятных воспоминаний. Где-то за стеной было слышно, как мама ворочалась в кровати. Может, тоже плохо спала, а может наоборот искала позу поудобнее. Сяо еще раз проверил переписку. Ответа не было. Прижав телефон к груди, он принялся слушать мерный стук часов, пытаясь ни о чем больше не думать. Глаза закрылись сами собой. Второй раз он проснулся от будильника, который вибрацией выдернул Сяо из беспокойного сна. Голову тут же стянуло тупой болью. Плохой сон и постоянные переживания делали свое дело — чувствовал он себя просто отвратительно. С трудом поднявшись с кровати, Сяо наощупь пошел в ванную. Мамы дома уже не было. Для них это стало уже чем-то обыденным. Наспех помывшись и, кажется, немного придя в себя, Сяо вернулся в комнату и с волнением разблокировал смартфон. Итэр: Приду Он в порядке. Хвала архонтам, он в порядке. Сяо глубоко вздохнул, а после медленно выдохнул, пытаясь успокоиться и сдержать собственное волнение. Наскоро одевшись и выпив таблетку обезболивающего, Сяо выскочил из дома. Никогда еще с таким энтузиазмом он не бежал в школу.

***

Итэр хромал. Это было первое, что бросилось в глаза, когда близнецы вошли в класс. Та же радостная улыбка, тот же живой, счастливый взгляд, вот только легкая скованность в движениях и прихрамывание на одну ногу не укрылись от пытливого взгляда Сяо. Вновь к горлу подступила тошнота. Перед глазами все поплыло. Хотелось закричать, встряхнуть Итэра как можно сильнее, чтобы тот, наконец, понял, что творит. Как он может продолжать улыбаться, когда явно испытывает сильную боль? Сяо словно на автомате отсидел несколько уроков, почти не спуская взгляд с Итэра. Тот садился на стул максимально осторожно, иногда одергивал рукав своей рубашки и незаметно поправлял штаны на бедре, как бы оттягивая ткань, чтобы она сильно не касалась кожи. И все это, если не знать подробности, не выглядело чем-то неправильным. Но Сяо знал. Он знал слишком много. И это знание заставляло каждое чужое движение трактовать по-своему. На одной из перемен Сяо заметил, что Итэр направился в сторону туалета. Сорвавшись с места и бросив Кадзухе быстрое «скоро вернусь», Сяо помчался следом, едва ли не сбивая проходящих мимо школьников. Залетев внутрь и не на шутку испугав секундой раньше вошедшего туда Итэра, Сяо подошел к нему едва ли не вплотную и задал волнующий весь день вопрос: — Что с твоей ногой? Итэр выглядел сбитым с толку. Он отступил на шаг назад, явно недовольный таким напором. — Подвернул… — Не ври! Что ты сделал? — Я подвернул ногу, — повысив голос, вновь уверенно ответил Итэр. — Почему ты продолжаешь делать вид, что все в порядке, когда нихера не в порядке?! Сяо сорвался. Он впервые чувствовал такую злость от собственного бессилия и чужого отношения. Его трясло от одной лишь мысли, что Итэр продолжает врать, даже когда его прижали и морально надавили. Итэр испуганно поджал губы и снова сделал шаг назад. Сяо понимал, что пугает его. Но ничего с собой сделать не мог. — Итэр, я не могу перестать думать об этом, понимаешь? Чем больше я вижу твою улыбку, тем хуже мне становится, когда я вспоминаю те ужасные порезы на твоем плече. Сяо с трудом произнес все это вслух. Ему не свойственна подобная откровенность. Он вообще не уверен, что это сработает. Он вновь подошел ближе, заглянул в золотые глаза Итэра, и, кажется, что-то внутри него сломалось от этого обреченного взгляда. Итэр тяжело вздохнул, отводя взгляд в сторону. Только сейчас Сяо заметил, каким измученным он выглядел вблизи. Взгляд не фальшивый — уставший, потухший, нет привычного блеска и напускной радости. Губы искривлены в ломаной полуулыбке. И несмотря ни на что, он все равно красив. Красив, даже в своей боли. Сяо глубоко задышал, пытаясь унять собственный внутренний крик, и уже спокойнее вновь заговорил. — Итэр, пожалуйста, хотя бы кивни, если это из-за порезов. Итэр взгляд не поднял, но неуверенно кивнул, тут же обнимая себя руками и, кажется, вовсе закрываясь от всего окружающего. — Черт… — Сяо сделал шаг назад. — Прости, я не хотел сделать еще хуже. Я просто… Прости меня. И Сяо сбежал. Сбежал, как последний трус, вновь оставляя Итэра один на один с самим собой. Сяо чувствовал себя последней мразью, не заслуживающей прощения. Он не представлял, что ему делать дальше. — Сяо, что случилось? Ты чего? — Кадзуха испуганно оглядел друга, кожа которого была такой же белой, как стены в школе. — Я плохо себя чувствую. Наверное, мне нужно домой, — и Сяо даже не врал. Голова шла кругом от бессонных ночей, а после этого разговора стало совсем невыносимо. По телу мелко шел озноб, от чего казалось, словно поднимается температура. — Так, сначала мы идем в медпункт, а потом я провожу тебя домой. Ты можешь идти? Сяо невидящим взглядом посмотрел на Кадзуху. — Конечно.

***

Сяо проспал до самого вечера. Он спал бы и дольше, если бы не настойчивый голос Кадзухи прямо над ухом. — Сяо, уже скоро ночь, если ты сейчас не проснешься, потом будет еще хуже. С огромным трудом получилось открыть глаза. В комнате уже было темно. Кадзуха, как только увидел, что Сяо проснулся, тут же встал и отправился на кухню ставить чайник. — Ты как? — спросил он, как только вернулся в комнату. — Кажется, лучше, — прохрипел Сяо, тут же заходясь в сильном кашле. Очень сильно хотелось пить. — Не знаю, помнишь ли ты, что тебе говорила медсестра, ты был словно в отключке. Она сказала, что у тебя недомогание. Тебе нужно больше есть витаминов и спать. Ты хорошо спишь? — Последнее время — нет, — смысла врать не было. — Мы можем обсудить это? Сяо поморщился. Он не мог себе представить, как будет рассказывать все то, что его беспокоит. Ответственность за то, что Итэр просил его никому не рассказывать, сильно давила, не позволяя расслабиться и высказаться другу по полной. — Да, можем. — Тогда спрошу в лоб. Тебе нравится Итэр? Такой честности даже от Кадзухи Сяо не ожидал. Он удивленно уставился на абсолютно спокойного друга и почувствовал, как щеки предательски загорелись от одной только мысли, что его чувства раскрыли. — С чего ты взял? — слабая попытка уйти от ответа, потянуть время, чтобы придумать, что сказать. — Мне кажется, это довольно очевидно. Ваши странные переглядывания в последнее время, и еще то, как ты сегодня рванул за ним, а после пришел вот таким убитым. Надо быть слепым, чтобы не заметить. Ты признался ему сегодня? Сяо смутился еще сильнее. Почему-то он не мог даже на минуту в своих фантазиях представить, что он озвучит свои чувства вслух, и ему ответят взаимностью. — Нет, конечно. Там все гораздо сложнее… Повисла неловкая пауза. Кадзуха терпеливо ждал, пока Сяо соберется с мыслями. Но что, собственно, сказать? Рассказать про проблемы Итэра? Нельзя, это будет предательством. На ум ничего не шло. — Я не могу рассказать тебе подробности, потому что не хочу предавать доверие Итэра. Он просил меня сохранить кое-что между нами… Черт, это все так сложно… На кухне щелкнул чайник. В комнате мерно тикали часы. — Хорошо, не рассказывай, раз это личное. Меня больше волнует то, что происходит с тобой. — Он не знает о моих чувствах. И я надеюсь, что даже не догадывается. — Боишься быть отвергнутым? Сяо замялся. — Конечно, боюсь… — Люмин написала мне после того, как мы ушли. Сказала, что Итэр переживает за тебя, и они пожелали тебе поправляться. Сяо фыркнул. После всего, что он наговорил, никто не стал бы продолжать общение с таким человеком, тем более, переживать за него. Это неправильно. — Как мило. Кстати, а что между тобой и Люмин? Вы стали много времени проводить вместе, — перевел тему Сяо. — Мы просто друзья, но Чайльд ревнует ее ко мне. Вот мы и мозолим ему глаза. Люмин говорит, после такого он становится особенно обходительным и ласковым. — Они встречаются? — Я не знаю, скорее да, чем нет. Она всегда отвечает уклончиво, но я по глазам вижу, что между ними что-то есть. — Итэру это не нравится. — Вряд ли кому-то может понравиться, если такая девушка как Люмин будет встречаться с кем-то вроде Чайльда. Но это ее выбор. Пока он не делает ей ничего плохого, мы можем не переживать. А если только посмеет, то за нее весь класс вступится. — Тоже верно. И снова тишина. Сяо ощущал легкую тошноту от голода и сильную головную боль. Отвратительно. Можно ли сравнить эту боль с множественными порезами на теле? Что из этого больнее? — Пойдем, тебе надо поесть, — произнес Кадзуха и тут же поднялся на ноги. — А ты? — А я уже поел, пока ты спал. Не сидеть же голодным. — Тоже верно, — впервые за этот день улыбнулся Сяо. — Спасибо, что ты со мной, — тихо добавил он в спину почти скрывшемуся за дверью другу. — Не благодари, дурачок. Ты же знаешь, я всегда рядом.

***

Сяо проводил Кадзуху уже почти к одиннадцати вечера, когда мама вернулась с работы. Несмотря на то, что они хорошо провели время, Сяо все равно чувствовал себя разбитым и подавленным. За ужином мама рассказала, что на следующей неделе должен вернуться отец из командировки, чему Сяо очень обрадовался. Иногда дома становилось слишком одиноко. Наконец, пожелав друг другу спокойной ночи и разойдясь по комнатам, Сяо остался в тишине и решил проверить сообщения. Нужно было посмотреть беседу класса и спросить Кадзуху, как тот добрался до дома. Но стоило открыть приложение, взгляд тут же зацепился за выученную наизусть иконку. Итэр: Как ты? Все хорошо? Сяо до скрипа сжал челюсть и бездумно уставился в экран. Что он мог ответить? Что он почти перестал спать, потому что не может успокоить тревожные мысли в голове? Что теперь помимо влюбленности внутри постоянно живет волнение за чужое состояние? Что он хочет вернуться на несколько дней назад и не заходить в ту злополучную кабинку? Почему вообще Итэр спрашивает об этом у человека, который так бесцеремонно ворвался в чужое личное пространство. Сяо: Чувствую себя мразью после сегодняшнего. Еще раз прости. Сообщение прочитали почти моментально, что заставило пальцы задрожать еще сильнее. Морально общаться с Итэром было по-прежнему сложно, хотя теперь их переписку можно было с трудом назвать регулярной. Итэр: Забудь, ничего ужасного не случилось. Сяо со злостью отбросил телефон в сторону. Все это уже начинало действовать на нервы. Что еще ему нужно забыть? Как прикажете выкинуть все эти моменты из головы? Итэр смеется над ним? Телефон завибрировал снова, и Сяо, пересиливая свою злость и обиду, вновь взял его в руки. Итэр:  Когда Люмин ушла, мне было так плохо, что я не сдержался. Да, я порезал себе ногу и долго не мог успокоиться, поэтому на следующий день не пошел в школу. Всем соврал, что болит голова.   Дыхание перехватило. Глаза раз за разом пробегались по строчкам, а сердце, кажется, вовсе остановилось. Это безумие. Сяо ужаснулся, когда понял, что они тогда могли переписываться, пока Итэр оставлял все новые и новые порезы. Что вообще значит «не сдержался»? Неужели он делает это неосознанно? Сяо: Спасибо, что рассказал мне… Я никогда не сталкивался с подобным. Если честно, я просто напуган и не знаю, как себя правильно вести. Диалог принял слишком откровенную форму, от чего стало немного не по себе. Сяо не хотел бы принуждать Итэра к чему-либо. Все это общение ощущалось каким-то чересчур натянутым. Сяо боялся быть навязчивым. Итэр: Если честно, я тоже не знаю, как мне правильно себя вести, хаха) Сяо: Если ты заставляешь себя со мной общаться, то не нужно. Все-таки, я тебе не близкий человек, чтобы делиться со мной чем-то личным. Но я правда хотел бы тебе помочь. Итэр: Мне хочется с тобой общаться. В моем окружении больше никто не знает, а сам рассказать я не мог. А тут вот эта случайность. Так что теперь нас связывает кое-что большее, чем просто учеба в одном классе, хаха… Сяо задумался. Это правда было так. И как бы больно не было признавать, что Итэр никогда бы просто так не стал с ним общаться, все же это было очевидно. Если бы не эта случайность, их переписка так бы и осталась девственно чистой до самого выпуска. С другой стороны, лучше бы это так и было, ведь обстоятельства их общения… Узнать, что твой одноклассник режет себе тело, еще не самое трудное. А вот когда это еще и твоя первая сильная влюбленность — вот тут уже становится все гораздо сложнее. Сяо: Я могу не донимать тебя вопросами в школе. Просто в переписке ты становишься более разговорчивым. Итэр: Мне проще говорить откровенно вот так, потому что я не вижу тебя, а ты не видишь меня. Просто знаешь, я не привык говорить вслух о своих проблемах. Сяо: Я понимаю. Хорошо. Тогда можно задать тебе еще один вопрос? Итэр: Да. Сяо: В тот день, почему ты сделал это в школе? Тебя мог там найти кто угодно. Итэр: Я знаю… И я очень испугался, когда увидел тебя… Ох… Сяо принялся ждать. Итэр то прекращал писать, то начинал снова, вероятно, с трудом подбирая слова. Наверное, так будет проще им обоим. Переписка обезличивает, она скрывает твои настоящие чувства и эмоции. Прячась за экраном, проще сказать что-то личное, так же как и соврать. В переписке Сяо сможет контролировать свои чувства. Итэр: Перед уроком математик позвал меня к себе и отчитал за то, что я завалил последнюю контрольную. Сказал, что я стал хуже учиться и меньше времени уделять учебе. И меня словно заклинило. Я пошел в туалет просто чтобы умыться и прийти в себя, а потом пришел ты. А все остальное словно в тумане. Сяо: Ты не контролируешь себя, когда режешься? Итэр: Не то чтобы не контролирую. В голове в такие моменты так много мыслей. И истерика начинает сводить с ума. И я режусь до тех пор, пока мне не становится нестерпимо больно. Когда в твоей голове только мысли о том, как тебе больно, все остальное отходит на второй план. Короче, в школе такое у меня произошло впервые, и я надеюсь, больше никогда не повторится. Сяо: То есть тебе проще, когда тебе больно? Итэр: Да, вроде того. Когда каждое твое действие отдается болью, ты мыслишь ясно и все такое. Сяо правда пытался понять это, но в голове никак не могло уложиться то, что с постоянной болью можно правда жить. Мало того, можно снова и снова наносить себе увечья ради того, чтобы ясно мыслить. Это звучало как бред, но не верить Итэру не было причин. Вновь в голове всплыли воспоминания с урока. Сяо: На математике ты выглядел как обычно, даже отвечал. Неужели настолько сильно умеешь себя контролировать? Итэр: Я не позволяю эмоциям брать верх, когда я не один. Сяо: Как ты вообще справляешься… Да и почему учитель вообще тебе так сказал? Ты один из немногих, кто вообще понимает его предмет. Я бы после такого назло бы ничего не делал. Итэр: Поэтому ты и не отличник, хаха) Сяо: А ты хочешь им быть? Итэр: Не важно, чего я хочу. Я знаю, что так нужно. Сяо тяжело вздохнул. Такая установка казалась бессмысленной. Да, отличником он не был. Но его вполне устраивали его средние оценки и абсолютно здоровая психика. Он не переживал перед контрольными, не плакал над плохими оценками. Он в целом относился ко всему немного наплевательски, и это работало. Так правда было проще. Сяо: Твое психическое состояние ведь гораздо важнее. Итэр: Мы с тобой слишком разные) Сяо: Тут ты прав. Тем не менее, ты не думал, что тебе нужно сходить к психологу? Итэр: Нет. У всех людей разные способы скинуть стресс. У меня такой, в этом нет ничего странного. Я же делаю это не с целью покончить с собой. Сяо чувствовал собственную дрожь в пальцах. Итэр правда считает все это нормальным? Почему же Люмин не страдает подобным, а ведь она тоже отличница, как и брат. Кто вообще Итэру это внушил? Кто сделал с ним такое? Итэр: Уже поздно. Я пойду спать, пожалуй. Рад, что ты в порядке) Сяо: Спасибо, что написал. И по поводу всего, что я тебе сказал… Я правда хотел бы стать с тобой ближе. Итэр: Хорошо, спасибо, я тоже) И Сяо осознал, что из всей переписки он так и не понял — хочет ли Итэр с ним сближаться, или все это был очередной фарс, чтобы Сяо никому ничего не разболтал. Сон вновь как рукой сняло.