Драгоценные

      Запыхавшийся и совершенно довольный собой Казуха прибежал тогда к Скарамучче на работу, пока тот старательно копошился в движке чужой заглохшей машины и объявил такое громкое: «Родной, давай трахнем этот мир!» Их общий друг со смехом выкатил два совершенно новых велосипеда на массивных «внедорожных» колёсах. Скарамучча ворчал сварливо, пока чуть ли не плача обнимал своего парня и эти чёртовы велики, на которые они полгода откладывали часть своей скудной зарплаты в надежде уехать на них куда глаза глядят. А теперь они правда могли это сделать!       В начале своего небольшого путешествия они долго ебались с дорожными картами, не понимая, как удобней свернуть к ближайшему посёлку, в скромном мотеле которого они планировали провести пару ночей, днём осматривая окрестности. Казуха невнимательно рассчитал время до их первого привала у небольшого озера вблизи бесконечно зелёных лесов. Ровно двенадцать часов кручения педалей по тротуарам и слепым бездорожьям, в конце концов, привели к месту назначения.       Озеро было чистейшее на первый взгляд, зато вода достаточно прохладная — вечерело — нагретая летним солнцем поверхность стремительно остывала. Однако это не помешало двум сумасшедшим переодеться в лучшие свои парные плавки с утятами и ломануться в тёмно-голубые прибрежные воды, обрызгивая друг друга беспощадными ледяными каплями. Купались они недолго — в основном дурачились и беспечно плескались в лицо. Пока Скарамучча ревниво выглядывал на берег, проверяя наличие всех оставленных ими ценностей, идиот-Каэдэхара занырнул под воду и набрал в рот побольше жидкости, чтобы подплыть впритык к Скарамучче и попотчевать обеспокоенное лицо смачной порцией освежающей неожиданности. Это так, для профилактики. Чтобы переставал переживать о насущном, о деньгах и оставленной работе, о сварливой мамке, которая продыху сыну и его парню не давала.       После этого они долго целовались. Мокро и со смешками поначалу, не переставая брызгаться, словно играли в какую-то негласную игру, и продуть в ней невозможно обидно. Каэдэхара перехватил тонкие запястья и с большим напором налегал на синюшные от прохлады губы Скарамуччи, почти нещадяще засасывая. Из воды пришлось выйти и уже продолжить на заранее постеленном полотенце.       Секс на природе Скарамуччу приятно не впечатлил, но и никакого нехорошего осадка не осталось. Казуха был внимателен и заботлив, как всегда, вот только что он мог сделать с природными неудобствами? От толчков, порой чрезмерно интенсивных, на ткань попадали мириады песчинок, и задницей, если честно, эти премерзкие порождения земли чувствовались лучше, нежели член.       Да, он так и сказал Казухе. Потом этот упырь хохотал сквозь слёзы, колотя всё вокруг (и даже Скару досталось) в искреннем порыве.       Перед сном Казуха долго-долго рисовал наброски пейзажей в своём жирном блокноте, периодически посылая Скарамучче, пытавшемуся заснуть в чёртовом спальном мешке, воздушные поцелуи в пол-оборота. Ворчание тёмного грозового облачка было даже приятней стрекотанья цикад над ними, поэтому Каэдэхаре работалось легко и непринуждённо. Проще говоря, атмосфера располагала к творчеству.       Когда стрелка наручных часов уже перевалила за полночь, блондин бросил книжонку в походный рюкзак, кое-как прибрал раскиданные вещи, заблокировал велосипеды и так же, как и Скарамучча, юркнул в нагретый спальный мешок. Заснуть удалось с нечеловеческим трудом.       Впрочем, радостное утро встало в срок, а Казуха не был опечален проведённой в мешке ночкой. Зато Скарамучча был темнее обычного. Поведал, что какой-то камень якобы натёр выше поясницы, и во время очередного утреннего купания яростно бранил дикие пляжи этого пригорода.       Парни были готовы отправляться, когда не было ещё девяти. Как только зашли в лес, Скарамучча из вредности натянул на глаза чёрную с черепами бейсболку, козырьком её мешая Казухе целоваться.       — Прекрати лезть! — зашипел будто бы недовольно, а на деле уже прятал алые щёки. Ну смущали его такие лёгкие повседневные поцелуи по лицу, что делать!       Казуха смеялся хитро, а потом всё-таки приструнил Скара, в порыве внезапной страсти прижимая худое неспортивное тельце к стволу высокой ели. Велики были брошены рядом. Впрочем, дальше требовательных поцелуев и трепетных ласок шеи и ключиц дело не дошло, а вот Казуха вроде насытился нежностями и успокоился: больше не лез на каждом шагу и даже сел на велосипед проехаться по ветвящейся лесной тропинке.       Жара была просто изнурительная, взмывающие вверх лиственные и хвойные деревья отнюдь не дарили необходимого кондиционирования, но всё же малейший толк приносили. Скарамучча шагал вяло и ныл, как вредный ребёнок, коим, впрочем, и являлся, несмотря на возраст. Он даже успел наорать на белку, которая шмыгнула под его ногами так неожиданно, что тот взвизгнул в голос, в очередной раз смеша спутника.       Лес был… пиздец каким длиннющим. Онлайн-карта Каэдэхары потеряла точку доступа сети, окончательно выжимая все соки из Скарамуччи, у которого сил на самообладание не осталось никаких. Но все минусы путешествий, в конце концов, заканчивались и наступало что-то хорошее. Вот так и произошло. Шум водопада вдалеке негласно оповестил путников о приближении к цивилизации — выбирая место ночлега, Казуха искал всё самое живописное и умудрился наткнуться на посёлок городского типа с близлежащим невысоким водопадом. По мнению Каэдэхары, это место вообще не должно быть чем-то псевдо-туристическим, такая красота обязана быть дикой и необузданной человеком. Любоваться надо издалека.       Так они и поступили, когда купили номер с двуспальной кроватью на две ночи, сложили вещи и сразу окрылённые побежали прочь от людей чуть дальше в лесные дебри — к водопаду.       Казуха, как восхищённый ребёнок, пялился на развернувшуюся картину: на тёмные и холодные камни, омываемые сверху хлёской водой, на бурлящую пресную пену и на аристократично-прекрасный разгорающийся закат в вышине могучих изумрудных сосен.       В тот вечер они долго и очень много болтали, отчего-то без устали. Путь отвлекал от длительных, но полюбившихся разговоров, как-то не было достойного момента обсудить мелочи, зато теперь можно упиваться совместным и уютным времяпровождением у кромки леса. Казуха был поражён столь разговорчивому Скарамучче, тот был развязан и мил, как под градусом — верный признак приподнятого настроения, уж блондин-то усвоил за совместные три года. И он был рад. Счастлив, что Скарамучча счастлив. Их большое путешествие вдали от родных мест, забот и родителей только-только начиналось.       И они достойно преодолеют намеченный маршрут (проедут на дорогущих велосипедах) рука об руку, невзирая ни на что.

и тогда сошла с орбиты планета и я украл у тебя сердце — ограбление века с тобою всё мы покорим готов поклясться на крови моя родная, давай трахнем этот мир!