Trinitas

      В назначенный день Иса должен был появиться на рынке, чтобы узнать у торговца, как обстоят дела с продажей настоек и, возможно, получить плату и очередной заказ. Когда тот уже собирался покинуть лагерь, Наиль увязался следом. Днем было тихо, спокойно и невозможно скучно, поэтому при первой же возможности омега стремился покинуть лагерь. Вслед за целителем он направился в сторону центра нижнего города, на рынок. Там даже в разгар рабочего дня были люди, которые ходили между торговых рядов и вели спокойные беседы. В них узнавались биляльские беты и омеги, на протяжении всей жизни занятые только заботой о детях и доме.       На площади Иса отлучился к ближайшему прилавку с травами, а Наиль остался у колодца, наблюдать за людьми и ждать его возвращения. Омега опирался о каменную кладку колодца, скучал и осматривался. Неподалеку двое детей недвижимо застыли недалеко от колодца, наблюдая за оазисной птицей, случайно попавшей в эти места. Она пила воду из небольшой лужицы, расправляла крылья, пух, и забавными движениями смачивала их влагой. Оба наблюдали за ней, боясь дышать, но младший не смог сдержать интереса и медленно потянулся, чтобы потрогать. Птица тут же заметила движение и вспорхнула, оставив после себя только рябь на воде.       — Что же ты наделал! — возмутился старший и слегка стукнул младшего по затылку. — Только зря спугнул.       Тот лишь сильнее расстроился и с досадой стал объяснять, что всего-то хотел потрогать. Он и не думал навредить, но птица об этом не знала.       Наблюдающий со стороны Наиль от скуки и желания порадовать создал из водной дымки иллюзию точно такой же птицы. От того, что Наилю не хватало опыта, она напоминала нарисованную краской, но дети не должны были заметить подмены. С такой мыслью омега послал иллюзию к одному из мальчишек и посадил на руку. Птица так же двигалась, заглядывала в глаза, открывала клюв, разве что не могла щебетать.       Сперва оба мальчика восторженно охнули и стали рассматривать, тихо переговариваясь между собой. Затем же подделку распознал старший и оглянулся. Заметив омегу поблизости, он спросил:       — Это ты сделал?       Наиль быстро спугнул птицу и та растворилась в небе, оставив хотя бы младшему из детей ощущение, что все случившееся было реально. Наблюдая за этим, старший попросил:       — А покажи еще что-то. Может засахаренные ягоды на палочке, как на верхнем рынке? Я никогда не видел их вблизи.       Сердце омеги наполнилось жалостью и он поддался уговорам. В руках ребенка появилась сладость, блестящая сахаром и горящая яркими красками ягод. Старший из детей глядел на иллюзию с восхищением, сглатывал слюну и боялся тронуть, чтобы дрожащее марево не рассеялось вовсе. Младший же, увидев сладость, бросился укусить и затем стал всерьез пережевывать воздух.       — Вкусно!       — Ты врешь, это же просто иллюзия! — воскликнул старший. На это ребенок в удивлении распахнул глаза и облизал губы, не поверив. С досадой он вздохнул, но долго не грустил и, поняв, как все устроено, попросил Наиля:       — А можно мне тогда подержать фруктовый лед?       Омега был не в силах отказать и быстро наколдовал сладость, которая совсем как настоящая таяла под солнцем. Обрадованный ребенок разглядывал ее со всех сторон, хвастался другу и, все-таки веря в чудо, пытался попробовать на вкус кончиком языка.       Шум детей привлек проходящего мимо взрослого бету и тот порадовался таким добрым иллюзиям. Наверняка очень редко в этих места встречались омеги, умеющие создавать подобное. Незнакомец перекинулся парой фраз с детьми, а затем, разузнав, кто создал им сладости, обратился к Наилю:       — Прошу, покажи мою родную деревню. Я очень давно там не был, взглянуть бы хоть глазком.       — Но я не знаю, как она выглядит, — возразил омега, на что бета махнул рукой и ответил:       — Как любая маленькая деревня, только в моей на площади у колодца росло дерево. Оно, наверно, уже большое и тенистое.       Наиль взглянул в сторону прилавка с травами, у которого все еще был занят Иса, и все-таки решился на мгновение порадовать незнакомца. В последнее время в жизни было так мало светлых моментов, что хоть со стороны хотелось посмотреть на настоящее счастье.       Наиль постарался припомнить одну из множества известных ему деревень и воссоздал ее перед глазами незнакомца.       На небольшой площади, у колодца, выросло пышное дерево с крепким стволом и зеленой кроной. Оно отбрасывало плотную тень, в которой от жары прятались дети и пришедшие за водой взрослые. У домов находились прилавки, полные товаров, возле которых стояли довольные жизнью селяне и скупали необходимое для их семей. Виды были залиты мягкой дымкой солнечных лучей, словно из далеких воспоминаний.       Бета смотрел на деревушку горящим радостью и светлой печалью глазами. Наиль удерживал иллюзию как можно дольше, но настолько детальная картина отнимала много сил, поэтому вскоре она тоже рассыпалась на мелкие капли. Бета тихо вздохнул, прикрыл глаза и, распрощавшись с образом, вернулся в реальность. С легкостью на душе, он порылся в карманах и отыскал монету, которую затем сунул в руку омеги. Одарив словами благодарности, он отправился по делам, а Наиль остался на месте, удивленно глядя на ладонь.       — Что ты тут устроил? — послышался голос Исы.       Омега встрепенулся и осмотрелся — на него с разных уголков рынка с интересом и опаской посматривали простые горожане. Они перешептывались и собирались с силами, чтобы подойти и попросить о чем-то своем.       Наиль растерянно пробежал по ним взглядом и заметил в руках некоторых мелкие монеты. Его приняли за бедного волшебника, который иллюзиями зарабатывал на жизнь. Но такое сравнение нисколько не обидело Наиля, наоборот — было приятно осознавать, что и он может стать полезным, заработать хоть чуть-чуть.       Не услышав объяснений, Иса подумал, что его товарищ попал в опасность, и потому поскорее увел из центра внимания. Оказавшись вдалеке от людей, Наиль раскрыл ладонь и взглянул на монету.       — Откуда у тебя это? — спросил целитель.       — Я создал иллюзию и меня поблагодарили.       — А ты времени не терял.       Наиль усмехнулся и спрятал монету. На душе было весело и спокойно от понимания, что так он сможет заработать немного денег. По традициям Хибы омега не мог продавать и не мог прислуживать, но за иллюзии ему были готовы отдать деньги просто так, в благодарность. Такое занятие было по душе Наилю, так еще и могло помочь накопить денег.       Чувствуя в ладони твердость монеты, омега был обрадован и вдохновен, чего с ним не случалось уже давно.       По словам Исы, почти все настойки распродали, и потому торговец запросил еще десяток, заплатив при том половину прибыли. Товар нужен был в ближайшие дни, так что сразу придя в лагерь омеги занялись его приготовлением.       Следующим утром Иса уже отнес лекарства на рынок, а Наиль, занятый делами, не смог пойти с ним. Он только провел целителя до главной улицы города рабочих, а сам свернул в сторону крутых склонов. Там омега выстирал пыльную одежду и, пока рядом никого не было, окунулся в холодную речную воду. Поток приятно и непривычно касался тела, под ногами на каменном дне играли блики и виднелись тени проплывающих мимо рыб. Наиль наблюдал за подводной жизнью и размышлял о новой, необычной возможности заработать деньги. Вокруг было так много влаги, что омега мог легко потренироваться в иллюзиях.       Наиль схватил повисшие в воздухе брызги и поднял ввысь, образовывая плотное облако. Сквозь него проходили лучи и образовывали россыпь разноцветных бликов. Оставалось лишь создать из них картину, полную красок и деталей.       У владеющего иллюзиями могут просить увидеть что-то невозможное, недостижимое, поэтому Наиль должен уметь такое создавать.       Над рекой все еще находилось цветное, безликое облако. Омега стал сосредоточенно и вдумчиво разворачивать капли, чтобы те засияли нужными цветами.       Перед глазами появились улицы города, полные цветущих гранатовых деревьев и суетливо спешащих по делам людей. За пышной кроной садов виднелись знакомые фасады и один из них — особенно родной. Там всю жизнь прожил Наиль, никогда не считая это место домом, ведь в мыслях была лишь Пустошь, Шурук, город из далеких воспоминаний. Теперь, не имея ни того, ни другого, Наиль очень хотел обратно, в Хибу.       Пересиливая тоску, он дополнял картину деталями: тенями и бликами, пролетающими птицами и высоко нависшими над городом облаками. Вскоре иллюзия стала настолько большой, что, прищурив глаза, можно было обмануться и попасть на родные улицы Хибы.       Увлекшись этим занятием, Наиль добавил силуэт, отдаленно похожий на собственный, рядом с ним еще два высоких и два маленьких, детских. Взгляд забегал по картине, щеки обжог румянец и омега спешно рассеял иллюзию.       Брызги подхватил ветер, те обрушились вниз коротким дождем и прошлись рябью по воде. Перед глазами снова были только чуждые каменные склоны.       Когда Наиль вернулся в лагерь, Иса был уже там. Вместе они занялись обедом и заварили чай, чтобы сначала поесть вместе с Гайсом, а затем накормить и Сина. День был мирным, спокойным, и после обеда оставалось лишь отдыхать, но тишину нарушил внезапно появившийся неподалеку силуэт — он стремительно приближался и вскоре получилось узнать в нем Лейса. Наиль встревоженно поднялся на ноги и осмотрел его образ. Альфа утомленно остановился на территории лагеря, отдышался и тяжело произнес:       — Тали стало плохо на солончаке, а я взял и сболтнул, что знаю целителя, — альфа протяжно выдохнул и поднял взгляд на Ису. — Сможешь помочь?       — Этому науфальцу? — возмущенно воскликнул омега и с широко распахнутыми глазами взглянул на альфу. Тот не сразу, но понял свою ошибку, и запоздало прикрыл рот рукой. Целитель вздохнул раздосадованно и пробурчал: — О чем ты только думал!       Несмотря на возмущения, Иса все же поднялся с места, отряхнул одежды от песка и скомандовал Лейсу вести его на солончак. В голове Наиля быстро пронеслись мысли и одна идея вспыхнула особенно ярко.       Омега спешно попросил Гайса в случае необходимости помочь Сину, а затем схватил горстку сухофруктов из подготовленных к обеду и сунул в небольшой мешочек, чтобы взять с собой. Затем он и сам вскочил вслед за целителем. К тому моменту двое уже успели уйти за пределы лагеря и омеге пришлось бежать, чтобы нагнать их. Поровнявшись, Наиль перешел на неспешный шаг и с улыбкой взглянул на Ису.       — Ты зачем увязался?       — Хочу увидеть Аскара.       Целитель усмехнулся маленькой хитрости омеги. Наверняка он и сам был не против иметь рядом кого-то, способного подменить, если лечить науфальца будет совсем неприятно.       Лейс быстрым шагом вел их вдоль главной улицы города рабочих, все время встревоженно оглядываясь и подгоняя омег. Целитель же шел медленно, будто надеясь, что если попадет на солончак гораздо позже, то лечить уже будет некого. Только слова о том, что за промедление может пострадать сам Лейс, смогли заставить его поторопиться.       Ученик вывел их в те края города рабочих, где ни один из них еще не бывал. Там дорога уходила в сторону гор и тянулась вплоть до горизонта, сокрытая обрывистой тенью скал. Постепенно исчезли последние дома, песок под ногами стал белым и влажным, на поверхности первых лужиц заблестели лучи солнца. Вид бледной пустыни навевал тоску, а верхушки скал угнетающе нависали над головой. Где-то высоко кружили большие хищные птицы и рассекали воздух громким криком. Теперь Наиль знал, по какой дороге уходил Аскар по утрам. Здесь над рабочими были властны даже горы.       По другую сторону пустыня наполнялась водой и все больше походила на поверхность витража. Блестящие участки разделяли темные тропы из красного камня, по которым можно было добраться даже далеко вглубь солончака или вывезти на телеге мешки с солью. Все вокруг двигалось и жило: вдалеке виднелись склоненные над водой силуэты, стоящие у соляных пирамид люди с мешками, отдыхающие после жара полудня рабочие, сидящие на каменной кладке. От долгих рассматриваний зеркальных просторов разболелись глаза и Наилю пришлось болезненно сощурится.       Вскоре Лейс свернул на одну из троп и увел их вглубь солончака, где от яркого света уже было некуда спрятаться. Солнца светили и сверху, и снизу, отчего было некуда деть разболевшиеся с непривычки глаза. Воздух здесь казался тяжелым, вязким и горячим. Вскоре от него стало жечь горло, словно то было полно маленьких царапин, на которые попадала испаренная соль. Наиль предполагал, каково работать на солончаке, но Аскар обделял его подробностями и потому представление о таком труде было приукрашенным. Тело омеги не смогло бы выдержать подобную нагрузку, но и тело альфы от нее здоровее не становилось. Понимая теперь, насколько на самом деле тяжело Аскару, Наиль только больше хотел его благодарить и окружать вниманием.       Лейс провел их подальше вглубь солончака, где виднелось странное скопление людей. Несколько из них сидели на каменной дороге, которая возвышалась над самим солончаком, и в них Наиль узнал Тали и Авани. Бета удерживал альфу в сидячем положении и взволновано гладил по голове. Он быстро заметил движение рядом, вскинул напуганный взгляд и, узнав в омегах соседей, раздосадованно нахмурился. Иса тоже был не рад сложившейся ситуации, но все-таки преступил к исцелению.       Постепенно посторонних разогнал старший над участком солончака и рядом остался лишь он с еще одним подчиненным. Чтобы хоть как-то оправдать свое присутствие, Наиль тоже коснулся Тали и прислушатся к происходящему в его теле. Мана двигалась медленно и вяло, дыхание было тяжелым, сердце билось часто, а в голове ощущалась пульсация. Омега не был хорошим целителем, но мог предположить, что на ослабленное лишним феромоном тело сильнее подействовала жара, духота и недостаток воды. Стоило охладить, успокоить дыхание и напоить, чем и был занят Иса. Наиль же коснулся повязки на шее альфы, зная, что под ней есть множество ран, из-за которых восстановление может затянуться.       Не странно, что с таким количеством меток и ослабленным телом, Тали выдержал только половину рабочего дня. Может он проработал бы и дольше, если бы не полдень, который сбил с ног особенно нещадными лучами.       Омега заставил края укусов срастись, что хотел сделать еще пару дней назад, и уже от этого самочувствие альфы улучшилось. Его кадык пару раз дернулся и Наиль поскорее снял с пояса бурдюк, чтобы напоить. Альфа набросился на воду, но Авани не позволил чужой руке находится так близко к губам и перехватил бурдюк, чтобы напоить самостоятельно. Наиль отдал емкость без сопротивления и отступил, чтобы не мешать.       Иса уже заканчивал исцеление, касаясь головы и груди альфы. Было заметно, что заниматься подобным ему было неприятно, но и особого отторжения омега тоже не чувствовал. Видя, насколько плохо Тали, как он слаб и измучен, Иса испытывал жалость несмотря на его происхождение. Даже руки его касались альфы хоть и поверхностно, но бережно.       Исцеление понемногу помогало Тали прийти в себя, отчего ответственные за рабочих альфы выдохнули с облегчением и даже принялись подшучивать над ситуацией. Тогда Наиль набрался смелости и решился подойти к ним, чтобы спросить:       — Я помог с исцелением и, раз уж оказался здесь, хотел бы увидеться со своим альфой.       Старшие резко прекратили разговоры и взглянули на омегу сверху вниз. Один из них был взрослым и строгим, а второй — молодым и напыщенным. Последний взглянул на Наиля, который был старше, словно на глупого подростка.       — Иди-иди, посмотрим, кто тебя имеет, — рассмеялся молодой альфа, за что получил локтем в бок от старшего. Наиль все равно прекрасно расслышал фразу и в удивлении распахнул глаза. Едва ли он за жизнь слышал такие слова, тем более в свою сторону. Должно быть, альфа думал, что ему такое позволительно из-за власти над рабочими и от наличия плети на поясе, по которой он постукивал пальцами. Чтобы не доставить нахалу радости, Наиль не сказал ни слова в ответ и лишь перевел взгляд на старшего.       — У тебя есть пять минут, — спокойно ответил тот, и омега поблагодарил его за доброту.       Наиль незаметно, протяжно выдохнул, сняв тем напряжение и злость, а затем осмотрелся по сторонам. Участок солончака был небольшим и людей на нем было немного, но обзор скрывали пирамиды соли. Пройдя мимо нескольких, Наиль окинул засвеченные солнцами образы рабочих и по одному лишь силуэту узнал своего.       Омега улыбнулся и поспешил к Аскару, стараясь не упустить и мгновения отведенного времени. Он уже привык видеть альфу только утром и ночью, поэтому встреча днем ощущалась особенно ярко. Оказывается Наилю так не хватало его залитого солнцами образа. Сквозь легкий халат просвечивалась загоревшая кожа, подведенные ресницы казались еще чернее, а раскрасневшееся от труда лицо было очаровательно румяным.       Аскар заметил омегу не сразу и едва успел раскинуть руки, перед тем, как тот оказался в его объятиях. Наиль посильнее прижался к влажному от пота телу, ткнулся в изгиб шеи, усмехнулся. От Аскара так отчетливо пахло солнцами и самим собой.       — Зачем ты пришел? Иса справился бы и сам.       — Просто хотел увидеться, — весело ответил Наиль. — Как только выдалась возможность, я ей воспользовался.       Плеч коснулись руки альфы и неожиданно отстранили, разрывая объятия. Наиль растерялся, но постарался этого не показать.       — Если нет ничего важного — уходи, — голос Аскара звучал непривычно строго и холодно. Постепенно улыбка исчезла с лица Наиля и омега слегка нахмурился. Он ведь пришел совсем ненадолго, чтобы увидеться, исцелить обгоревшую кожу, передать горстку сухофруктов. Наиль не мог и подумать, что это так разозлит Аскара.       — Старший дал нам пять минут, — несмело произнес омега. Вдруг Аскар посчитал, что Наиль пришел к нему в тайне и за заминку последует наказание? Однако с каждым мгновением Аскар только больше раздражался, чего Наиль никак не мог понять. Альфа стал гораздо напряженнее, чем до их встречи, и, кажется, был ей совсем не рад. Вовсе не такой реакции ожидал Наиль.       — Я не хочу, чтобы ты был здесь и минуту.       — Почему? — произнес омега, сведя брови. Он никак не мог понять поведение альфы и, от волнения, хотел во всем разобраться. Аскар только больше нахмурился, заговорил нервно и раздраженно:       — Я на работе, я занят. Твое время — утром и вечером. Понял?       — Понял…       — Теперь прочь.       Омега растеряно поднял глаза к лицу альфы и наткнулся на тяжелый, непонятно на что обозленный, взгляд. Обида захлестнула с головой, но противится Аскару уже не было сил. Наиль сделал шаг навстречу, вложил в ладонь альфы мешочек с сухофруктами и коротко поцеловал в щеку. Поскольку отсюда его гнали настойчиво, омега больше не задержался и на мгновение.       Как бы Наиль не старался успокоиться, его выдавала резкая ходьба, от которой поднимались брызги и расходились круги по воде. До невозможности было обидно от того, каким дураком он себя выставил. Мог как все омеги сидеть дома, дожидаться вечера, не тревожить посреди дня. До этого милая и шаловливая идея теперь казалась невероятно глупой.       Пройдя мимо соляных пирамид, Наиль взобрался на дорогу и приблизился к Исе. Тот уже освободился, отдышался и глядел куда-то вдаль, слегка улыбаясь. Целитель робко помахал рукой и, проследив за его взглядом, Наиль заметил ответившего тем же Наджи. Тот был очень рад увидеть своего омегу, но не мог подойти первым, поэтому на расстоянии показывал неизвестные Наилю жесты. Иса же их понимал и тихо посмеивался. Пока они незаметно общались между собой, Наиль нашел взглядом Тали. Тот чувствовал себя гораздо лучше, мог самостоятельно сидеть и успокаивать напуганного Авани. Последнего вскоре подозвал старший альфа и строго отчитал:       — Мне твой едва живой альфа на солончаке не нужен. Уведи его отсюда и возвращайся работать, — старший измученно вздохнул и добавил: — Может устанешь и хоть тогда перестанешь портить хорошего работника.       Авани стиснул зубы, кивнул и вернулся к дороге. С трудом он поставил Тали на ноги и взвалил на себя, прихватив за спину правым предплечьем, а левой рукой придержав за кисть. Альфа старался устоять на ногах, но все равно только волочил их за собой, полностью полагаясь на бету. Пока Авани был неуклюжим и беззащитным, младший ответственный за солончак альфа хлопнул его по заднице, когда тот проходил мимо. Бета взрыкнул и обернулся, но альфа только противно усмехнулся:       — Когда ты его наконец-то доведешь и мне освободиться местечко?       Авани скрежетал стиснутыми зубами, но не мог ничего сделать. Он просто отвернулся и продолжил путь по каменной дороге в сторону гор. Наиль быстро прошел мимо Исы и увязался позади беты, незаметно с помощью магии приподнимая Тали. Тогда Авани стало немного легче и шаг беты стал тверже и увереннее.       Вскоре Наиля торопливо нагнал Иса и возмутился, почему тот ушел без него. Тогда Авани заметил их присутствие поблизости и недовольно фыркнул. Чтобы обстановка не была настолько неприятной и напряженной, Наиль ввязался в разговор с целителем. Он больше расспрашивал, чем рассказывал сам, ведь вспоминать о недавней встрече было просто стыдно. За болтовней Наиль не заметил, как задумался и приподнял Тали на пару сантиметров выше. Тогда Авани что-то заподозрил и, тяжело дыша, огрызнулся:       — Хватит колдовать!       — Тише, не рычи так, — послышался нежный и слабый голос Тали. — Он ведь помог нам.       — Он муж бади! — прошипел Авани. Наиль в удивлении распахнул глаза и сделал несколько шагов вперед, чтобы видеть лицо беты. С удивлением он спросил:       — И из-за этого ты думаешь, что я способен причинить вред?       — Да, — резко ответил Авани, — неизвестно, что в голове у бади и их мужей.       — Может ответишь, что было в голове науфальцев, когда они рубили головы бади? — вклинился в разговор Иса, шипя, словно пустынная змея. Чувствуя его превосходство, Авани отвел взгляд и произнес уже тише:       — Страх за свою жизнь и желание спасти родной оазис. Тали покинул дом из-за постоянных воин, а не потому, что ему там было плохо, — бета бросил холодный взгляд на Наиля и произнес: — Такие, как твой бета, лишили его будущего, а теперь преследуют всю жизнь.       — Синан давно не живет в племени и не питает ненависти, — мягко ответил Наиль.       — Даже вне племени бади может причинить вред, — внезапно Авани проронил смешок и прошипел: — У них же дурманом все мозги прокурены!       — Мы всего полчаса назад могли убить твоего альфу и «порадовать» этим бади, но почему-то поступили наоборот, — с возмущениями вышел вперед целитель. То ли его манера говорить, то ли агрессивный настрой заметно влияли на Авани. Он успокоился, задумался и пришел к вопросу:       — Действительно, почему вы помогли?       — Потому что не хотели поступать иначе, — пожал плечами Наиль, а Иса следом добавил:       — Твой альфа нам ни живым, ни мертвым не сдался.       Авани притих, молчаливо направляясь к дороге у подножия гор и настороженно посматривая на омег. Вскоре весь его гнев исчез так же быстро, как и появился.       — Я же говорил тебе, что не о чем волноваться, — с трудом произнес Тали.       — Доверчивость однажды тебя убьет.       — Твои клыки будут быстрее, — с нежностью прошептал альфа. Авани усмехнулся и в то же время печально покачал головой.       С помощью Наиля путь до города рабочих дался легко и бета, почти не утомившись, вернулся на территорию родного лагеря. Он завел Тали внутрь шатра, уложил отдыхать, а сам вышел под свет солнц, чтобы вскоре снова вернуться на солончак. Бета посмотрел на Наиля подавленно, пристыженно, напугано. Он словно специально закрывал спиной вход в шатер, где остался его слабый альфа.       — Твой бета действительно не причинит ему вреда?       Наиль уже столько раз убеждал в этом Авани, что на очередной вопрос оставалось лишь кивнуть. Тогда бета решился отступить от ткани шатра и ослабить контроль. Наиль был готов распрощаться, когда внезапно Авани поспешил произнести, пока тот не скрылся их виду:       — Извини, что напугал тебя и твоего товарища, когда ворвался в ваш лагерь. В гневе я делаю глупости, а потом о них жалею.       От слов беты почему-то стало легче на душе и Наиль улыбнулся в ответ. Между ними исчезло напряжение и недосказанность, чему омега был очень рад. Он распрощался с Авани и вместе с Исой вернулся в лагерь. Только когда остался в одиночестве к нему вновь вернулись неприятные чувства от недавней встречи с Аскаром. Им омега не придавал особого значения и единственное, что действительно интересовало — почему альфа отреагировал именно так. Мучиться от догадок не было смысла, поэтому Наиль, словно ничего не случилось, вернулся к Сину, чтобы вместе дожидаться вечера.