Гарри Поттер - "злодей"

Платформа 9 и три четверти гудела от возбужденных голосов студентов и их родителей. Паровоз «Хогвартс-экспресс» уже выпускал клубы дыма, готовясь к отправлению. Среди этой суеты никто поначалу не обратил внимания на высокую фигуру в элегантном черном костюме, которая появилась возле барьера. Гарри Поттер окинул платформу холодным, оценивающим взглядом. Его зеленые глаза за новыми стильными очками в тонкой оправе казались еще ярче на фоне бледной кожи. Волосы, обычно взъерошенные, теперь были аккуратно уложены, придавая ему вид молодого аристократа. Первой его заметила Гермиона. Она на мгновение замерла, не веря своим глазам. — Гарри? — неуверенно произнесла она, подходя ближе. Гарри повернулся к ней, и на его губах появилась легкая улыбка, которая, однако, не достигла глаз. — Здравствуй, Гермиона, — произнес он низким, почти мурлыкающим голосом. Гермиона почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Это был определенно Гарри, но в то же время… кто-то совершенно другой. — Ты… изменился, — выдохнула она, не в силах отвести взгляд. — Неужели? — Гарри приподнял бровь с легкой иронией. — Просто решил, что пора… повзрослеть. Гермиона не могла не заметить, как элегантно он двигался, как уверенно держался. Это было так не похоже на прежнего Гарри, но… ей определенно нравилось то, что она видела. В этот момент к ним подбежал запыхавшийся Рон. — Эй, ребята! Я уже думал, что опоз… — он осекся, уставившись на Гарри. — Мерлинова борода! Гарри, это ты? Гарри лишь слегка кивнул в знак приветствия. — Здравствуй, Рон. Рон переводил ошарашенный взгляд с Гарри на Гермиону и обратно. — Что случилось? Ты выглядишь как… как… — Как кто-то, кто наконец-то научился одеваться? — закончил за него Гарри с легкой усмешкой. Рон покраснел и пробормотал что-то невнятное. Гермиона же не могла оторвать взгляда от Гарри. В его новом облике было что-то завораживающее, почти опасное. Когда они поднялись в поезд и нашли свободное купе, Гарри элегантно опустился на сиденье, закинув ногу на ногу. Рон все еще выглядел ошарашенным, а Гермиона… ну, Гермиона явно была впечатлена. — Так как прошло ваше лето? — спросил Гарри, его голос звучал почти скучающе. — Ну, ты знаешь, обычно, — пробормотал Рон. — А у тебя? Что… что это все значит, Гарри? Гарри посмотрел на него с легкой улыбкой. — Просто решил, что пора меняться, Рон. Мир не стоит на месте, и мы не должны отставать. Гермиона наконец нашла в себе силы заговорить: — Это… впечатляет, Гарри. Но почему именно такой… стиль? Гарри повернулся к ней, и на мгновение ей показалось, что в его глазах мелькнуло что-то темное, почти зловещее. — А почему бы и нет, Гермиона? — ответил он вопросом на вопрос. — Разве тебе не нравится? Гермиона почувствовала, как краснеет. — Нет, я… то есть да, нравится. Просто это так… неожиданно. Гарри лишь загадочно улыбнулся в ответ. По мере того как поезд продвигался на север, слухи о преображении Гарри Поттера распространялись по вагонам. Студенты то и дело заглядывали в их купе под разными предлогами, чтобы увидеть все своими глазами. Особенно сильное впечатление новый образ Гарри произвел на слизеринцев. Когда Драко Малфой со своими прихвостнями Крэббом и Гойлом зашел к ним в купе, чтобы, как обычно, поиздеваться, он на мгновение потерял дар речи. Гарри медленно поднял взгляд на Малфоя, и в его зеленых глазах мелькнуло что-то, от чего Драко невольно сделал шаг назад. — Чем обязан, Малфой? — спросил Гарри тихим, но властным голосом. Драко открыл рот, закрыл его, снова открыл, но так и не смог выдавить ни слова. В конце концов, он просто кивнул и быстро ретировался, оставив Крэбба и Гойла в полном замешательстве. — Ничего себе, — прошептал Рон, когда они ушли. — Ты видел его лицо? Он был в шоке! Гермиона лишь молча кивнула, не сводя глаз с Гарри. В ее взгляде читалось восхищение и… что-то еще, что она сама не могла до конца понять. Когда поезд наконец прибыл в Хогсмид, и студенты начали выходить на платформу, вокруг Гарри образовалось небольшое свободное пространство. Люди расступались перед ним, бросая восхищенные и немного испуганные взгляды. Пока они ехали в карете к замку, Гермиона наконец решилась задать вопрос, который мучил ее весь день: — Гарри, а что… что послужило причиной таких изменений? Гарри посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом, от которого у Гермионы по спине пробежали мурашки. — Скажем так, Гермиона, — наконец ответил он, — я понял кое-что важное о себе и своем месте в этом мире. И решил соответствовать. Гермиона хотела спросить еще что-то, но в этот момент карета остановилась, и они начали выходить. Когда они поднимались по ступеням замка, Гарри вдруг остановился и посмотрел вверх, на освещенные окна Большого зала. На его лице появилось странное выражение — смесь предвкушения и… чего-то еще, что Гермиона не смогла распознать. — Знаете, — сказал он тихо, — я чувствую, что этот год будет… особенным. И с этими словами он вошел в замок, оставив Рона и Гермиону обмениваться озадаченными взглядами. В Большом зале все взгляды были прикованы к Гарри, когда он шел к столу Гриффиндора. Шепот пронесся по залу, и даже преподаватели за учительским столом не могли скрыть своего удивления. Гарри сел за стол, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он заметил, как некоторые слизеринцы бросали на него уважительные взгляды, а несколько равенкловцев откровенно его разглядывали с нескрываемым интересом. Но самая интересная реакция была у профессора Дамблдора. Когда директор увидел Гарри, его вечно искрящиеся глаза на мгновение потеряли свой блеск. На лице старого волшебника промелькнуло выражение… страха? Неужели? Гарри позволил себе легкую улыбку. Да, этот год определенно будет интересным. Когда все студенты заняли свои места, профессор МакГонагалл ввела в зал первокурсников для церемонии распределения. Гарри наблюдал за процессом с легкой скукой, время от времени бросая взгляды на преподавательский стол. Он заметил, как Дамблдор несколько раз посмотрел в его сторону, и каждый раз директор быстро отводил взгляд, словно увидел что-то, что его встревожило. Это доставляло Гарри странное удовольствие. После того как последний первокурсник был распределен, Дамблдор поднялся для своей традиционной речи. Однако на этот раз в его голосе чувствовалось легкое напряжение, которое большинство студентов, вероятно, не заметили, но от Гарри оно не укрылось. — Добро пожаловать в новый учебный год в Хогвартсе! — начал Дамблдор. — Прежде чем мы приступим к нашему превосходному пиру, я хотел бы сделать несколько объявлений… Гарри слушал вполуха, его мысли были заняты планированием предстоящего года. Он знал, что о Турнире Трех Волшебников будет объявлено позже, и уже обдумывал, как использовать это событие в своих интересах. — …И наконец, — голос Дамблдора вырвал Гарри из размышлений, — я должен сообщить вам, что в этом году Межфакультетский кубок по квиддичу не состоится. По залу пронесся шокированный гул. Гарри заметил, как Рон и близнецы Уизли возмущенно переглянулись. Сам он лишь слегка приподнял бровь, ожидая продолжения. — Это связано с событием, которое начнется в октябре и продлится весь учебный год, отнимая много времени и сил у преподавателей. Однако я уверен, что вы все будете в восторге от него. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… В этот момент двери Большого зала с грохотом распахнулись, и в помещение вошел человек, опирающийся на длинный посох. Все головы повернулись к нему. Гарри с интересом наблюдал, как незнакомец прохромал к преподавательскому столу. Вспышка молнии осветила его лицо, и многие студенты ахнули. Оно было покрыто шрамами, а один глаз был большим, круглым и ярко-голубым. Этот глаз вращался во все стороны, иногда полностью закатываясь, показывая лишь белок. — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя Защиты от Темных Искусств, — сказал Дамблдор в наступившей тишине, — профессора Грюма. Обычные аплодисменты, которыми встречали новых учителей, не последовали. Все были слишком шокированы внешностью Грюма. Только Дамблдор и Хагрид захлопали, но быстро остановились. Гарри внимательно изучал нового профессора. В нем было что-то… интригующее. Возможно, этот Грюм мог стать полезным источником знаний о темных искусствах. Дамблдор прочистил горло и продолжил: — Как я уже говорил, в этом году Хогвартс будет принимать очень захватывающее событие, событие, которое не проводилось уже более столетия. С огромным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трех Волшебников. — Вы ШУТИТЕ! — громко сказал Фред Уизли. Напряжение, которое накопилось в зале с момента появления Грюма, внезапно прорвалось. Почти все рассмеялись, и даже Дамблдор одобрительно усмехнулся. — Нет, мистер Уизли, я не шучу, — сказал он. — Хотя, теперь, когда вы упомянули об этом, я слышал летом отличный анекдот о троллихе, банши и лепреконе, которые зашли в бар… Профессор МакГонагалл громко кашлянула. — Э-э… может быть, сейчас не время, — сказал Дамблдор. — Где же я остановился? А, да, Турнир Трех Волшебников… Пока Дамблдор объяснял историю турнира и новые правила, включая возрастное ограничение, Гарри наблюдал за реакцией других студентов. Многие выглядели разочарованными из-за возрастного ограничения, но в глазах некоторых старшекурсников загорелся огонек интереса. Гарри позволил себе легкую улыбку. Они и не подозревали, что настоящая игра начнется совсем скоро, и правила в ней будут совсем другими. После ужина, когда студенты начали расходиться по своим гостиным, Гарри почувствовал на себе пристальный взгляд. Обернувшись, он увидел, что профессор Грюм внимательно наблюдает за ним своим магическим глазом. Вместо того чтобы отвести взгляд, как сделало бы большинство студентов, Гарри смело встретился глазами с новым профессором и слегка кивнул. На изуродованном лице Грюма промелькнуло удивление, а затем… одобрение? Когда Гарри вошел в гостиную Гриффиндора, все разговоры мгновенно стихли. Студенты смотрели на него с смесью восхищения, страха и любопытства. — Что случилось, Поттер? — спросил Симус Финниган. — Ты выглядишь… по-другому. Гарри окинул гостиную холодным взглядом. — Люди меняются, Финниган, — ответил он спокойно. — Особенно когда понимают, кто они на самом деле. С этими словами он направился к лестнице, ведущей в спальни мальчиков. Гермиона бросилась за ним. — Гарри, подожди! — она схватила его за руку. — Мы можем поговорить? Гарри повернулся к ней, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на прежнего Гарри — тепло и дружелюбие. Но это быстро исчезло, сменившись холодным расчетом. — Конечно, Гермиона, — сказал он. — Но не сейчас. Завтра у нас будет много времени. Он осторожно высвободил свою руку и поднялся по лестнице, оставив Гермиону в полном замешательстве. В спальне Гарри обнаружил, что его сундук уже доставлен и стоит у кровати. Он открыл его и достал небольшую черную книгу в кожаном переплете. Это был дневник, который он начал вести летом, записывая свои мысли и планы. Гарри сел на кровать и начал писать: «День первый в Хогвартсе. Реакция на мой новый образ превзошла все ожидания. Дамблдор явно встревожен — это хорошо. Слизеринцы заинтригованы — это может быть полезно. Гермиона… что ж, Гермиона может стать либо моим величайшим союзником, либо самым опасным противником. Нужно действовать осторожно. Турнир Трех Волшебников объявлен. Теперь нужно найти способ обойти возрастное ограничение. Это будет непросто, но я справлюсь. В конце концов, разве не этого ждут от хорошего злодея?» Гарри закрыл дневник и спрятал его обратно в сундук. Завтра начнутся занятия, и ему нужно быть готовым. Ведь теперь каждый его шаг, каждое слово будут частью его новой роли. Засыпая, Гарри думал о предстоящем годе. О турнире, о Дамблдоре, о своих друзьях… И где-то глубоко внутри маленький голосок продолжал спрашивать: «А что, если? Что, если ты все-таки не злодей?» Но Гарри вспоминал, свое детство, отношение к нeму одноклассников, колеблющееся от презрительного до восхищенного, высказывания Оливандера о «великих и ужасных делах» владельца палочки-близнеца его собственной, и только уверился в своем мнении. — Великие и ужасные? — прошептал он так, чтоб этого никто не слышал. — Ну что ж посмотрим…

***

Троллиха, банши и лепрекон заходят в бар. Бармен спрашивает: «Что будете пить?» Троллиха рычит: «Пиво!» Лепрекон отвечает: «Виски!» Банши открывает рот, чтобы сделать заказ, и испускает вопль. Все стаканы в баре разбиваются. Лепрекон вздыхает: «Ладно, пить виски не буду, буду лакать. Из миски».