Остров-крокодил

      Я вышел из медкабинета, еле держась на ватных ногах. Голова кружилась, но я испытывал такое облегчение, какого не было уже давно.       Сандро встречал меня на том же месте — выглядывал из-за решётки с варежками и шарфами. Бесстрашный, однако: так его легко увидеть. Ещё и вышел мне навстречу, приобнял, завёл внутрь. — Как ты? Больно? — спросил он, поглаживая по спине.       То же самое Сандро делал пять минут назад — время, которое показалось мне вечностью. Шептал те же бессмысленные, но так много значащие слова, что я перед этим. Унимал мою дрожь и помогал бороться со страхом.       Не думал я, что боюсь чего-то так же сильно, как змей. Или не признавал. А одна вещь была всё-таки… — Нормально, всё пучком, — улыбнулся я. — Спасибо, брат.       Да, именно так. Я бы не назвал Сандро своим другом: это бы сильно принизило нашу связь. С друзьями можно ходить в скейт-парк, обсуждать девчонок или прошлую вписку, но никогда не личное. Такое можно лишь с братом, и то мы много не говорили: всё понятно без слов. — Теперь на урок пойдёшь? Или будем вместе прогуливать? — шутливо спросил Сандро. — Пофиг, прогуляем, — этот момент я бы ни на что не променял, ведь он был таким нереальным, ценным и особенным. В памяти отпечатались все детали: нарисованные на стене ромашки, полумрак, запах мокрой обуви от мешков и лимонных леденцов от Сандро. Его руки до сих пор были на моей спине, а я не сопротивлялся: это было так похоже на обьятия бабушки. Когда я болел, то часто не мог уснуть, а она сидела рядом и убаюкивала до самого рассвета. И лимонные леденцы тоже давала.       Да, вот чем ценен этот момент — он словно взят из моего детства, точно так же застрял на подкорке сознания ярким пятном! И в нём тоже есть Сандро.       Мне хотелось сделать тот миг ещё более особенным. Таким, чтобы он тоже его запомнил. И не как укрытие, слёзы, не как возобновление травли, а как что-то очень хорошее.       Я слышал ровное дыхание Сандро — молодец, всё-таки перестал плакать. Я почувствовал его и только тогда понял, что мы дышим одним воздухом. С запахом пыли и лимона…       Вдруг он отпустил руку. Я открыл глаза и увидел, как близко подрагивают его ресницы. А в следующий миг понял, чего чуть не натворил… Понял и испугался. — С-сань, пойдём. — Куда? — не понял он. — Ещё рано, думаю…       Но я уже отполз к другому краю гардероба, уронив что-то сверху. Тряпка упала на глаза. Теперь я не мог видеть худенького, беззащитного Сандро в испачканной рубашке и изящных очках. К лучшему, наверно.       «Да когда же, когда этот гребаный звонок?» — высшие силы услышали мою мольбу: он прозвучал. — Вот же, как раз! — нервно хохотнул я, а Сандро весь сжался. У него-то не было поводов для смеха. — Я провожу, не волнуйся. До двери. Хочешь, все перемены буду рядом?.. Ну, чтоб не лезли. — Не надо, Алекс. Если увидят, то… — Мне плевать! Лишь бы тебя не трогали.       Их кабинет математики был далеко, совсем не там, где наш. Я редко бывал в той части школы. Дорога казалась жутко длинной рядом с Сандро. Нет, меня не напрягала его компания, скорее было стыдно. Хотелось убежать, побыть одному и подумать над своим поведением. Странно, а в детстве казалось, что это глупое занятие.       Сандро постоянно оглядывался, хотя вокруг было пусто. — Спасибо, дальше не стоит, — он остановил меня посреди коридора. Я быстро понял, почему — стоило ему войти в класс, как в спину прилетел бумажный комок. Какой-то идиот уже сидел за партой.

***

— Да куба пы фё бегаеф? — Семён, как всегда, жевал яблоко. — А что, нельзя? — Можно. Просто спросил. Интересно. — Жрачку там не дают, так что забей, — несмешно отшутился я, чтобы сбежать от его допросов, и поспешил к Сандро.       Я думал над своим поведением целый урок: что произошло в раздевалке? Точнее, чего чуть не произошло по моей вине. Тот порыв был совсем не дружеским и даже не братским! Твою мать… Да как я сразу не понял, что попал?! Ещё тогда, в гостях! А может и раньше, когда бегал за Сандро, чуть ли не выслеживал… Чёрт, да он сам уж давно заметил, наверно! Вот и избегал меня, вот и прятался, даже рядом на одной кухне сидеть не захотел. Конечно, если по глазам видно, что я псих, что втюрился, как малолетняя девчонка в знаменитость!       — Саш… Клюшкин, я тебе! — достучалась наконец Лариса Борисовна. — Не стоит, говорю, за лицо хвататься. Работа маленькая, на повторение.       «Да какая к чёрту работа?! Если б вы только знали, эх!» — чуть не выкрикнул я в сердцах. Наивные же создания, учителя: думают, что мы только из-за учёбы переживаем. Залезть бы им в шкуру подростка хоть раз, а то ведь как будто не были в ней.       Я машинально открыл учебник и стал сверлить его пустым взглядом.       Значит, Сандро понял. Видел, как я пускаю по нему слюни, и нехотя, но всё равно почему-то общался со мной: звал гулять, поил чаем и показывал фотографии — железной выдержки человек! Верх тактичности, даже не намекнул ни разу. И кто ещё стал бы терпеть такое?       А всё-таки, что если б я не остановился? Страшно подумать, но шальная мысль всё же закралась в голову, вытеснив здравый смысл… Сандро, он ведь так крепко обнимал меня. Разве так обнимаются те, кто уже давно не близки? Как дальние родственники или старые знакомые… Нет, это не просто вежливость. Может, он делал это только потому, что видел мой страх? Видел и не игнорировал, давал мне своё тепло, потому что просто хотел. Вдруг правда хотел стать ближе? Вдруг был бы не против, если б я… Поцеловал его?       Бывают же счастливые случаи, когда люди созданы друг для друга, связаны судьбой. Разве нас связывает недостаточно много? Может быть, он такой же, как я? А если нет… То он всё равно бы понял. Сандро — добрейшей души человек, который прощал мне всё, даже самые жестокие поступки, помогал с любой проблемой.       Вот только сейчас у него своих по горло. Нет, я не должен загружать Сандро своими чувствами. В любом случае, даже если сбудется моя глупая и нереальная надежда! Хотя… Тоже мне, признаться решил! «А вдруг? А может быть… Это совсем не братские чувства» Нет, раз уж понял, что хочу стать ближе, то надо думать о нём, о Сандро в первую очередь, о том, как помочь ему, а не о своей чертовщине в голове! Не о том, как всё это на него вывалить. Со своими тараканами я должен справляться сам, а не просить того, у кого реально тяжёлая жизнь.       Я думал о своём поведении весь урок. И решил, что никогда не оставлю Сандро. Как бы ни было стыдно, как ни страшно выдать себя, я буду помогать. Я нужен ему, и если придётся доказать это, то докажу.       Сразу после того урока мы встретились. Я поймал Сандро в коридоре, тот немного удивился, но видно, что был рад. — Алекс? Ты… — Я же говорил, что приду, — улыбнулся я, а вот с него быстро сошло прежнее облегчение: — Я рад, но… Пойдём лучше под лестницу? — Сандро потянул меня вниз, прыгая через ступеньки, так что успеть за ним было трудно. Отдышался я только в мрачном углу. Голова почти касалась бетона, пришлось нагнуться. Вокруг грязь и паутина. Неужели теперь так будет всегда — только тёмные и безлюдные места для встречи? — Да, ну и местечко… — я огляделся. — Не хочу, чтоб у тебя были проблемы. Со мной лучше не общаться в школе, а то… станешь вторым. — Но как же… Тебя что, прям все ненавидят?       Сандро молчал. — За что?..              Вопрос эхом отразился от стен и завис в пустоте. — Это… долгая история. Скучная, — Саня теребил пуговицу на манжете. Застегнув её, принялся за воротник, будто специально оттягивая рассказ. Я начинал волноваться, а когда в узкой полосе света мелькнули веснушки на его шее, зажмурился. — Ну, и? — Что?       Резко сверкнули очки. Сандро повернулся ко мне. — Таков закон. Если водишься с изгоем, значит ты тоже изгой, — отрезал он, и я понял, что продолжения не будет. — Я так устал от всего этого… — Сандро тяжело вздохнул, — Не желаю тебе такого. Не хочу новых спле-тен, — он замялся, вновь одёрнул рубашку. — Будет ещё хуже. Не ходи за мной, пожалуйста. Мы можем после школы тусить, у меня дома или в лесу где-нибудь… Куда наши не ходят. — Но это же нечестно! По отношению к тебе. — А что здесь вообще честно? — Сандро хмыкнул. Мы снова помолчали. — Всё равно я не хочу прятаться. Почему мы должны это делать? Я могу постоять за себя, и тебя научу. Раньше вот борьбой занимался, много приёмов помню. Теперь и тебе покажу всё, что знаю. — Думаешь, у меня получится? — Ну… — я с сомнением оглядел его хрупкие плечи. — Верю. Получится.       Больше мы не успели поговорить. Перемены настолько короткие, что еле успеваешь встретиться взглядами и добежать до нужного кабинета. Но вот я наконец дождался: звонок с последнего урока. Все повскакивали с мест, кто-то покинул кабинет, даже не задвинув стулья, другие окружили классную. — Ребят, ну не проверила я ещё контрольные. Все вопросы завтра, а сейчас домой. Все, кроме Клюшкина! Останься, пожалуйста.       Только этого не хватало.       Лариса Борисовна закрыла за учениками дверь и повернулась ко мне. Её взгляд не предвещал ничего хорошего. — Саша, у тебя всё в порядке?       Самый неожиданный вопрос, который только можно было задать. Я кивнул, ничего не понимая, но это только разозлило классную. — Да? А почему тогда тебя на биологии не было? Скажи мне, пожалуйста. Только сейчас от Еленочки Владимировны узнала.       Я невольно хихикнул. «Еленочки» — интересно, биологичка сама слышала, как её называют?        — Смешно?! — Лариса Борисовна пожала губы и уставилась на меня. Казалось, сейчас возьмёт со стола что-то тяжёлое и ударит по голове, но она только вздохнула. — Мне вот совсем не смешно, Александр. Одиннадцатый класс, первый экзамен через три месяца! А ты прогуливаешь, все уроки где-то в облаках витаешь, а потом сдаёшь пустой листок. Саша, опомнись! С тобой что-то не так сегодня. По крайней мере, я всегда думала, что ты прилежный, хороший мальчик. А после сегодняшнего… У меня к тебе очень много вопросов.       У меня тоже, Лариса Борисовна… Не ожидал от себя такого. — Молчишь? Что, совсем сказать нечего, нечем оправдаться? — Я так больше не буду. — Вот уж надеюсь! — классная фыркнула. — «Не буду». Так в первом классе говорят! — Извините, Лариса Борисовна. Я исправлюсь, честно!       Из кабинета русского я бежал, как ужаленный. Сандро сидел под лестницей и пытался сорвать что-то с плеча. Как оказалось, жвачка. — Какой еблан это сделал?! — Гусев. Не знаешь, чем отодрать? — Рубашку в холодильник положи. И найди эту сволочь, я ей харю набью! — Он ушёл уже. Все ушли, только я тебя ждал. — Ой, извини, задержали.       Но Сандро было всё равно. Пока мы шли по коридору и обувались, я узнал, что он всегда уходит позже всех: ждёт, когда толкучка в раздевалке рассеется, и его враги уйдут достаточно далеко, чтобы не встретиться по пути. — Да, такие вот дела… — Сандро натянул капюшон и поёжился. Надо же — оказалось, на самом деле он тот ещё зяблик!       Хотя погода действительно менялась. Подул холодный ветер. Я предложил выбрать короткий путь (Сандро всегда шёл той дорогой, где не ходил никто из его класса, поэтому приходилось делать петли). На этот раз он согласился, и мы свернули во двор.       Я проходил здесь каждый день, но почему-то теперь видел всё совсем другими глазами. Наверно, сегодня случилось столько вещей, что теперь и вчерашний день, и все прежние события казались очень давними. Будто прошло не полдня, а как минимум полгода. Выглядели старше эти дома, готовые обрушиться балконы, висящие на них ковры и бельё, эта герань на одном из подоконников и обшарпанная деревянная дверь. И если утром я просто обходил кусты шиповника, то теперь заметил, что они сплошь усыпаны ягодами. Как раз такими, что мы обрывали в детстве, много-много. Только совсем не для еды, у нас была другая цель: из переспевшего шиповника получалась отличная кровь для игрушек. Багровой мякотью мы мазали солдатиков и даже полицейские машины.

***

— Их-то зачем? Они же не живые! — Как не живые? Вот ведь, — Сандро показывал, что у машинок нарисованы глаза и улыбки. — Они же у нас разговаривают! Тоже ведут расследование и ищут убийцу… — Но у них не бывает крови! — я ржал и называл его глупым.

***

— Ты что? — спросил Сандро, услышав мой смех. — Да так, детство вспомнил. Как мы играли и из этого шиповника кровь делали. Ну и кринж… — Ага, — он снова оглядывался, наверно, уже по привычке. — Ой, собака! — Джим! — воскликнул я. Друг не отзывался, как впрочем-то и всегда. Подняв одно ухо, он внимательно наблюдал за чем-то, отвернувшись от нас. — Ну, это я его так называю. Наверно, у него нет имени. И дома тоже… — Твой знакомый? — Сандро улыбнулся. — Тогда попробуем его приманить.       Он стал рыться в рюкзаке. Я заглянул, пытаясь понять, что ищет Сандро. Увидел только запачканный пенал — в груди будто резануло чем-то, а потом — тигрёнка… — Ах, вот же! — он достал пакет с остатками карамелек. — Думаю, твоему другу они понравятся. Угощайся тоже, если хочешь! — Нет, спасибо, — я как-то даже забыл, что собакам нельзя сладкое. Просто взял конфету, мимолётно дотронувшись руки Сандро. И это касание оставило след, оно чувствовалось его ещё какое-то время, ощущалась гладкость кожи, её мягкое тепло. Я сжал фантик в кулаке и свистнул. — Эй! Пёс, иди-ка сюда! У меня что е-есть…       Мохнатый услышал и подбежал к нам, радостно виляя хвостом. Обнюхав лакомство, тут же взял его и проглотил в один миг, зато потом долго облизывался. — Смешной такой. А можно погладить? — Думаю да, не видел пока, чтобы он кусался. Наверное, добрых людей сразу чует.       Я наблюдал, как Саня робко протянул руку, а пёс так же несмело принюхался, потом облизал его пальцы, зажмурился и подставил голову. «Хороший мальчик, хороший» — Сандро чесал его за ухом, присев на корточки. Из-под капюшона выбилось несколько прядей, которые во влажном воздухе кудрявились ещё больше. Они спадали на лоб, липли, и Сандро убирал их за уши тонкими пальцами, открывая веснушки на щеках. Когда он хихикал, они забавно подпрыгивали к его глазам, таким добрым-добрым…       И я обомлел. От того, каким хорошеньким был Сандро, одним единственным во всём этом жестоком мире.