stars on the ceiling

      Между ними ничего особенно не изменилось.       В основном Хонджун и Сонхва такие же, какими были и раньше. Всё те же игривые шутки и нежные прикосновения, только теперь есть дополнительный бонус в виде возможности украдкой поцеловаться и задерживать взгляд друг на друге чуть дольше.       Это освободило, очень сильно, тем более, что Сонхва только об этом и мечтал последние три месяца. Было так приятно наконец признаться и снять этот груз со своих плеч, несмотря на то, что Хва изначально боялся открыться и столкнуться с, возможно, самой сильной болью в своей жизни.       Но Хва рад, что рискнул, иначе он с Хонджуном не сидел бы сейчас в своей кровати, обмениваясь с ним поцелуями, рядом с давно забытыми ноутбуком и наушниками.       Хонджун такой тёплый, такой мягкий и невероятно маленький в его руках, и Сонхва никак не может поверить в то, что это происходит на самом деле, что именно Хонджуна он может вот так целовать и обнимать, как он всегда и хотел.       Прошла всего неделя с их разговора, поэтому всё это — объятья, поцелуи — довольно ново для их отношений. Но Хва не против превратить это в приятную рутину.       Губы Хонджуна опьяняют. Сонхва пьянеет от его мягких губ и хриплых вздохов, тихих звуков, когда они отстраняются друг от друга только чтобы снова приблизиться, снова даря друг другу поцелуи.       — Сонхва, — протянул Хонджун между поцелуями, и Хва промычал, прижимаясь губами к изгибу челюсти Джуна и опускаясь к шее, где его запах максимально сильный. Руки Хонджуна сжались на плечах Хва, но он прилагает героические усилия, чтобы продолжать говорить. — Сонхва, — повторил омега, затаив дыхание, когда Сонхва уткнулся носом в его пахучую железу, но на этот раз более настойчиво, и Хва неохотно оторвался от шеи Хонджуна, чтобы с интересом взглянуть на него. — Хва, я не хочу быть таким человеком, но… что мы делаем? — тихо спросил Хонджун, внезапно мрачнея, и Сонхва наклонил голову, бессознательно хмурясь.       Хва взял руку омеги в свою, успокаивающе выводя узоры на тыльной стороне ладони.       — Что ты имеешь в виду? — мягко спросил Хва, и Джун почти неслышно вздохнул, нежно сжимая руку Хва и делая глубокий вдох.       — Я имею в виду — я помню, что мы говорили об этом, и мы оба понимаем, что наши чувства взаимны, но кто мы друг для друга? И когда мы расскажем об этом нашим друзьям? А твоим родителям? Что вообще между нами?       Хонджун избегал взгляда Сонхва, но как только сказал это поднял голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.       — Хва, я хочу, чтобы ты знал, что я серьёзно отношусь к этому — к нам, — тихо сказал Джун. — И я не говорю, что ты относишься иначе; ты довольно ясно изложил свою позицию в тот день. Я просто хочу убедиться, что мы правильно друг друга понимаем. Потому что, когда родится ребёнок, он станет моим главным приоритетом, и мне нужно, чтобы ты понимал это. У меня не всегда будет время на то, что мы можем делать с тобой сейчас, как бы сильно я этого ни хотел.       Сонхва не прерывал зрительный контакт, пока Хонджун говорил, и альфе потребовалось несколько секунд, чтобы понять слова Джуна и решить, что стоит сказать.       — Хонджун, я отношусь к этому так же серьёзно, как и ты, — начал Хва, успокаивая омегу и получая от него улыбку в ответ. — Я понимаю, что вы с ребёнком — одно целое, но почему ты думаешь, что это должно оттолкнуть меня? Признаюсь честно, эмоционально я очень сильно привязался к ребёнку.       Хва подчеркнул свои слова, нежно положив руку на живот Джуна. Сонхва почувствовал, как ребёнок слегка пнулся, будто почувствовал его присутствие, что вызвало бессознательную улыбку.       Не сводя глаз со своей руки, лежащей на животе Джуна, Сонхва продолжил говорить.       — Джун, я вижу тебя и ребёнка в своём будущем, — прошептал Хва. — Для меня было бы огромной честью, если бы ты пустил меня в свою жизнь. Я ничего так не хочу, как быть рядом с тобой и помогать растить этого ребёнка. Я хочу быть рядом с каждым синяком, каждым поцарапанным коленом и каждым подростковым перепадом настроения. Я хочу пройти через всё это вместе с тобой, несмотря на то, что я не биологический отец ребёнка. Я хочу всего этого, но только если ты мне это позволишь.       Сонхва поцеловал тыльную сторону ладони Хонджуна.       — Я знаю, что мы не прошли даже через элементарные ухаживания и, что мы не были ни на одном свидании, но я хочу, чтобы мы были семьёй. Возможно, ещё слишком рано об этом говорить, но я ничего бы так не хотел, как однажды назвать тебя своим мужем.       Хонджун до сих пор ничего не сказал, но Хва видит, что он внимательно слушает, затаив дыхание. Сонхва закрыл глаза и тихо посмеялся.       — Тем не менее, если ты спрашиваешь об официальном названии, то я был бы рад назвать нас парой. Но если ты против, то мы можем не навешивать на нас ярлыков. Мы можем быть просто Сонхва и Хонджун. И ребёнок.       Джун продолжил молчать, не двигаясь ни на миллиметр. Когда Сонхва закончил свою небольшую речь, у него вырвался тихий нервный смешок.       — Прости. Это, должно быть, слишком много, чтобы переварить. Я знаю, что мы хотели убедиться, что правильно понимаем друг друга, но, думаю, мне не стоило говорить всё сразу. Верно?       Сонхва, наконец, поднял взгляд, и у него перехватило дыхание от того, как Хонджун на него смотрит, глаза блестят, губы изогнуты в улыбке. Хва кажется, что никто раньше не смотрел на него так, с такой привязанностью и любовью.       Хонджун обнял Хва за плечи, слегка наклоняя голову, чтобы приблизить их лица.       — Сонхва, меня не волнует, что ты не биологический отец ребёнка. Ты больший отец, чем тот когда-либо мог мечтать, — твёрдо сказал Джун, ненадолго прижимая их лбы друг к другу. — Ты идеальный образец для подражания, и ты уже заботишься о нас. Так что да, я хочу, чтобы ты был в жизни моего ребёнка, и я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Так долго, как только возможно, — продолжил Хонджун, его глаза блестят от слёз, но он не утруждает себя тем, чтобы вытереть их. Его голос продолжает дрожать от эмоций, даже когда Хва обнял его крепче.       Хонджун издал влажный смешок, переполненный внезапной ощутимой радостью.       — Да, я хочу, чтобы мы были семьёй. Да, я хочу, чтобы ты стал приёмным отцом ребёнка. И да, я хочу, чтобы ты был моей парой. И будущим мужем, если всё пойдёт по плану.       Сонхва почувствовал, как его зрение затуманивается, и заметил, что по щекам Джуна текут слёзы.       — Не плачь, — сказал он, вытирая слёзы. — Мне кажется, мы слишком много плакали в последнее время.       — Это хороший вид плача, — ответил Хонджун с улыбкой, и Хва кивнул, проводя большими пальцами по щекам Джуна. Сонхва знает, что на его лице ослепительная улыбка, которую он не в силах сдерживать, его счастье просачивается, как солнечный свет сквозь трещины.       — Как насчёт того, чтобы сходить со мной на несколько свиданий, чтобы лучше узнать друг друга, а потом, может быть, мы подумаем о том, чтобы рассказать об этом нашим друзьям и моим родителям. — предложил Хва. — Если ты, конечно, не против.       — Я не против, — ответил Хонджун куда-то в грудь Сонхва. — Я взволнован.       — Чем?       — Я не знаю… всё идёт именно так, как я мечтал, — сказал Джун, его запах принял солоноватый оттенок, что означает, что он начал проявлять эмоции. Хонджун, вероятно, был готов к сложной жизни родителя-одиночки в уединённом районе, но сейчас он живёт прекрасной жизнью, которой доволен. Сонхва благодарен, что он может быть рядом с Хонджуном, несмотря на все взлёты и падения.       Они сидят в тишине, держась друг за друга, пока Хва успокаивающе поглаживает спину Джуна. Кажется, что прошла вечность, на деле же всего несколько минут, прежде чем звонок телефона нарушил покой, и они неохотно оторвались друг от друга. Напряжение в атмосфере рассеялось, оставляя позади ощущение тепла и уюта, которое Сонхва теперь ассоциирует с Хонджуном.       Оказалось, что позвонил Чонхо, чтобы спросил о планах на завтрашний ужин. Хонджун и Сонхва кивают ему, отвечая естественно и делая вид, будто не держатся за руки вне поля зрения камеры.

***

      Сонхва — человек слова, и он очень серьёзно относится к своим обещаниям. Особенно, когда дело касается Хонджуна.       Поэтому, разработав простой план, продумав логистику и возможные результаты, он начал приводить его в действие. Заняв выгодную позицию в окне своей спальни, откуда ему хорошо видна большая часть дома Хонджуна, он смотрит, как омега открыл входную дверь и замер.       Омега осторожно наклонился, чтобы поднять небольшой подарок, который Хва оставил на крыльце, как раз перед тем, как позвонить в дверь и сорваться в собственный дом, где он будет скрыт от посторонних глаз.       Хонджун повернул голову, чтобы посмотреть на окно спальни Хва, и Сонхва тут же скрылся из виду, безумно хихикая и чувствуя себя старшеклассником, который приглашает на выпускной парня, в которого влюблён.       Как и ожидалось, менее чем через минуту у Сонхва зазвонил телефон.       — Что это? — первое, что спросил Джун, его голос весёлый и озадаченный одновременно, и Сонхва не может сдержать смех. — Ты прислал мне цветы? — спросил Джун, прерывая неудержимый смех Хва. Сонхва не понимает, почему у него так кружится голова. Но опять же, как известно, любовь делает странные вещи даже с самыми суровыми людьми.       — Я же говорил тебе, что буду ухаживать за тобой как следует, — Сонхва, наконец, достаточно успокоился, чтобы вытереть слезинки, появившиеся от смеха. — В любом случае, они не только для тебя. Ты прочитал записку?       — Да, это было очень мило с твоей стороны добавить ребёнка, — сказал Хонджун, и Хва почувствовал раздражённую нежность в его голосе. — Сонхва, ты же знаешь, что сейчас тебе уже не нужно покупать мою — нашу — симпатию.       — Я знаю, — улыбаясь, ответил Хва и плюхнулся на свою кровать, прижимая телефон к уху и чувствуя себя похожим на влюблённого идиота, — но что плохого в том, что я хочу осыпать вас с ребёнком подарками? Я думаю, вы этого заслуживаете.       Хонджун насмешливо вздохнул, и Хва не составило труда представить, как он покачал головой, глядя на сложный букет цветов, который Сонхва для него заказал.       — Окей, ты большой дурак, — сказал ему Джун, и Хва хочет возразить тому, что Хонджун сейчас чуть ли не издевается над ним, но он этого не сделал. — Здесь довольно много красных роз. Я, конечно, знал, что ты романтик, но не думал, что настолько.       Сонхва шутливо фыркнул.       — Ты любишь меня, — заявил он нехарактерно дерзко, услышав, как Джун выдохнул на том конце провода.       — Может быть и так, — сказал Хонджун, это прозвучало тихо и с любовью, как признание самому себе.       — Я так и знал, — также тихо ответил Хва, всё ещё дразнящим голосом. — Не теряй бдительности, Хонджун-а. У меня ещё есть кое-что для тебя.       Хонджун посмеялся над ним, и Сонхва заметил, что глупо улыбается в потолок.       — Я могу сказать то же самое, — ответил омега. — Не забывай, с кем ты имеешь дело, Пак Сонхва. Со мной не так просто.       — Разве я этого не знаю, — ответил Хва, и они легко перешли к своему обычному шутливому общению, пока не пришло время обедать, и Джун не пришёл к Сонхва, качая головой, когда он подхватил его, радостно кружа.

***

      Сонхва быстро понял, что Хонджун имел в виду, когда сказал, что не так прост.       Через два дня после того, как Хва подарил Джуну цветы, он нашёл в почтовом ящике маленькую коробочку с надписью «Для Сонхва» и сердечком рядом, написанными подозрительно знакомым почерком.       Как и ожидалось, открыв коробку, Сонхва с нежным недоверием и трепетом покачал головой, глядя на кожаный браслет, украшенный серебряным шариком. К браслету прикреплена небольшая записка от Хонджуна в которой написано: «Я же говорил, что не так прост. Надеюсь, тебе понравился этот подарок».       Хонджун ответил на звонок после первого гудка, уже хихикая, и Сонхва еле сдержал недовольство в своём голосе.       — Так не должно быть, — проворчал Сонхва, поглаживая браслет пальцем. Это красивое украшение, изящное и простое по дизайну. На нём висит серебряный шарик в форме планеты Марс — Хвасон, — и Сонхва ценит идею, которая стоит за этим подарком. Но тем не менее, это не значит, что он собирается пустить всё на самотёк.       — Я же говорил тебе не терять бдительность, — парировал Хонджун, и Хва отчётливо слышит улыбку в его голосе. — Я не собираюсь сидеть и позволять тебе тратить на меня свои деньги, не получая ничего взамен.       — Но я альфа, это значит я должен дарить подарки, — Хва предпринял последнюю отчаянную попытку сдержать своего омегу, но Джун только фыркнул на него.       — Кто так сказал? Не забывай какой сейчас век, — ответил Хонджун. — И если ты собираешься баловать меня подарками, то я собираюсь делать то же самое в ответ. Всё или ничего. Выбирать тебе.       Сонхва попытался злиться. Правда. Но то, как решительно сказал это Хонджун, нравится ему. Того факта, что омега так решительно настроен ухаживать за Хва, достаточно, чтобы стереть в порошок любой намёк на возмущение и заменить его на нежность и привязанность.       — Хорошо, — фыркнул Хва, притворяясь уязвлённым, — но знай, мои подарки будут лучше твоих.       — Это что, вызов, Пак Сонхва? — хмыкнул Джун, и Хва вздохнул без конфронтации.       — Нет, это не так, — успокоил его Хва. — Спасибо тебе за браслет, Джун. Он прекрасный.       — Так и есть. Я подумал о тебе, когда увидел его.       — Почему? — рассеяно спросил Сонхва, понимая, что ответ он навряд ли получит, и он прав.       — Это секрет, — серьёзно ответил Джун, и Сонхва вздохнул с притворным раздражением.       — Хорошо, тогда храни свои секреты, — сказал он, вставая с кровати и потягиваясь. — Я приду обедать прямо сейчас.       — Хорошо, — ответил Джун, — скоро увидимся.       — Увидимся, — нежно сказал Сонхва и завершил звонок, проходя через двор Джуна, ему уже не терпится показать браслет на своём запястье.

***

      Через несколько дней они пошли на первое своё настоящее свидание. Не было ничего такого, что кто-то другой счёл бы захватывающим, просто короткая встреча в причудливом кафе Froyo в городе. Они просто сидели и наблюдали за людьми, ходящими взад-вперёд за окном, и играли ногами под столом, пока крали друг у друга кусочки еды.       Это сильно отличается от того, что было раньше. Это так же комфортно, но теперь есть взаимное чувство безопасности и осознание того факта, что они наконец-то идут к тому, чего хотят оба.       Сонхва смотрит на омегу, сидящего напротив него, с его прекрасной улыбкой и раздутым животом, утопающего в свитере, который ему недавно подарил Хва, он жестикулирует крошечными ручками, пока говорит, и Хва кажется, что он мог бы найти миллион разных способов снова влюбиться в Джуна.

***

      Мама Сонхва, как и ожидалось, узнала об этом быстрее, чем кто-либо ещё только начал подозревать.       Кажется, каким-то образом, она всё поняла, как только Хонджун и Сонхва пересекли порог пекарни. Она не бросилась обнимать их сразу, как делает это обычно. Вместо этого она продолжила стоять на месте, её глаза блестят от слёз, а рот немного приоткрыт, пока она смотрит, как парни стоят с переплетёнными пальцами, на шее Хонджуна блестит ожерелье — последний подарок от Сонхва.       — Сонхва, — позвала его Чонхва, глядя то на Хва, то на Хонджуна. Сонхва счастливо вздохнул и кивнул, наблюдая за тем, как она, наконец, подошла, чтобы обнять их обоих так крепко, как только позволил живот Джуна. Они простояли так в объятьях несколько минут, пока Чонхва не отстранилась, чтобы оглядеть их обоих.       — Я так рада за вас обоих, — прошептала она, целуя их по очереди в щёки. — Я так рада.       Соён в таком же приподнятом настроении сжала Хва в своих объятьях, и Сонхва почувствовал, что она изо всех сил старается не быть слишком эмоциональной. К счастью, она взяла себя в руки, сжимая Хонджуна не так сильно.       Это закончилось тем, что Хонджун начал шмыгать носом, вероятно, под влиянием общего настроения и эмоций, усиленных гормональным всплеском. Сонхва посмеялся над ним, когда Хонджун уткнулся носом ему в плечо, а родители стояли и улыбались, наблюдая за этой сценой. Мать Сонхва открыто заплакала от радости, Сонхва не ожидал, что это вызовет столько эмоций, но он тоже изо всех сил боролся со слезами.       Кажется нереальным, что всего несколько месяцев назад Сонхва был здесь и рассказывал о своих чувствах к Хонджуну своей маме, а теперь он представляет этого омегу своим родителям как свою пару.       Их друзья отреагировали иначе, отвечая с взрывной энергией. Уён и Минги первыми начали кричать, как только Сонхва и Хонджун вошли в комнату, держась за руки и впитывая запахи друг друга.       Сан чуть не заплакал от счастья, вскакивая с дивана и обнимая обоих за шеи. Ёсан подошёл и обнял Хва, а Сонхва уткнулся ему в плечо лицом.       Хонджун тоже заплакал, вытирая глаза о плечо Юнхо, когда он обнял его, говоря что-то на ухо.       Затем все остальные подошли, чтобы присоединиться к объятьям, смеясь, требуя ответов и жалуясь «если бы вы подождали ещё неделю, то я бы выиграл пари».       Так же, как и в первый вечер, когда они все встретились, все восемь парней оказались в огромном групповом объятии, которое медленно сместилось на диван. Даже задушенный бицепсом Сана, рука которого онемела от лежащего на ней Юнхо, Сонхва не может перестать улыбаться.       Позже Юнхо и Минги, отведя Сонхва в сторону, обрушились на него с беспрецедентно устрашающими взглядами и рассказами о том, как они его кастрируют, если он обидит Хонджуна. На что Сонхва заверил их, что у него нет таких намерений, и пообещал добровольно сдаться, если он когда-нибудь обидит Хонджуна.       Сонхва по-прежнему улыбался как идиот, когда его, наконец, выпустили из камеры для допросов, и они помахали всем на прощание. Улыбка не сползала с его лица, даже пока они ехали домой, и Хонджун настраивал радио и тихо подпевал.       Щёки Сонхва приятно болели к тому моменту, когда он поцеловал Хонджуна на ночь на крыльце его дома, зарываясь носом в волосы омеги, прежде чем неохотно выпустить его из своих объятий, наблюдая как за ним закрывается дверь.

***

      У Сонхва, похоже, развилась нездоровая одержимость животом Хонджуна.       Хонджун улыбнулся сам себе, поглаживая волосы своего альфы, пока Сонхва лежит на его ногах, а голова покоится на животе. Рубашка Джуна задрана, обнажая часть живота, а руки Сонхва лежат на его боках. Альфа нежно прижался щекой к животу Джуна, стараясь не давить слишком сильно.       Сонхва часто так делает, прижимает ухо к животу Хонджуна, будто хочет услышать, как ребёнок разговаривает с ним. Джун, улыбаясь, однажды спросил, чего именно он пытается достичь, но Сонхва только шикнул на него и сказал, что он общается с ребёнком.       Забавно, что малыш, похоже, чувствует маленькие выходки Сонхва. Ребёнок поднимает бурю всякий раз, когда Сонхва оказывается рядом, как будто он инстинктивно чувствует, что его альфа рядом, и хочет дать ему понять, что слушает, неважно бормочет ли Хва глупости или тихо поёт.       Это значит, что бедные рёбра Хонджуна повергаются изощрённой пытке каждый раз, когда это происходит, но Джун считает, что оно того стоит — видеть улыбку на лице Хва всякий раз, когда ребёнок отвечает ему.       Как по команде, ребёнок начитает вертеться, бешено пинаясь ногами, и Хонджун непроизвольно охает от дискомфорта.       Сонхва, наоборот, загорается, когда чувствует знакомое ощущение на своей щеке.       — Он ударил меня по лицу, — радостно заявил Сонхва, и Хонджун проигнорировал то, как затрепетало его сердце, притворяясь рассерженным, чтобы скрыть то, как его внутренний омега упал в обморок, видя то, как Хва очарован такой простой вещью.       — Он пнул меня в рёбра, — с притворным возмущением заявил Хонджун. Сонхва посмеялся, не жестоко, а с нежностью, и извиняющимся жестом провёл рукой по животу Хонджуна, отчего по его коже поползли мурашки.       — Эй, прекрати сейчас же, — Хва обратился к ребёнку, и Хонджун фыркнул. — Будь добрее к своему папочке.       И, конечно же, ребёнок сразу же послушался, прекращая пинаться, и Джун уставился на собственный живот.       — Простите? — возмутился Хонджун, наблюдая, как выражение лица Сонхва сменилось торжествующим. — Это несправедливо. Я тот, кто должен носить его девять месяцев, и я тот, кто должен пройти через мучительную боль, чтобы привести его в этот свет, и всё же он никогда не перестаёт пинаться, когда я прошу об этом!       Хва одарил его дерзкой ухмылкой.       — Я не виноват, что он меня любит, — протянул он, звуча отвратительно самодовольно, и Хонджун грозно нахмурился.       — Он ещё даже не родился, а ты уже любимый родитель, — пробормотал он, но морщинка на его лбу быстро разгладилась, когда Сонхва нежно поцеловал его в живот, задерживаясь на мгновение.       Ребёнок последний раз пнулся в ответ, прежде чем затихнуть, и Сонхва улыбнулся, натягивая рубашку Джуна обратно на живот и наклоняясь, чтобы прижаться успокаивающим поцелуем к его губам.       Что ж, Хонджун решил, если ребёнок будет играть в любимчиков, учитывая, что они уже обвели Сонхва вокруг своего крошечного пальчика, это просто означает, что Джуну будет легче заставить Сонхва менять грязные подгузники.

***

      Неделю спустя они устроили вечеринку в честь ребёнка Хонджуна.       Кроме восьмерых парней были приглашены только родители Сонхва, как и хотел Хонджун, это получилась небольшая семейная вечеринка.       На восьмом месяце беременности живот Хонджуна настолько раздулся, что кажется, вот-вот лопнет, и Сонхва восхищается тем, как он сидит на стройной фигуре Джуна. Хонджуну стало трудно подниматься и спускаться по лестнице, и даже наклониться, чтобы завязать шнурки или поднять что-то с пола, но, к счастью для него, Сонхва никогда не против помочь всем, чем только сможет.       Хонджун обычно пытается отмахнуться от него, но Хва знает, что он притворяется. Джуну не удаётся притворяться, что ему не нравится, когда Сонхва уделяет ему внимание. Это мило, и Хва более чем готов подчиниться любой прихоти своего омеги.       Впервые с тех пор, как они подружились, все собрались в доме Хонджуна. Первыми вошли Сан и Минги, торжественно несущие охапки фиолетовых воздушных шаров. Чонхо и Юнхо следуют позади, неся таинственную гигантскую коробку, а Ёсан и Уён идут последними, неся ещё больше сумок и коробок.       Сонхва не мог не рассмеяться над удивлённым лицом Хонджуна.       — Это слишком! — воскликнул Хонджун, когда его друзья поставили свой груз на пол. — Я думал, мы договорились о небольшой скромной вечеринке!       — Ты бы видел, как выглядел первоначальный план Сана, — фыркнул Уён, и Юнхо засмеялся.       — Он хотел выложиться по полной и заказать целый банкет, — согласился бета. — Мы с Минги еле отговорили его от этого.       Хонджун подошёл к Сонхва, выглядя всё ещё ошеломлённым, и Хва посмеялся, предлагая сесть на диван.       Родители Сонхва приехали как раз в тот момент, когда все расселись вокруг кофейного столика с банками лимонада из холодильника Хонджуна. Уён пошёл открывать дверь, за чем последовал восхищённый смех, эхом разносящийся по коридору, и голоса родителей Сонхва.       Соён и Чонхва вошли в гостиную, неся огромную коробку с тортом.       Сначала Хонджун, как и ожидалось, запротестовал, несмотря на то, что его сердце явно было счастливо. Чонхва не дала ему закончить предложение, наклонившись и поцеловав его в щёку, прерывая его нерешительные протесты. Соён подошла, чтобы обнять его, нежно поглаживая по спине, и Хонджун, наконец, успокоился, принимая их заботу.       В целом, это больше похоже на уютную светскую встречу, а не на вечеринку, где все болтают и загадывают пол ребёнка, дату рождения и вес. Хонджун признался, что он думал, но так и не определился с именами, и эта задача значительно усложняется тем фактом, что он решил не узнавать пол ребёнка.       Хонджун отказался от каких-либо игр, аргументируя это тем, что он не любит быть в центре внимания. И Сонхва с улыбкой вспомнил, что сказал в ответ что-то глупое вроде «ты всегда в центре моего внимания», за что получил шлепок по руке.       — Чему ты улыбаешься? — спросил Джун, и Сонхва вернулся в реальность, где все его близкие собрались за кофейным столиком, попивая лимонад и жуя шоколадный торт.       — Ничему, — ответил Хва и, прежде чем кто-либо успел отреагировать, поцеловал Хонджуна в губы. — Только тому, что ты такой милый.       Минги и Уён издали звуки отвращения, пока родители Сонхва с улыбкой наблюдали, а Сан начал смеяться над тем, какой Сонхва неуклюжий, но Хва с радостью принял смех, позволяя этому веселью добавиться к чувству комфорта, зреющему в его сердце. Хонджун, ярко-красный, спрятал лицо в ладонях, и Сонхва так сильно нравится за этим наблюдать.       После того, как все наелись тортом, Ёсан встал и объявил, что пришло время дарить подарки.       Сан и Уён вызвались первыми, с гордостью демонстрируя дюжину детских комбинезонов с различными животными и радио-няню. Юнхо и Минги подарили детский игровой коврик, а Ёсан и Чонхо высококачественную, дорогую на вид коляску, которая, по-видимому, находилась внутри той гигантской коробки, от которой Хонджун сначала пытался отказаться.       Родители Сонхва собрали для Джуна коробку, полную предметов первой необходимости, таких как одежда, пустышка, простые игрушки и игрушечный телефон, который издаёт тихую мелодию. Хва удивился тому, сколько заботы они вложили в это, но учитывая, что они почти приняли Джуна, может быть, это не так уж и удивительно.       Вечеринка закончилась ужином с китайской едой навынос, купленной родителями Сонхва по дороге. Они все остались, чтобы помыть посуду и убрать коробки, а затем Сонхва и Хонджун обняли всех, благодаря и махая на прощание.       Родители Хва уехали последними, Чонхва сказала Джуну «береги себя, дорогой», прежде чем они уехали.       Как только дом опустел, Хонджун удовлетворённо вздохнул и облокотился на Хва, а альфа раскрыл для него объятья, прижимаясь носом к его волосам и наслаждаясь запахом клубники.       — Я не знал, что вечеринка может быть такой утомительной, — сказал Джун. — Но это было действительно здорово. Мне было очень весело.       — Я рад, что тебе понравилось, — прошептал Сонхва ему в лоб. Теперь, когда все ушли и остались только они вдвоём, Сонхва может расслабиться, наслаждаясь успокаивающим присутствием Джуна. — Хонджун, — позвал Сонхва, и Джун промычал в ответ. — У меня есть кое-что, что я хотел бы подарить тебе, — Сонхва отстранился, улыбаясь тому, как глаза Хонджуна слегка расширились.       Сонхва усадил его на диван.       — Подожди здесь, — мягко сказал Хва и, получив кивок, отправился за своим подарком.       Когда он вернулся Джун терпеливо ждёт его, как и обещал, и Сонхва поражён чувством дежавю.       Это напоминает их первую встречу, за исключением того, что теперь Сонхва несёт своему омеге подарок, вместо молотка для таинственного соседа.       Сонхва сел напротив Хонджуна, встречаясь с ним глазами. Взгляд Джуна скользнул вниз к его рукам, где Хва сжимает книгу памяти, которую он сделал специально для Хонджуна.       Хва сделал её из альбома для фотографий и прикрепил к лицевой части сонограмму, которую подарил ему Джун.       Внутри Сонхва сделал различные страницы, расписанные от руки, где можно будет запечатлеть различные этапы жизни ребёнка. Первое слово. Первые шаги. Изменения размеров рук и ног.       Хва надеялся, что с помощью этой книги Хонджун сможет запечатлеть фрагмент детства своего ребёнка, чтобы позже использовать как память о тех годах. Хва надеется, что, если всё пойдёт по плану, он станет свидетелем всего этого.       Сонхва молча передал книгу, наблюдая, как Хонджун взял её, аккуратно проводя пальцами по сонограмме на обложке и перелистывая страницы. Хва заметил, что это заставило Джуна заплакать, и омега поднял руку, чтобы вытереть глаза, его запах стал немного солоноватым.       Хонджун прижал книгу к груди, делая глубокий вдох.       — Сонхва, спасибо тебе, — пробормотал он, глядя на Хва сияющими глазами. — Это так много для меня значит.       Сонхва улыбнулся, протягивая руку, чтобы вытереть слёзы Хонджуна, и Джун наклонился, подставляя щёку под прикосновения.       — Я рад, что тебе понравилось, — сказал Хва. — Это простой подарок, но я хотел сделать его как можно более значимым.       — Мне очень нравится, — ответил Джун голосом, полным эмоций. — Мне действительно очень нравится.       — Я очень рад. Сначала я не был уверен, что тебе подарить, — признался Хва.       Хонджун отложил книгу, чтобы придвинуться ближе к Хва, прижимаясь поцелуем к его щеке.       — Вообще, тебе не нужно было ничего мне дарить, — сказал Джун. — Родители ребёнка не должны ничего дарить друг другу.       Альфа Сонхва обрадовался, что его назвали отцом ребёнка.       — Ну, ты можешь считать это нашим общим подарком, — сказал Хва. — Я буду рядом, чтобы помочь тебе заполнить её, — он постучал пальцем по чёрно-белой сонограмме их ребёнка.       — Я буду только рад, — сказал Джун, притягивая лицо Сонхва к себе. Альфа охотно поддался, встречая губы Хонджуна в нежном поцелуе и нежно обхватывая его лицо.       Они целовались, пока часы не зазвенели, оповещая их о том, что уже девять вечера. Хонджун отстранился, успокаивая тихое поскуливание Сонхва мягким прикосновением к его руке.       Хва нехотя начал подниматься, чтобы пойти к себе в пустой дом, но, к его удивлению, Хонджун остановил его, положив руку на его запястье.       — Сонхва, — тихо позвал Хонджун, слегка нервничая. Хонджун заёрзал на месте, прежде чем смущённым тихим голосом спросить, — что бы ты сказал, если бы я попросил тебя остаться? — сказал Джун, и Хва показалось, что он ослышался, но он заставил себя сохранить спокойствие и ответить.       — Я бы сказал «конечно», — медленно ответил Хва, наблюдая за выражением лица Джуна, ожидая любой реакции. — Я полагаю, ты имеешь в виду простую ночёвку?       — Да-да, — сказал Джун. — Я имею в виду, что нам придётся спать в одной постели, но ведь это не в первый раз, — Хва тихо усмехнулся. — Просто иногда становится очень одиноко, — продолжил Джун, размахивая запястьем Хва взад — вперёд, как капризный ребёнок. — Иногда я не могу уснуть, потому что мне хочется обнимашек.       Сонхва послал свои проклятые извращённые мысли, сосредотачиваясь на словах Джуна.       — Так ты просто собираешься использовать меня, — Хва шутливо заскулил, и Хонджун посмеялся над ним.       — Конечно, — фыркнул Джун, но улыбнулся. — Или я просто хочу проснуться рядом с тобой.       Сонхва покраснел, спрятал лицо в ладонях.       — Не говори так, — предупредил он, — или мне придётся тебя поцеловать.       Хонджун засмеялся, и Сонхва готов поклясться, что это звучит как музыка.       — Продолжай, — ответил Джун, с улыбкой наклоняя голову, чтобы соединить их губы в невинном поцелуе.       На следующее утро, когда Сонхва проснулся и увидел, что Хонджун смотрит на него, рукой перебирая тёмные волосы альфы, Хва не смог удержаться, чтобы не наклониться и не украсть ещё один поцелуй.       Сонхва считает, что он не против заниматься этим вечность.