Твари серого Дома или стая номер семь.

Коридоры Дома всегда были молчаливыми наблюдателями. Они молча сверлили своими взглядами всех проходящих мимо, цепляясь за каждую деталь и выискивая что-то новое. Их взгляды чувствовал каждый житель Дома. Они были невидимыми, но их можно было почувствовать. Стены маскировались под странных зверей, нарисованных домовскими творцами, смотрели на каждого жильца их кривыми глазками и тихо перешёптывались. Мало кто мог разобрать о чём, не обращая внимания и списывая это на слуховые галлюцинации и злые игры уставшего мозга. Но стены всё ещё окружали их, продолжали наблюдать, шептаться и притворяться всё такими же обыкновенными стенами, без умения видеть, слышать, помнить и говорить. Дом жил. Говорил скрипом оконных рам, плакал завываниями ветра, вырывающегося в яркие коридоры из открытых окон пустых классов, старел, сбрасывая с себя куски штукатурки, словно змея старую, уже ненужную кожу. Он наблюдал за своими обитателями глазами зверей, поселявшихся на стенах и оконными проёмами с, потрёпанными от времени, стёклами и рамами. Каждый знал, Дом жив. Он живёт рядом с ними. Вместе с ними. Дом знал Тварей давно. С первого дня их создания. Он позволял каждому из них вырезать руны на одной из своих дверей, словно не чувствовал боли. Дом укрывал их в одной из своих комнат, давая секретам намертво въесться в бетон. Стены изо дня в день пропитывались рассказами и тайнами, музыкой и легендами. Комната жила. Когда Твари выходили в коридоры стены всё так же молчали, не дыша наблюдая за сворой мальчишек, называющих себя Тварями, и про себя посмеивались над ними, подмечая, насколько правильным было название. Каждый из них был Тварью, их многое объединяло, помимо общей группы. Глаза, странные, слишком взрослые, умные. Взгляды, без, даже наигранного, стыда осматривающие всё и всех, видящие в чужих глазах потайные двери сознания, которые люди запирают на сотни замков и старательно маскируют обоями, выдавая за обычные стены. Но они видят двери, для них обои похожи на прозрачное стекло, которое без труда разобьётся от правильного слова. И за такими словами никто из них в карман лезть не станет. Они найдут его на подкорках собственного подсознания, говоря своими голосами слова других людей, оборачивая их против чужих. На то они и Твари. Каждый житель серого здания понимал, когда перед ним стояла Тварь, даже если не был знаком не с одним из них. Их всегда выдавали хитрые глаза и напряжённые мышцы, они были натянутыми пружинами, готовыми нападать, защищая общие тайны. Каждый из них носил с собой нож, некоторые считали, что Твари всегда были странными, а некоторые, что им просто передалась паранойя вожака, но точно никто сказать не мог. Фазаны часто шептались за их спинами и всем телом вжимались в свои коляски, опасаясь, что кто-то из седьмой вот-вот повернётся и будет молча смотреть в напуганные глаза холодным взглядом, просверливая дыру в черепе и копаясь в их фазаньих страхах. Но Твари не оборачивались, шли прямо, про себя усмехаясь и сжимая в кулаке рукоять ножа, спрятанного в кармане. А фазаны боялись. Тряслись и бледнели, чувствуя десятки пожирающих взглядов, направленных со стен. Некоторые слышали еле уловимый шёпот и испуганно думали, что сходят с ума, но стены быстро замолкали, не давая глупым детям раскрыть себя. Они молчали и смотрели в спину Тварям, напитываясь их ядовитым, почти беззвучным, смехом. Стены всегда знали больше жильцов. Они были везде и сразу, слышали каждый шорох и каждое слово, посмеивались и плакали, они жили и пока не собирались умирать.