Семь дней историй

      Его Высочество Альберих смотрел на себя в зеркало, поправляя воротник. Костюм, пошитый из тканей Герцогства Эвилис, лучшего их поставщика во всей империи, и украшенный чистейше сверкающим сапфирами из шахт Южного Юриона, сидел на нём, как влитой. Мантия, отделанная белоснежным мехом лисицы Эйко, мягко струилась, удачно подчёркивая и без того прекрасную фигуру Кэйи и оливковый оттенок кожи, заявляющий о его принадлежности к императорской семье.       Хорош, ничего не скажешь.       В конце концов, сегодня его первое официальное дело в качестве наследного принца. Следовало выглядеть подобающее.       Наконец, время последнего штриха.       — Принесите!       Две служанки быстро шмыгнули куда-то в сторону и вскоре вернулись с маленькой шёлковой подушечкой на руках.       А на ней серебряная корона с горделивым звёздным алмазом посреди. Молодой человек не доставал её с самой коронации, и вот, наконец, появился повод.       Всё те же две девушки помогли ему водрузить венец правления на голову, и, вновь обращая взор к отражающей поверхности, Кэйя игриво подмигнул сам себе.       Действительно, настоящий принц!       Теперь можно и выходить.       Карету подали быстро, прислуга сегодня работала даже слажанее и лучше, чем обычно. В конце концов, у их дорогого, горячо любимого молодого господина такой важный день!       На самом деле до назначенного времени ещё почти полдня, но им предстояло ехать в Дворец Ледяного Дождя, а это значило, что они держали путь через лес Дингиро. Мало того, что он сам по себе огромный, так ещё и места дикие, неухоженные, труднопроходимые с кучей диких зверей тут и там.       Альберих вырос в этих местах, потому ещё в детстве нередко шатался по опушке, собирая всяческие грибы да ягоды. Позже, когда он чуть подрос, отец и Дайнслейф, главный королевский стражник и сейчас сопровождавший Кэйю, начали брать его с собой на охоту. Однако без особой причины они никогда не заезжали глубоко.       А сегодня им предстояло переехать чащу поперёк, и это напрягало.       Однако так или иначе ехать нужно, потому, закончив все приготовления, Альберих залез в карету, и путь начался.       Деревушки и всяческие мелкие городки проносились быстро, затем они ехали сквозь поля, вдоль каких-то речушек. И вот он, злосчастный Дингиро. Дайн расказывал, что именно этой широте и именно в таких лесах больше всего зверей, подверженных элементальным прокажениям. В молодости, ещё будучи солдатом, он на таких насмотрелся, как заявил сам стражник.       К въезду готовились добрых два часа, перепроверили всё раз по восемь, выставили самых сильных солдат в вперёд и, наконец, выдвинулись.       Первое время всё было относительно мирно. Птицы беззаботно щебетали где-то в вышине, солнце мягко струилось сквозь свежую листву, ветерок развевал одежды и прочие ткани.       Но уже к середине пути по лесу началось странное, каждому второму мерещилось будто какая-то огромная тень, или шорох, или рёв. И многие из солдат позорно вскрикивали от каждой из них и кидались друг на друга.       Наверняка именно эта возня и привлекла в итоге чёртового медведя. Элементально прокажённого медведя.       Всё плохо.       И почему из всех возможных вариантов это именно медведь?!       Рядовым приказано отойти назад, Дайнслейф рванул защитить Кэйю, но тот твёрдо отодвинул руку стражника и встал рядом. В конце концов, кому в империи не известно об удивительном таланте наследного принца в фехтовании? Ещё в двенадцать лучшие мастера покорно признавали его первенство.       Тем не менее, битва обещала быть тяжёлой.       Хищник встал на задние лапы, угрожающе зарычал.       Альберих принял стойку и решительно посмотрел на зверя.       Сейчас!       Однако не успел принц взмахнуть мечом, из леса выскачила молниеносная тень и несколькими движениями уложила огромную тушу. Кровь брызгала из чёткой ровной раны аккурат в шее.       Нанесший её вынул из мёртвого медведя испачканый клинок и обернулся.       Юноша, с молочной кожей, пляшущими веснушками, огненно рыжими волосами и такими мягкими, словно ангельскими чертами лица невероятно странно смотрелся с окровавленным мечом. Его одежда выглядела старой, оружие дешёвым.       Однако этот оборваныш только что на глазах самого принца и его приблеженых убил большущего бурого медведя парой ударов и стоял-пилил экспедицию взглядом голубых, цвета летнего вечера глаз.       Кэйе они почему-то показались странно знакомыми…       — Если вам нужно в Дворец Ледяного Дождя, я бы советовал езжать тем путём, — объявил рыжик, тыкая куда-то влево, а затем развернулся и так же быстро, как появился, исчез во тьме дубовых крон.       Затем у них с Дайном разгорелась жаркая дискуссия по поводу того, стоило ли доверять парнишке, и в итоге последовали всё-таки приказу Кэйи.       Он, как не крути, принц!       Потому поехали по совету парнишки, и не прогадали! Совсем скоро они оказались у горного хребта Эно, откуда не так уж и далеко до точки назначения. А ведь они могли трястись по тёмному лесу ещё долго! Неизвестный спаситель здорово сэкономил им время.       Так что уже через несколько часов экспедиция была у нужного места. За оставшееся время Альберих успел осмотреть дворец, который не посещал лет с шестнадцати, принять душ, отобедать и немного почитать сочинения некого Чжэнь Юйя, знаменитейшего писателя с восточных земель.       И в момент, когда Альберих уже начал подумывать, что пора бы начать готовиться ко сну, его взгляд случайно упал на главный вход, так хорошо различимый из покоев наследника.       Кажется, военачальник того маленького, но могучего Северного королевства, наконец, объявился.       Кэйя встал, поправил волосы, слуга зашёл, сообщая и так уже известную информацию: — Господин Чайльд Тарталья, полководец армии Ярмовска!       Принц спустился, в голове уже рисовалась картина с седобородым крепким стариком или с усатым сорокалетним мужчиной.       Но… Все фантазии Альбериха улетучились, когда в холле возникла высокая фигура юноши в Ярмоковской военной форме.       Рыжие волосы, голубые глаза… Он!       — Смиренно прошу Его Высочество принять наш скромный дар, — лукаво улыбался лесной военачальник. — Внесите!       Ещё и медведя того самого притащил, красовался. Каков сукин сын, а!       Кэйя растянул губы в ухмылке. Сегодняшний вечер обещал быть интересным.       — С превеликим удовольствием, — так же лукаво ответил принц. — Медведя освежевать и в кладовую.       Довольным взглядом проводив свой дар, унесённый слугами куда-то влево, Тарталья вновь обернулся в сторону Кэйи. Он летящей походкой поднялся к Его Величеству и, аккуратно, очень бережно взяв ладонь наследника, облачённую в лоснящуюся чёрную перчатку, осторожно поцеловал её.       — Спасибо за гостеприимство, — прошептал он так, чтобы лишь Кэйя мог услышать.       Губы у Чайлда горячие.       И язык у него хорошо подвешен. Продолжал размышление Альберих уже сидя в переговорной.       — Вы прекрасно знаете, — вещал Чайлд на всю залу, активно жестикулируя, — что мы собрались здесь, потому что Империя Аой была вынуждена заключить мирный договор с нашим королевством. И одним из его условий стало то, что одна из приграничных территорий отойдёт к Ярмоковску. И я надеюсь, что вы все так же прекрасно осведомлены и насчёт того, что я, Чайльд Тарталья, всегда настаивал на том, чтобы этой территорией стало именно Герцогство Рубихард!       — Возражаю! — крикнул какой-то мелкий чиновник, неизвестно какими судьбами попавший сюда. — Мы никак не можем отдать Ярмоковску Рубихард! Это же родина принца, ни в коем случае!       — А что ты предлагаешь? — с жаром ответили ему с другого конца стола. — Северный Юрион отдать?! Хочешь всю империю без металла оставить? Или, может, Бенон? Нам ведь совершенно не нужны его огромные пшеничные поля!       Рыжий полководец ловко манипулировал всеми присутствующими, вешая лапшу им на уши. Конечно же ни лично Тарталье, ни Яморковску не нужны бесплодные земли вроде Рубихард. Наверняка захочет получить Северный Юнион или Ризомикис…       Галдеж всё сильнее давил Кэйе на уши, а Чайльд всё сильнее разводил конфликты, разворачивая всё в свою сторону. Это начинало раздражать.       — Достаточно, — сказал ранее почти не открывавший рот принц совершенно спокойным, ровным тоном. — Я хочу обсудить всё с господином Тартальей наедине. Поэтому прошу всех покинуть нас.       Большинство, услышав слова будущего правителя, с уважительным поклоном удалились. Были, конечно, и борзые, пытавшиеся упираться, но такие тут же напоролись на цепкий взгляд ледяных глаз и так же немедленно засеменили прочь из помещения.       — Что же настолько заинтересовало во мне, Ваше Высочество, что вы аж выставили наших многоуважаемых коллег? — он потянул гласные и слегка проглотил некоторые звуки, нарочно имитируя акцент северянина. Кэйя то слышал, как парень говорил на совершенно чистом имперском.       — Ну, например, то ваше интересное хобби, заключающееся в беготне по лесу и убийстве элементально прокажённых зверей, — с наигранным интересом начал Альберих. — Скажите, у всех Яромарковцев такие интересные увлечения?       Тарталья, элегантно покачивая бёдрами, сел на край стола прямо напротив принца, закинул ногу на ногу.       — Нет, что вы, это лично моя страсть! — Чайльд рассмеялся, слегка прикрывая рот рукой, пальцы у него чуть длинее Кэйиных. — Но я притащился за столько километров не ради того, чтобы болтать о моих вкусах!       Полководец растянулся, почти ложась на столе. Он забавно болтал ногами, ожидая внимания принца, и, удостоверившись в том, что к нему оно приковано, дотянулся до карты, показывая маленькую область на границе их государств.       Рубихард.       Принц ещё недолго наблюдал за юношей, кокетливо заправившим прядь за ухо, и внезапно так же запрыгнул на жёсткую деревянную поверхность.       — Вас действительно настолько интересует моя совершенно бесплодная и не имеющая никаких полезных ископаемых на своей территории родина? — вкрадчиво завёл принц. — Я польщён вашим интересом к моей персоне! Могу ли я узнать, чем оно вызванно?       Альберих прищурился, словно ягуар, наконец напавший на след добычи.       — А что если я внезапно заявлю, что я уже несколько лет как ваш огромный поклонник? — с этими словами рыжий перевернулся на спину, совершенно развратно раскрываясь в бёдрах и будто невзначай задевая пояс армейских штанов.       — Тогда, возможно, я бы сделал так, — ладони Кэйи быстро стащили и так приспущенный предмет Чайльдского гардероба, и горячий язык прижался к крепкому стояку, пусть пока и сквозь бельё.       Глаза Тартальи округлились, а рот открылся в аккуратненькую «о». Видеть такое после нескольких часов надменных улыбок — сущее блаженство, и Кэйя осознал, как и сам потихоньку начал твердеть.       Жестковатая серая ткань быстро впитывала слюну, но Альберих отнюдь не спешил освобождать парнишку от неё. Напротив, мучая Тарталью, юный наследник престола получал невероятное удовольствие. Тянущие, почти фантомные касания языка, ладони, проезжающие вверх-вниз по бёдрам.       Стратегию будущий монарх избрал беспроигрышную, и вскоре рыжий, уже не в состоянии терпеть, зарылся ладонью в густые тёмные волосы, тихонько подвывая.       — Кэйя-я-я, сними это чёртово бельё, умоляю!       — Ну что за неуважение! — воскликнул Альберих и, отрываясь от своего увлекательного занятия, глянул на Чайлда. Красные щёки, слезящиеся, полные жалобной просьбы и похотливого желания глаза. Бинго! — Перед тобой, между прочим, будущий король, а ты так легко обращаешься к нему на ты? Невежда!       — Угх, — тихо прошипел Аякс, и Кэйе немедленно захотелось услышать, как этот невероятный голос будет заходиться в стонах, а сильные руки цепляться за край стола. Но пока нельзя, надо обождать ещё хоть чуток. — Не могли бы вы, Ваше Высочество кронпринц, снять с меня бельё и начать делать нормальный минет?       — Вот так бы сразу, — хохотнул Кэйя и, наконец, стянул чёртову ткань.       Вначале принц взял в рот только головку, обнимая её губами, осторожно посасывал, а языком прижимался к отверстию уретры, чувствуя, как медленно вытекал предэкулянт.       Альберих играл с ней долго, вытягивая из Тартальи первые томные вздохи с удовольствием, вслушиваясь в них. И, о, как же прекрасно было понять, что они лишь участились, когда Кэйя, постепенно расслабляя горло, позволил себе взять чуть глубже. Он аккуратен, дотошен в вылизывании каждой венки, в каждом движении головы, в каждом мокром хлюпанье втянутых щёк.       Кэйя ощущал, как член буквально увеличивался на языке, наконец, вставая до конца, и тогда уже не без труда взял достаточно крупный размер Чайльда полностью.       Смуглые ладони взлетели вверх, быстро расстёгивая строй пуговиц мундира и оказываясь на рельефном торсе.       И в итоге Тарталья правда не знал, куда себя деть. Кэйи в момент стало слишком много, влажные губы внизу, жаркие, буквально сжигающие прикосновения рук по телу.       — В… Ваше Высочество! — только и мог стонать полководец, растерявший всякую прыткость и гордость. — Бля-ах! Вы невероятно хороши… Вы… Ах…       Вместо ответа принц начал двигаться активнее, быстрее, хотя, казалось бы, куда уж. Горячий пульсирующий орган чувствовался так явственно, слегка давящий на узкие стенки горла, невероятно хорошо. Кэйя полностью отдавался своим действиям, кажется, совершенно забывая о первоначальной цели происходящего.       Архонты, когда Альберих в очередной раз заглотил целиком, Чайлд уже не осознавал реальности. Стонал громко, вожделённо. Мурашки пробегались от самых корней волос и, напоследок сам помахивая бёдрами, толкаясь в сторону Кэйи, рыжик излился ему прямо в рот.       И тот почти радостно заглотил обжигающюю сперму, всю до последней капли.       Чайлд обмяк.       — Кэй… Ваше Высочество, вы просто… Это был лучший минет в моей жизни, — осипше, еле шевеля губами прошипел Тарталья.       — Да, я знаю, я действительно хорош в этом, — тихо протянул наследный принц, подползая к военачальнику, однако затем его тон стал заметно серьёзнее. — Это был пряник, но если не скажешь, зачем тебе на самом деле понадобился Рубихард, могу с лёгкостью использовать и кнут.       Мгновение — и шикарный клинок отлил фиолетовым у шеи беззащитного сейчас Чайльда.       — Тебе ведь на самом деле не нужна моя малая родина, верно? Чего ты хочешь?! Отвечай!       Однако вместо испуганного или яростного, чего ожидал Альберих, лицо Тартальи стало… Печальным?       — Ты действительно забыл меня? Забыл своего дорогого Аякса, а Кайа?       Это произношение… Альберих поражённо смотрел на распластанного юношу с васильковыми глазами.       Неужели… Неужели он правда выжил?!       Так уж вышло, что тогда ещё просто первый принц на время зятнувшегося восстания в столице был вынужден до десяти лет жить со своей няней-поварихой на отшибе, в захудалом герцогстве Рубихард.       Месте, где все из-за местного диалекта и соседства с северными государствами или ещё чего, называли его именно «Кайа».       И там почти не было детей возраста парнишки, кроме… Сына лесника, живущего у самой границы с Яморковском. По понятным причинам мальчишки сразу же сдружились. И… Даже больше.       Кэйя до сих пор помнил тот тихий, интимный вечер на берегу огромного лесного озера. Они сидели на пляже, болтали босыми ножками в воде, рассуждая обо всем на свете, смеялись.       А затем… Затем, когда лишь луна могла помешать им в темноте, разбавленной холодным свечением звёзд, они подарили друг другу свои первые поцелуи.       Они провели на том пляже тогда всю ночь, клялись друг другу в вечной любви и продолжали целоваться. Им, конечно, потом влетело, Аяксу от родителей, Кайе от няни. Но разве это было важно после самой важной ночи в их жизни?       И именно на утро следущего дня, на утро после того, как Альберих чувствовал себя самым счастливым человеком на земле… Ему пришлось уехать.       Восставшие поняли, где прятали принца, и собирались направиться именно туда, потому Кайе следовало немедленно уехать в другое место.       — Я обещаю, я найду тебя и снова сделаю счастливым, — клялся Аякс, сжимая в своих маленьких ручках Кайины. — Я люблю тебя!       — Я тоже… Тебя люблю!       Они поцеловались тогда в последний раз.       Когда спустя несколько лет Кайа вернулся красивым, в самом расцвете сил юношей, Рубихард, разграбленный восставшими, пришёл в ещё больший упадок.       И никакого Аякса там не было.       Позднее Кайя приказал вырыть на заднем дворе своего дворца маленькую могилу и провёл скромные похороны, на которых был он, повариха, да священник. И вот теперь, столько лет спустя, чёртов Аякс развалился перед ним совершенно живой и довольный такой ещё.       — Но как ты… Как ты мог выжить?!       — Помнишь я говорил, что моя бабушка из Яморковска? Ну… Когда мои родители почуяли неладное, мы тут же уехали к ней… А там я вступил в армию, как только достиг нужного возраста. Знаешь, все мне говорили, что я настоящий гений во владении мечом, но, Кайа, я ведь использовал то, чему ты меня научил. Я быстро взлетел по карьерной лестнице и начал искать тебя. Я наконец нашёл тебя, Кайа.       Закончил Аякс уже почти плача. Клинок давно валялся где-то на полу, а Альберих, нависнув над Чайльдом, всматривался в васильковые глаза. Действительно, это его… Самые родные глаза на всей земле. Глаза, обладателя которых он полюбил тогда и, кажется, готов полюбить вновь.       — Нашёл, — шепнул Кайа уже в самые губы, и Аякс с жадностью ответил на поцелуй.       Все ожидали, что после того, как Ярморковск добьётся своего, получив в распоряжение Рубихард, визиты полководца в империю прекратятся. Однако те внезапно возрасли в разы — и то, только официальные! Бог знал, сколько раз за последний год он приезжал тайком.       А кронпринц, кажется, вознамерился поселиться в Дворце Ледяного дождя, раз практически не выезжал из него!       Это были слухи, известные всем и каждому.       А вот чего они не знали, так это того, как каждый день самым ранним утром две макушки, синяя и рыжая, исчезали в лесу Дингиро, на утро возвращаясь все измазанные, с тушкой очередного элементально прокажённого зверька и парой засосов на шеях.       Страшно счасливые.       Ведь они, наконец, нашли друг друга.