Семь дней историй

      Кэйе с самого начала не понравилась эта идея. Несмотря на стихию, которой обладал, Альберих ну совершенно не дружил с коньками, а при каждой попытке научиться лишь постоянно рыл носом лёд, собирая больше синяков, чем во время любой тренировочной схватки с Аяксом.       Однако именно рыжий настоял на том, чтобы Кэйя таки попробовал приручить настолько не поддающийся вид спорта.       — У нас свадьба совсем скоро! — аргументировал свой порыв в обучении злосчастного конькобежца Чайльд. — Муж Снежанца, да и к тому же предвестника, а не умеет кататься на коньках! Позор!       Кэйя смеялся, он прекрасно знал, его пока ещё парень любил его очень сильно, невероятно сильно просто за факт существования капитана. Стоило вспомнить хотя бы ухаживания, в которые, Кэйя готов поклясться, Тарталья вбухал годовой бюджет фатуи.       Но идея поставить Альбериха на лёд крепко-накрепко засела в дурной рыжей голове, потому в ход шли любые приёмы, включая шантаж и манипуляции.       — Ну пошли, пожалуйста-а-а! — вот он, секретный приём, Чайльд свёл брови к переносице, и от этого выражения внутри Кэйи всё млело и топилось. В такие моменты хитрый лис и дикий, жутко опасный волк из Чайльда пропадали напрочь, оставался только жалобно скулящий, ласковый щенок. — Пошли, хотя бы попробуем! Не попробуешь, не узнаешь, ну Кэйя-я-я.       И как такому отказать?       Уже на следующее утро под руку со страшно счастливым Аяксом, они вначале заглянули к какому-то ужасно известному мастеру, забирая сделанные на заказ коньки Альбериха.       Затем потащились в самый центр города, где совсем недавно открыли огромный каток и, выпив предворительно горячего шоколада, взошли на лёд.       Каток был действительно красивый, украшенный светильниками на подобие тех, что запускали в Ли Юэ на празднике морских фонарей и другим прекрасным, создающим ощущение праздника, декором тут и там. Жалко только, что Кэйя совсем не смог его рассмотреть, ибо стоило ему попробовать проехаться чуть вперёд, он тут же запнулся, падая в ближайший сугроб.       Чайльд, легко переставляя ноги, приблизился к нему и, с трудом сдерживая смех, помог возлюбленному встать.       — Сам меня притащил, зная, что я с коньками не дружу, — шуточно злился Альберих. — Ещё и ржёт! Ну офигеть теперь!       — Прости-прости, — уворачиваясь от кулаков своего парня, прощебетал Тарталья, не переставая при этом смеяться. — Больше не буду. Вставай, попробуй для начала со мной за руки, хорошо?       Капитан кавалерии согласно кивнул и, вновь оказавшись в вертикальном положении, схватился за предвестника, ожидая действий того. Чайльд повернулся к нему лицом, попросил слегка согнуть ноги, сам поступил так же. Когда положение, напомнившее Кэйе санки, наконец удовлетворило учителя, он начал медленно ехать спиной, подначивая повторять за собой.       Альбериха ощутимо потряхивало, но несмотря на это Кэйя на всё сто двадцать процентов доверился ведущим его рукам и попробовал делать первые шаги.       Пока ещё совсем неловко, шатаясь и запинаясь, но возлюбленный поддерживал его и действиями, и словами, потому с каждым толчком рыцарь ездил уверенее, постепенно привыкая.       Они стояли достаточно близко, чтобы чувствовать тепло кожи друг друга, дыхание и улавливать запах шампуня, который у них уже давно один на двоих, потому кончался в три раза быстрее.       Аякс всегда недовольно бурчал насчёт того, сколько же его уходило на шевелюру капитана, но всегда с огромным восторгом перебирал ещё влажные после душа пряди любимого.       И сейчас эти самые волосы, покрытые лёгкой снежной россыпью, так красиво лежали на плечах сосредоточеного на своих ногах Альбериха.       Одна прядка свисала прямо на глаз. Мешала, наверное, думалось Аяксу, но убрать не мог, боялся руку отпустить.       Поняв это, Чайльд ловко перехватил запястья капитана, укладывая ладонь к себе на плечо, и освободившимися пальцами заткнул волосы обратно.       — Оу, вы сегодня такой галантный, Господин предвестник, — произнёс вкрадчиво Альберих, подмигивая, да чёрт, Тарталья уверен, что он именно подмигнул, а не моргнул. — Может, пригласите меня на танец прямо на льду?       — Только если капитан кавалерии соизволит хотя бы метр проехать без моей помощи, — ответил Чайльд в той же манере и игриво улыбнулся, отпуская одну руку и ожидая, пока Кэйя сам уберёт с плеча другую.       Альберих так и поступил, тем самым принимая вызов.       Он развернулся к низенькому заборчику, обозначающему границу катка. До него как раз примерно метр. Кэйя слегка пригнулся, ставя ступни, как учил Аякс, пилил взглядом доски забора.       И, с силой отталкиваясь, он действительно проехал метр! Но Альберих поздно понял, что понятия не имел, как тормозить, и в попытке прекратить собственное движение хоть как-нибудь не справился с весом собственного тела, в итоге перелетел сквозь заборчик.       — Мамочка, а что дяденька делает? — спросила писклявым голоском девочка лет семи, случайно ставшая свидетельницей неудачной попытки капитана выйграть спор.       — Не смотри на дядю, — ответила ей женщина, очевидно мама. — Он дурачок.       В этот раз предвестник уже совершенно открыто хохотал на вес каток.       — Слышишь, Кэйя! — сказал он слишком громко, уже не контролируя в порыве эмоций голос. — А ещё меня дурачком называешь!       — Конечно же, ты дурачок, — огрызнулся капитан, перелезая через заборчик обратно на лёд. — Ты даже не объяснил мне, как тормозить! Знал же, что так всё кончится!       — Ну я же не думал, что ты реально решишь это сделать, учитывая, что несколько минут назад боялся от меня отцепиться! — утирая уже выступившие от смеха слезы, ответил Тарталья. — Неужели так хотел со мной потанцевать?       Чайльд мог бы тут же распознать внезапно одолевшее Кэйю смущение, что, кстати, случалось с капитаном не часто, но, к счастью, этого не произошло, ибо Альберих и до того был весь красный от мороза и активного движения.       — Ну, если мы начнём сейчас танцевать, ты точно что-нибудь себе сломаешь, — начал Чайльд, подъезжая и вновь беря любимого за руки. — Но технический спор ты выиграл, поэтому награда полагается!       Холодная ладонь ложится на подбородок, заставляя повернуть голову в сторону хитро улыбающегося рыжего, а в следующую секунду губы Альбериха смяли, заставляя спиной прижаться к какому-то столбу. Воздух вокруг леденющий, однако когда Кэйя почувствовал, как его язык слегка посасывали, прикусывали, заставляя раствориться целиком утонуть в этом порыве страсти — вдруг стало невероятно жарко. На мгновение капитан даже забылся, позволяя себе даже положить руку на зад Тартальи, сжимая ягодицу.       Но его во время останавливают, больно оттягивая губу.       — Тут дети, между прочим! — Аякс забавно нахмурился, но уже в следующую секунду расслабил лицо, хихикая.       — Так это ты первый полез, а не я! — возразил Кэйя, поднимая бровь, а затем, хищно улыбнувшись, спросил тихо-тихо, почти шепча. — Ты мне лучше скажи, за каждый из моих успехов меня ждёт подобное вознаграждение?       Альберих щёлкнул зубами у самого уха, вот и настала пора предвестника смущаться.       Рыжик гулко сглотнул, но продолжил говорить так же уверенно, пусть теперь и слегка запинаясь.       — Ну… Насчёт каждого раза не знаю, — он в утрированном жесте тыкнул пальцем в щёку, изо всех сил изображая наигранную задумчивость. — Но если научишься тормозить, нечто подобное точно ещё будет, милый.       — Мной резко овладело желание освоить этот невероятно сложный навык! — тут же воскликнул Кэйя, ловко выкручиваясь из объятий Тартальи. — Прошу, учитель, покажите мне, как это делается!       Останавливаться капитан научился после пары попыток и действительно получил не менее пылкий поцелуй.       Кажется, с такими тренировками он очень быстро всему научится.