Невесомая причина

Стид пришёл в себя на четвёртый день, наконец, покрывшись румянцем и задышав погромче притюкнутой мыши. Ненадолго, правда, и Эд как раз отошёл отлить, но Джимми был рад: Чёрная борода без бороды успел пообещать мальцу все муки ада, если Стид помрёт, и любые сокровища и помощь, если придёт в себя и выздоровеет. После проникновенных шушуканий с Люциусом юнец старался говорить поменьше, но его "тайные" взгляды "украдкой" на Эда порядком раздражали. - Так ты, вроде как, врач? - наконец решился заговорить Эд, когда Стид перестал в очередной раз бормотать себе под нос про Мэри или Найджела и спокойно себе лежал, почти напоминая спящего, а не мёртвого. И рана уже не воняла, и малец её наконец счёл достаточно чистой, чтоб зашить. - Ну, санитар. Младший работник, - осторожно поясняет Джимми. - И хочешь стать врачом? - мягко интересуется Эд. - Отличная профессия. Полезная, благородная. Жизни спасать, и всё такое. - Ага. - А чем же военный госпиталь так не понравился, сбежал с полоумным больным в никуда? Пацан чуть сгорбился. - Я бы не стал врачом после санитарии. В любой приличной лекарской специальности меня погонят. Папа был врачом, именитым, хорошим. А потом не смог вылечить жену какого-то там лорда и общество на нём крест поставило. И на всей нашей семье. Папу не брали даже ассистентом в лаборатории. Решил лавку открыть, но его партнёр кинул - забрал всю выручку с рождественской ярмарки и свалил... А там и долги пошли, за кредиты под лавку, за дом, и алкоголь, - глаза у мальчонки сухие, но голос треснул. Старое о больном. - Тот мужик не только отца кинул, но и других. Папу выставили виноватым и в переулке ему кто-то голову проломил. Мама в работный дом пошла, а там вспышка чахотки случилась... Ну, а меня в приют, родня открестилась. Хоть тут слава отца помогла, дали выучиться санитарству, стали гонять по разным госпиталям. Я бы хотел стать врачом. Не городским только, сельским или в пригороде. Лечить обычных людей, хороших, а не таких, как та сифилитичная сучка богатого наглого ублюдка. - Интересно. Мне нравится, - ободряюще улыбается ему Эд. - Отличная цель! У нас врача, кстати, не хватает. Толкового. Тут, на корабле. Пиратская жизнь, знаешь ли... - Нет, простите, - резко говорит пацан. Потом опоминается, и крякает. - В смысле, спасибо, огромная честь... Но мне на земле спокойнее. Море как-то всегда пугало, да и от долгого плаванья - качка. Как-то хотели на торговом судне пристроить, так после первого плаванья тут, в Карибах, оставили... - И поэтому поплёлся с полудохлым безумцем пересекать океан на шлюпке. Да, логично. - Вы извините, но я реально поверил, что речь идёт о вознаграждении. В смысле, Боннет же действительно был на одном судне с Бородой... ну, с вами. И об "Акте милосердия" вы вдвоём попросили, и зарегестрировались в академии вы вместе, и все эти слухи о ваших совместных набегах, и как вы сокровища искали, вдвоём! Я от рядовых слышал, ваша парочка где только не мелькала. Вот и допустил, что этот при... Стид не врёт. Хоть какие деньги - и я смогу позволить себе пойти выучиться настоящим врачом, в Европе или Скандинавии, а то и в Новом свете - там не хватает врачей. Это... вы не серчайте только, но с такими ранами никогда не известен исход. Он может умереть и завтра, и через неделю, и когда покажется, что он выздоровел. Я уже многое повидал, пять лет практики. Пуля в живот - мучительная смерть, долгая и сложная, а уж с головой и не угадаешь. Н-не нужно вознаграждений - если отпустите в мирном месте и живым, то... вы... будете... очень великодушны. Стид вздрогнул в очередной раз. Грудь мерно и мелко вздымалась, веки трепетали, пальцы норовили вздрогнуть и зажать простыни, но оставались недвижными. Эд позволил себе закурить трубку, отойдя подальше от постели и приоткрыв окно - он не курил в капитанской каюте, даже когда метался от тоски: Стид всё причитал, что табачный дым прочно впитывается в тяжёлые портьеры, книги, доски, ковры, и мешает ощутить в полной мере букет свежедобытого вина и нежный вкус такого редкого для них крема из свежих сливок. - Ты хороший парень, Джимми, толковый. Сочувствующий. Я тоже хороший парень, и толковый, и держу своё слово. Стид умрёт - ты уплываешь от нас с отрубленными руками. Стид живёт - я дам тебе столько, что даже если не выгорит с этой твоей школой медицинства, сможешь несколько лет жить безбедно. Раз уж результат непредсказуем, значит, поплаваешь с нами подольше, с месяц. А потом отвезём, куда скажешь, - твёрдо говорит Эд, глубоко выдыхая дым в приоткрытое окошко. Юнец судорожно выдохнул, но возразить не посмел, хотя Эдвард Тич, который торчал скорбящей ощипанной вороной у постели приятеля, подавая тряпки и забирая грязные, пропитанные гноем, на того самого легендарного Чёрную бороду мало чем походил. Вечером того же дня Стид во время "попойки" - того времени, когда Эдвард поил его слабым компотом или разбавленным ромом - впервые поперхнулся, пощурился, и попытался присесть. Конечно, Эд ему помешал, успокоил, гладя по волосам, шептал ему в ухо, и взглядом приказал Джимми метнуться нахер из каюты. Но недалеко - Люц на мальца шикнул и велел стоять у двери. Джентльмен-пират, вообще-то, считался хохмой. Богатей, ушедший в море пиратствовать - Джимми слышал, как над тем смеялись, приравнивая к охотникам за русалками или капитану с ручным павлином. И ему ещё не верилось, что человек, который не морщась убирал дерьмо за бледной полудохлой тушей, и лишь по-доброму ворчал, меняя обоссанные простыни и бережно подливая в безвольный рот очередное болезное пойло - тот самый Чёрный борода. В любом случае, они - пираты. И у них у самих полно печальных историй, чтобы пожалеть бедного сироту. Джимми в это верил. Точнее верил, пока твердил себе, что он на этом корабле - целый врач, а не пленник, да ещё вернувший это... капитана на борт. Кок, по имени Жук, заботливо кормил его густыми жирными похлёбками, и как бы "в шутку" угрожал пустить на вот-такой-вот гуляш. Люциус - заботливо выслушивал, похлопывая по плечу, и не забывал напоминать, что Джимми - на пиратском судне, и живой Стид нравится им всем больше, чем мёртвый. Парень, прозванный Французиком, при появлении пацана, начинал бренчать и бубнить неведомую ему зловещую "Иди своей дорогой, мальчик, пока не проглотили волны...", и шикал на здоровенного "Крошку" Джо, который то и дело заговаривал о поджогах и сожжении людей заживо. Белокурый чудаковатый Швед каким-то хищным гадом вился неподалёку, а странный старый мужик по имени Пуговка, чья голова иногда служила насестом для чаек, говорил странные вещи о злопамятности морей и кровавых изнасилованиях гарпунами. Мрачные, облачённые в наряды из чёрной кожи, Клык и Айван, держались в основном особняком, зловеще молчали и зловеще зыркали. То есть, выбраться с корабля, даже стоя в порту, у Джимми особо шансов не было. Он как-то попытался выбраться ночью, но тогда злобная и тихая девка, со странным именем "Джим", приволокла его обратно на борт, слегка придушив крепким канатом. На палубе всегда кто-то был. И днём, и ночью.