Невесомая причина

- Дорогой, ты ужасно выглядишь, - бормочет Стид, ласково оглаживая Эда по отросшей щетине. - Ты пришёл меня терзать? Эдвард мгновенно просыпается, вскочив, и хватает слабую мягкую ладошку возлюбленного. - Тихо-тихо... Как себя чувствуешь? Что-то болит? Хочешь попить, поесть? - Хочу плюнуть Чонси в рожу, - ворчит Боннет, пытаясь присесть. Эд мягко давит ему на грудь, призывая успокоиться и лежать дальше. - Ублюдок был неправ, чёрт возьми! И Мэри не права, и отец... - В чём не правы, любовь моя? - ох, как сладко это произносить. Совестно и сладко. У Стида блестят глаза, щёки горят нездоровым румянцем, пот блестит на белой коже и грудь вздымается от глубоких тяжёлых вздохов. - Во всём... Я совсем не толстый. Я всегда был стройным, и в детстве! Я столько грёб, столько бегал, я просто не мог быть толстым. И что бы я там не портил - я ебучий везунчик. Везунчик, Эд, понимаешь? А не избалованный богатенький сынок. Что может быть лучше мармелада на свежей булочке по утрам? Почему собирать букеты - слабость? И вообще, Аннамари тоже хотела поплавать на корабле... А Мэри ненавидит океан, представляешь? Всегда ненавидела! Откуда мне было знать? - Да-да, приятель... Может, чаю? Стид пристально смотрит на своего со-капитана. Совершенно рассеянным взглядом. Как мертвецки пьяный. - Вот о чём я, Эд. Чонси сказал, что я испортил жизнь своей семье - но они живут безбедно и беззаботно. Он сказал, что я испортил свою команду - но они довольны и преданы. Что я погубил самого Чёрную Бороду... Но как я мог тебя погубить, если ты предлагаешь мне чай, Эд? Ты улыбаешься. Я тебя погубил? - Нет. Нет, ты меня исцелил, - шепчет Тич, мягко и осторожно целуя бледные сжатые губы. - Нет, Эд, я погубил Чёрную бороду, чтобы исцелить тебя. Я ненарочно, прости... - Прощаю. Всё тебе прощаю, ты только отдыхай, крепись. - Но ещё должны прийти Мэри, дети, папа, Бэндмингтоны... Надо же им что-то сказать. - И почему они должны прийти, родной? - Это же преисподняя, Эд, - устало журит его Стид. - А ты - моё личное наказание. Не знаю, что может быть ещё более изощрённым, чем муки от любимого человека, которого я сильно подвёл... Я не пришёл на причал. Я даже не смог сбежать из госпиталя. Мой Эд, я так сожалею. Я о стольком сожалею, - вновь бормочет он, закрывая глаза. - Не надо, любимый. Ты молодец. Ты - хренов везунчик! Самый везучий сукин сын на всём белом свете. - Конечно, я везунчик... Бог, дьявол, ад, рай - насрать, - Стид так и не открывает глаз, но чуть сжимает ладонь Эдварда. - Ты рядом - значит, ты рядом. И я - хренов везунчик. А Тич не знает, сколько времени просидел вот так, сидя у постели и лёжа щекой на груди своего со-капитана, но, кажется, это была пара-тройка часов от рассвета до пробуждения команды, поскольку Джимми в итоге пришёл. - Сэр, Чёрная борода... Повязку бы сменить. И пиявки можно прикладывать, я их хорошенько промыл и они голодны. По три штуки за раз будет нормально, - заключает юноша, нервно ставя поднос со своими примочками и банкой с гадами на тумбу рядом с кроватью. - Он приходил в себя? - Немного. Даже поговорили... Ну, вроде как, осознанно. - Да, капитану бы поесть и поднабраться сил! - жизнерадостно вопит входящий Жук, таща бадью с подогретой морской водой. - Я достал свежей жирной свининки и овощей, сделаю охеренное рагу, кину кучу чеснока и трав, крынку мёда - щас, дайте двадцать минут... - Эй, нет! - внезапно рявкнул доныне робкий Джимми. - Тёплые компоты, разбавленный ром, нежирный бульон. У него ранение в живот! Нельзя никакой твёрдой пищи. - Ну, через часок... - ...И жирной! - Пацан, я работаю коком и врачом дольше, чем ты живешь! - вообще, Жук не выглядит настолько старым, чтоб его слова можно было воспринять всерьёз, но глаза пучит он очень выразительно, и Эд благоразумно помалкивает. Он бы ещё усмехнулся себе в густую бороду, но бороды-то уже нет. - Сэр, кэп, при всём уважении! - а, нет, усмехнулся. - Я себе плечо зашил, между прочим! И торты делать умею. - Приятель, я поем твоё охеренное рагу. И вся команда поест. И если мне плечо опять рассекут - зашиваться к тебе прибегу. Но малой обучался медицине, значит, шарит. Так что соблюдаем его рекомендации. - ...Что за хрень, больному надо хорошенько жрать, чтоб набраться сил, - ворчит кок. Вечером Стид снова приходит в себя, и, кажется, даже понимает, где он находится. - Господи, боже мой, Эд, скажи, что я добрался. Джеймс же не кинул меня, да? Он пообещал... Я тоже ему обещал, награду, но мне никто не верил, не слушал! Только Джеймс сказал, что поможет. - Джеймс... Пацан, да? Черноволосый такой, тощий. - Ага. И совершенно не умеет грести. Господи, кто в наше время не умеет грести? Мы ползли, как черепахи, я в детстве и то лучше грёб, - морщится Стид. - Как ты? Как ребята? Где мы встали? - Всё нормально. Всё хорошо. Все обосрались от радости, когда вы приплыли. Только перепугались, видок у тебя... - ...Теперь шрамы будут. Прямо на лице... Не очень жутко? - Нет, приятель. Идеально. Как заживёт - станешь крутым мужиком с брутальными шрамами. - Вы со мной флиртуете, мистер Тич? - улыбается Стид, сверкая парочкой отколотых зубов. Может, в Китае будут и зубные мастера? - Прощенья прошу, мистер Боннет, - он ласково и трепетно целует его в костяшки пальцев. - Разве что чуть-чуть. Этой ночью Эд позволяет себе лечь на кровать со Стидом. Аккуратно, с краю, подложив пару подушек рядом с лежбищем на случай падения. Стид снова забредил, но хоть без жара, как с облегчением опознал Эд. А может, это был бы их обычный разговор в постели, о которых он столько воображал, когда как бы случайно засыпал на этой восхитительно нежной постели, вдыхая сонм любимых ароматов, и его обычно осторожно будил Стид, зовя на ужин, сказки, или просто журя, что у них раздельные спальные места. "Шоу талантов" - охеренная оказалась идея. Эдвард лично споёт проклятую песню, и плевать ему десять раз на предрассудки и суеверия. Они обязательно навестят Мэри и детей, Тич наконец попробует "этот невозможный кислый сбор", который так нравился жене его любимого, торжественно вручит ей какую-нибудь изысканную камею, какие он срывал с шей француженок, или тяжёлые серьги с камнями, только без засохших мочек испанок. Девчонка любит интересные фигурки - из золота от персидских шахов наверняка что-то такое завалялось; мальчишка без ума от оружия - Эд обязательно вручит ему старый сувенирный кинжал из меди или золота, украшенный изумрудами. Они будут их навещать и дальше, следующие много лет, пусть и тайком, в ночи, одаривая редкими интересностями со всех уголков света. Мэри, может, найдёт себе грозного крепкого нового мужа, но он всё равно будет трусить перед Эдом, да и перед Стидом, который обязательно расправит крылья и окрепнет. А между тем, они будут бороздить моря. Эд уже видит, как гладит Стида по боку на глазах у всех, а тот смущается. Как трахается с ним, утопая в египетском хлопке и китайских шелках. Будут чудом выбираться из невероятных и нелепых заварушек. Эд будет лежать головой на его бёдрах, пока Стид рассказывает свои сказки на ночь. Они наберут кучу пахучих листочков и трав, чтоб пить ароматные чаи вприкуску с булочками, пирожными и тортиками, и Эдвард научит своего любимого метко метать ножи, так, чтоб при абордаже ни одна вражеская сука не выжила. У них будут самые изысканные ткани и деликатесы, карты сокровищ, идиотские аферы. У них будет всё время мира, каждая отведённая до неминуемого конца минута. Они будут уставать друг от друга и собачиться, чтобы потом опять друг в друга покрепче вцепиться. Эд хочет попробовать джем из жимолости и чай с разными фруктовыми травами. Снова спеть про запертую королеву - только с парой куплетов, о которых пираты сами себе запретили упоминать ещё много лет назад. Почему бы не сжечь целый остров просто ради красочного костра? Без людей, разумеется. Почему бы не научиться играть на лютне? Эду понравилось макраме, он уже много лет хочет попробовать, но не по статусу же... - А я крестиком когда-то вышивал, - булькает вдруг Стид. - Это затягивает, но так монотонно и скучно, что забросил, когда оказалась возможность. Ох, мы должны с тобой потанцевать на палубе. Гавот... Танец истинных джентльменов. Только без лишних глаз, а то я запнусь. - Конечно, любовь моя. - И я ещё не пробовал кита. Говорят, отвратно и жирно, но чёрт возьми... - Да, мясо у них такое себе. Но у нас кок вроде неплохой, может, что-то придумает. И мяса надолго хватает, но там солить заебёшься. - Я помогу, милый. Только научи, - Боннет чуть поворачивается, слегка приобнимая своего со-капитана. Вот, как всё должно быть. Это как раз тот момент, когда Эдвард Тич был бы не против подохнуть, но у них сегодня вечер сказок и осталась ещё целая банка персикового мармелада.