Василек

Антон, спотыкаясь о корни, бредет по лесу, сам не зная куда. Его все достало. Учеба, родители. Он устал. Просто, по человечески устал от всей этой бесполезной зубрежки, пустых разговоров и бесконечного клевания мозгов. Ему хочется просто побыть в тишине и одиночестве, чтобы просто… просто хоть раз услышать себя. Хочется лицом к лицу встретиться с этим человеком и спросить: «А кто ты такой, Антон Шастун?»        Поглощенный такими мыслями, он не замечает, как светлый сосновый лес вокруг него сменяется лиственными деревьями. Их густые кроны не дают солнечному свету пройти, окутывая все зеленым маревом, песок под ногами превращается во влажную землю с густой зеленой травой, все чаще попадаются островки настоящей чащи из кустов и молодой поросли. Ни полянки, ни тропинки.        Дойдя до большого упавшего дуба и оглядевшись по сторонам в поисках пути обхода, Антон вдруг понимает, что этот лес ему совершенно незнаком.        — Вот, черт! — сквозь зубы шипит он.        «Ладно, без паники» — мысленно успокаивает он себя. — «Сейчас попробую вспомнить как я сюда пришел». Антон лезет в свою память и с ужасом обнаруживает, что совершенно не помнит дороги: вместо информации о том когда, где и куда он свернул в голове одни рассуждения и жалобы самому себе. «Ладно, я идиот с памятью как у рыбки, но зато с большим талантом к рефлексии» — саркастически усмехается Антон. — «Но не мог же я так ломиться и не оставить никаких следов, верно?»        Побродив немного вокруг и не найдя ничего, Антон возвращается к дубу и садится на шершавый ствол. Подперев подбородок рукой, он бросает взгляд на часы: время без двадцати семь — солнце скоро сядет. Судя по всему, до утра он отсюда не выберется и ночевать придется на природе. Бр-р! Антона аж передергивает от такой мысли. Вдруг справа в кустах раздается шорох. Антон вздрагивает и с опаской вглядывается в зелень листвы. Проходит пять секунд, потом десять, наконец минута, но ничего не происходит.        — Фух! — выдыхает он и опускает плечи. — Блин, у меня же телефон есть. Вот дебил, — радостно вскидывает голову Антон и лезет в карман за мобильником. Но по закону подлости китайский гаджет сообщает ему о низком заряде батареи и отключается, оставляя его наедине с нарастающей тревогой. — Не паникуй, не паникуй, не паникуй, — как мантру начинает повторять Антон, делая глубокие вдохи и долго выдыхая. — Главное не паникуй. Да, ты идиот, который заигрался в самоанализ, упер, черт знает куда, оказался без телефона один, ночью, в лесу. Черт, сука!        Ну уж нет, здесь он точно не останется. Нужно найти какое-нибудь открытое место, например поляну, а еще лучше поле. Точно, за лесом же есть поле! А в какой же оно стороне? Антон мысленно разворачивает в голове карту города и окрестностей. Если он не ошибается, то идти ему надо на запад, то есть, Антон оглядывается, налево. Лес не то чтобы большой, а времени прошло не так уж и много, так что скорее всего до поля ему не больше получаса, а там он либо переждет ночь, либо, если будут силы, попробует добраться домой. Окрыленный этой идеей, Антон поднимается с дерева и идет в сторону, где на небе, едва видимом среди листвы, догорают последние искорки заката.        Идет он долго. Солнце село и различать дорогу с каждой минутой становится все труднее и труднее. Ноги путаются в высокой траве, а по лицу больно бьют незаметные в сумерках мелкие ветки. Отплевываясь от паутины, почесывая царапины и укусы, Антон упрямо двигается вперед, стараясь не сбиваться с направления.        Постепенно серое сумеречное небо темнеет, всходит луна, а потом загораются и звезды, но, не смотря на наступление ночи, жизнь в лесу продолжается. То тут, то там слышатся шорохи, где-то хлопает крыльями потревоженная птица, заводят свою песню сверчки, а в вершинах деревьев заливаются соловьи. «Ну все, пизда мне» — думает Антон. — «В такой темноте я точно где-то наебнусь.» Будто в подтверждение этих мыслей его нога налетает на какую-то корягу, запинается за нее и он, как мешок с картошкой, плашмя падает на живот, больно ударяясь локтем.        — Сука! — раздается на весь лес.        Однако почти сразу же гримаса боли на лице Антона сменяется радостью: подняв глаза, он замечает впереди между деревьев просвет. Встав на ноги и забив на боль в руке, он, что было сил бросается навстречу долгожданному открытому пространству. Однако, добежав до конца леса, резко останавливается: вместо поля перед ним оказывается небольшая поляна, с поваленным деревом на краю и озерцом, в дальнем своем конце переходящем в настоящее болото с торчащими из тины стволами деревьев. Черная вода дрожит под легким дуновением ветерка, играя бликами лунного света, растущие по краям камыши мерно трепещут, создавая ощущение единой движущейся массы, где-то квакают лягушки, а в кустах, то тут, то там вспыхивают и погасают огоньки светлячков.        Некоторое время Антон просто стоит завороженный красотой и уютом этого укромного уголка природы. Медленно выйдя из тени деревьев, он ступает на поляну и его ноги мгновенно утопают в мягкой, тонкой траве. Он практически беззвучно подходит к дереву и садится на него. Облегченно вытянув уставшие ноги, он достает сигарету и закуривает. Есть хочется жутко, но никотин притупляет ноющее чувство голода, туманит разум, расслабляя напряженные нервы. Антон делает большую затяжку и, подняв голову, выдыхает в небо, наблюдая за тем, как ветер играет белесыми лентами дыма, закручивая их в причудливые узоры. У него (дыма) имеется и другая полезная особенность: он отпугивает комаров. Пока Антон шел через лес, проклятые кровосиси порядком ему надоели: противные насекомые попадали в нос и рот, лезли в глаза и постоянно оставляли новые чесучие следы. Здесь, у воды, пищащих гадов оказывается на порядок больше и Шаст рад, что его вредная привычка наконец-то приносит пользу.        Медленно покуривая, Антон сидит наслаждаясь спокойствием, которое царит вокруг. Сейчас он точно никуда не пойдет, так что придется провести ночь здесь, а на утро постараться сориентироваться и найти дорогу до поля. Сделав последнюю затяжку, он тушит сигарету об ствол и аккуратно кладет рядом с собой, чтобы на утро забрать и выкинуть в городе — ему не хочется портить этот нетронутый человеком уголок. Остатки дыма рассеиваются, вновь налетают комары и Шаст морщится, когда один из них кусает особенно больно. Отмахиваясь от насекомых, он сидит, наблюдая за тем как темная вода переливается белыми искорками.        Спустя время откуда-то надувает темные облака, они закрывают собой луну и на поляне сразу становится как-то неуютно. Устав сражаться с комарами, Антон закуривает новую сигарету. Вдруг откуда-то из камышей раздается плеск воды, Шаст поднимает голову и вглядывается в темноту — никого. Решив, что ему показалось, он глубоко затягивается и медленно выдохает, смакуя момент. Плеск повторяется, но на этот раз ближе, потом еще раз и еще. Антон привстает и нервно оглядывается, но вокруг по прежнему ни души.        Сев на место, он уже привычно дергает рукой, чтобы отогнать комаров и с удивлением обнаруживает, что они куда-то делись. Дальнейшее наблюдение показывает, что так произошло не только с ними — пропало вообще все. Не квакают жабы, не стрекочут сверчки, не поют птицы, не мерцают золотыми искорками светлячки. Даже листья на деревьях и те, кажется, шуршат тише. Плеск повторяется. Еще отчетливее, еще ближе. Антон отнимает сигарету от лица и сглатывает.        На болото наползает туман, в его белом мареве Антон отчетливо видит силуэт. По всему телу пробегает волна мурашек, по фигуре это явно человек. Он идет по противоположному берегу, явно направляясь в его сторону, двигается мягко, как кошка, не задевая кустов, не издавая звуков. Липкий страх сковывает Антона. Чем ближе подходит человек, тем больше ему кажется, что это точно какой-нибудь маньяк, который прирежет его с хищным оскалом. Через пару мгновений, которые кажутся вечностью, незнакомец огибает куст и выходит из-под темноты деревьев. Антон, забыв про сигарету, смотрит на него, разглядывая.        Это оказывается молодой мужчина. Высокий, но несколько ниже Антона, хорошо сложенный, со стриженными «под шапочку» темными волосами. Бледная кожа, большие бледно-голубые, почти бесцветные, глаза обрамленные пушистыми ресницами, лицо красивое, добродушное, но какое-то печальное. В целом, выглядит он вполне безобидно, однако, кое-что в нем кажется Антону странным, а именно одежда — вся какая-то грязная и несколько устаревшая. Красная клетчатая рубашка поверх белой футболки, узкие, черные джинсы, подкатанные так, что видно щиколотки и черные кеды Vans. «Ну чисто 2k17й» — хмыкает про себя Антон.        Незнакомец подходит к нему и, улыбнувшись, протягивает руку для приветствия:        — Арсений, — представляется он.        — Антон, — Шаст жмет протянутую руку, на ощупь она оказывается чуть влажной и очень холодной, прямо-таки ледяной. Он в недоумении поднимает глаза. — Вам не холодно?        — Нет, и можем на ты, — отвечает Арсений.        — А, хорошо, — Шаст решает не возражать, а то мало ли что, и молча садится обратно на дерево, Арсений присаживается рядом.        Докурив сигарету, Антон кладет бычок рядом с первым и достает новую. Когда он щелкает зажигалкой Арсений вздрагиват и в свете пламени Шаст видит как тень страха проскальзывает по его лицу, однако он не придает этому значения, посчитав, что щелчок зажигалки просто оказался неожиданным для его нового знакомого.        — Тоже заблудился? — интересуется Антон чтобы как-то разбавить повисшую тишину.        — Типа того. У меня история, если честно, неоднозначная, — Арсений неловко теребит край рубашки.        — Да ладно тебе, не думаю, что там что-то настолько кошмарное.        Арсений задумывается.        — Ладно, — решает он. — Не знаю как ты к этому относишься, но, короче, я гей. Долго думал, как с этим быть, и решил в итоге признаться. Рассказал родственникам и друзьям, а они не приняли. Подняли на смех и так далее, стали травить. В какой-то момент я устал от всего этого, вышел из дому и пошел куда подальше. Добрел до сюда, увидел озеро, решил, дай утоплюсь, все равно жить как я хочу мне не дадут, а притворяться я не смогу. Но, слава богу, мозгов хватило этого не делать. Как-то так, — Арсений хлопает руками по коленям и вздыхает.        Антон не знает, что обычно говорят в таких ситуациях. С одной стороны ему жаль Арсения, его определенно хочется поддержать, но с другой он слышал, что таким людям лучше ничего не говорить, чтобы не сделать хуже. Молчание вновь затягивается.        — И как ты сейчас себя чувствуешь? — неуверенно спрашивает Шаст.        — Сейчас уже лучше. Я здесь с обеда так что у меня было время подумать.        Некоторое время они сидят, погрузившись каждый в свои мысли.        — Знаешь, я тебя понимаю. — наконец говорит Антон.        — Что? — Арсений поднимает глаза.        — Я говорю, я понимаю, что ты чувствуешь.        — Не думаю, — Арсений вздыхает.        — Ничего подобного, я сам когда-то через это прошел.        — В смысле?        — У меня тоже был каминг-аут, — мягко улыбается Антон. — Правда, все прошло куда спокойней. Со мной просто около месяца никто не общался, а потом все смирились.        — Везет, — Арсений улыбается в ответ, но как-то неестественно, словно заставляя себя растянуть губы.        Дальнейший их разговор протекает в куда более дружеской атмосфере. После взаимного признания становится как-то легче, темы плавно переходят одна в другую, смех звучит все чаще. Антон постепенно расслабляется. Сигареты и бархатный голос Арсения действуют успокаивающе, да и усталость давно дает о себе знать. Потихоньку его начинает клонить в сон. Он сам не замечает как пододвигается ближе к Арсению и кладет голову ему на плечо, ощущая щекой холод его кожи. От Арсения пахнет тиной и свежескошенной травой. Не смотря на то, что знает он его от силы час, Антон почему-то чувствует, что безоговорочно доверяет этому странноватому человеку.        Ледяная рука касается его ладони.        — Спишь? — тихо спрашивает Арсений, сплетая их пальцы.        — Почти, — едва шевеля губами, произносит Антон.        Арсений зарывается носом в его волосы глубоко вдыхает.        — Ты так вкусно пахнешь, — шепчет он.        От его голоса по спине Антона пробегают мурашки. Он поднимает голову и смотрит ему в лицо.        — Что? — спрашивает он. Глаза слипаются и Антон несколько раз моргает пытаясь сфокусировать взгляд.        — Такой красивый, такой молодой, в тебе столько сил… — голос Арсения, бархатный, глубокий, грудной, липкой паутиной окутывает Антона, гулким эхом отдаваясь в голове. — Так и хочется…        Продолжения Антон не слышит, он чувствует прикосновение мягких, холодных губ Арсения к своим и ледяное дыхание на коже. Положив руку ему на шею, он толкается языком, заставляя Шаста разомкнуть зубы, углубляя поцелуй. Антон теряет ощущение реальности. Все его сознание заполняет тягучий туман, в котором нет ничего, кроме этих трепетных, нежных, но таких холодных касаний, от контраста которых с теплом его тела сносит крышу. Судорожный вдох, движение навстречу, в голове вертолеты и… темнота-а…        Внезапный порыв ветра разгоняет облака и яркий свет луны бьет Антону в лицо. Он открывает глаза, моргает пару раз чтобы сфокусировать взгляд и в ужасе дергается в сторону, подавляя тихий вскрик. В белом свете луны Арсений выглядит абсолютно другим. Кожа его приобрела бледно зеленый оттенок, местами под ней узорным кружевом проступают фиолетовые вены, приоткрытые темные губы обнажают два ряда мелких, заостренных зубов. Глаза тоже стали другими — желтыми, тускло светящимися в темноте, с узким вертикальным зрачком.        — Арсений, ты… — шепчет Антон.        Арсений вздрагивает. Свистяще выдохнув сквозь зубы, он, по-змеиному моргнув, вскакивает на ноги, в два прыжка достигает озера и рыбкой уходит в воду, почти не вызвав брызг. По поверхности идут круги, со дна поднимается несколько пузырьков и все стихает, будто ничего и не было.        — Что за хуйня? — Антона бьет мелкой дрожью, сердце бешено колотится в груди.        Рукавом вытерев выступивший пот, он на негнущихся ногах подходит к берегу. Тишина. Темная, зеркальная гладь без единого изъяна, без единого следа того, что только что произошло. «Какого хуя, какого хуя, какого хуя…?» — повторяет про себя Антон, стуча зубами от страха — «Какого хуя?» Он несколько раз бьет себя по щекам и вновь вглядывается в воду в надежде увидеть хоть что-то, но ничего не меняется — озеро молчит.        Внезапный поток холодного ветра с шуршанием проскальзывает в кронах деревьев. С дальнего конца болота, из глубины леса, тянется туман, постепенно он заполняет все вокруг липкой, белесой сыростью. Веки Антона тяжелеют, из ниоткуда появляется жуткая сонливость, кажется, что еще секунда и он упадет и уснет прямо здесь. Но ему хватает сил повернуться к озеру спиной, пошатываясь, добраться до дерева и лечь на него. Едва его голова касается шершавой поверхности ствола он проваливается в сон.